fortune smiles upon us.

Даже не пытаясь копаться в себе, ты понимаешь, как сильно становишься зависим от его улыбки – эта легкая и естественная морщинка на его лице, и то, как он робко пытается отвести взор от всего происходящего, кроме тех моментов, когда сосредотачивается на грифе своей бас-гитары. Правда в том, что за несколько лет вы поменяли уже множество басистов, но теперь вам попался кто-то настолько уникальный и странный, но не в плохом смысле, а в том, как он двигается во время игры, или в том, как он пытается вставить пару слов в разговор, чтобы хоть как-то быть частью группы. В то же время ты знаешь, ну, или примерно представляешь, как должно быть тяжело прийти в группу, где все уже знают друг друга. Он, конечно, чувствует себя немного отчужденно, наивно ощущая себя одиноким, но это вполне естественно, это то, что каждый человек испытал хотя бы раз в своей жизни – возможно, не Фредди, ведь он уже был рожден примадонной. Но дело в том, что ни он, ни Брайан, ни ты не какие-то чертовы позеры, наоборот, вы, как и многие, открыты для всего нового и жаждите приключений и откровенных разговоров. Особенно ты, человек, который ненавидит нормальность, репетиции и эти безликие дни, проходящие один за другим. Ты не хочешь умирать с сожалениями, забивая голову вещами, о которых потом и вовсе забудешь, потому что жизнь всего одна, и, так как она слишком ценна, тебе хочется сделать или сказать что-то – одного слова было бы достаточно – что изменило бы не только твою, но и его жизнь. Сначала молчание между вами прервать тяжело, это странно, незнакомо, потому что обычно у тебя всегда находятся какие-то слова, которыми можно было бы заполнить висящее над всеми напряжение, но сегодня Брайн еще не появился в студии, и Фредди тем более. Ты изучаешь Джона, стоящего в центре комнаты. Его внимание, как и всегда, сосредоточено на гитаре, и он все еще излучает эту ауру, придающую загадочности и непредсказуемости. На первый взгляд, пару месяцев назад, он казался совсем обычным, скучным парнем, но теперь с этой своей тишиной, он заставляет тебя столбенеть – Роджера чертового Тейлора, вечно болтающего и раздражающего всех вокруг барабанщика. Поэтому ты и стоишь там уже несколько минут, наблюдая за ним, со скользкими от потных ладоней барабанными палочками и почти догоревшей сигаретой между сухих губ. «Вода, мне нужна вода», - единственная мысль, которая возникает в твоей голове в то время, как он проходит мимо в направлении к усилителю, и такое простое движение почти выводит тебя из себя, потому что ты ожидал чего угодно, может, взгляда, слова, оскорбления, но ничего так и не происходит. «Возможно, не вода. Пиво», - оно не сможет побороть то внезапное возникшее смущение, настигшее в этот момент, ты прекрасно это знаешь, но даже самое худшее пиво поможет отвлечься от накативших эмоций. Ты взрослый человек, обычный нахальный ублюдок, и это просто невозможно, чтобы какой-то басист смог стать помехой для твоего типичного поведения. Это конец, пора покончить с этим дерьмом. Покончить, потому что ты справлялся и с большими проблемами, и нет ничего нормального в твоем робком отношении к нему. - Я все не могу понять, как ты, черт возьми, это делаешь. Ты сглатываешь, но только потому, что он смотрит прямо в твои глаза; сигаретный пепел падает на штаны, немного жжет, но ты игнорируешь боль, потому что сейчас все твое внимание сосредоточено на выражении его. И вот опять – эта убийственная, но в то же время невинная улыбка, и тихое: «Я не понимаю, о чем ты». Щеки Джона начинают гореть, делая его еще более беспомощным. Ты не ожидал такой честной реакции, но теперь уже поздно – ты знаешь, что твои мысли – не самый лучший пример гетеросексуальности, но вот правда, которую ты больше не можешь прятать в себе: Джон Дикон милый, но не такой «милый», что ты обычно используешь для описания какой-нибудь девчонки на одну ночь, а такой, от которого исходит опасность; такой «милый», что заставляет твои ноги подкашиваться. Твоя недокуренная сигарета теперь лежит на правой ноге, и, спасибо Господи, что ты сидишь за барабанами, потому что это единственный способ, который помогает тебе скрыть чувства, накрывающие с головой. Это обычное, но все же опасное удовольствие, рискованное, потому что ты еще не знал подобного, и в то же время необычное в своей нормальности; Джон явно не самый красивый человек, которого ты встречал в своей жизни, но он единственный, кто заставляет тебя чувствовать что-то подобное. И, нет, это не хороший знак, это определенно плохой знак. - Я правда не понимаю, о чем ты. Ты имеешь в виду мою партию? Я, конечно, хорош, но не настолько. По крайней мере, пока. Еще одна робкая улыбка, и упавшая прядь волос, которая теперь скрывает намек на неуверенность, будто он понятия не имеет, что еще сказать, поэтому снова наступает тишина, резко становится душно, и напряжение повисает в воздухе, но даже если ты хочешь нарушить ее, то не уверен, что хватит сил на это. - Вообще, я думал о твоей… Ты имитируешь его улыбку, хотя и знаешь, что она никоим образом даже близко не будет похожа на то, как это делает он. Между вами все еще такое большое расстояние, вкупе с твоей нетерпеливостью, импульсивностью и неподдельным упрямством. Возможно, и в нем тоже есть все это, но ты совсем не знаешь его – пока нет – поэтому видишь только эту предсказуемую нормальность, хотя и уверен, что за внешностью скрывается что-то большее – та деталь, которую тебе придется терпеливо открывать день за днем. Ты не привык ждать, выносливость и упорство в тебе есть только во время игры, но, возможно, они станут полезны и в кое-чем другом. Узнавать человека, открывать его недостатки, его плохие привычки, например, что он обычно ест на завтрак, курит ли он. Это довольно поверхностно, но ты не можешь дождаться того момента, когда начнешь узнавать издалека. Ты даже не знаешь, чего именно хочешь от него, или, возможно, знаешь, но слишком стыдишься признать это. Это тернистый путь, на который ты раньше никогда не вступал, но подозреваешь, что Брайн и Фредди уже обо всем догадались, что совсем не делает ситуацию проще. Кстати, о них. Оба музыканта уже приехали в студию, и Фредди в типичной для себя манере театрально открыл дверь, за ним шел Брайан с загадочной улыбкой на лице, которую ты никогда раньше не видел. - Дорогуши, я надеюсь, что мы ничего не прервали, но нам нужно работать. Если мы королевы, то должны заработать этот титул, правда? Джон тут же отвернулся, а прямо над тобой сразу нависло ощущение пустоты.

♛♛♛

Однажды утром ты, наконец-то, видишь его курящим, пока вы ждете пробуждения Фредди; три горячих чашки кофе отделяют вас друг от друга, и ты делаешь всего один глоток, чтобы прочистить горло, не переставая смотреть на человека, сидящего напротив. Сонное лицо делает его еще более тихим, чем обычно, но ты не находишь это раздражающим, потому что, удивительно, но ты не в настроении разговаривать, и сейчас Брайан – тот, кто заполняет пустоту. Он не может знать, о чем ты думаешь, но бросает на тебя отвлеченный взгляд, будто знает, что что-то не так сегодня, но не уверен, что именно. И, если честно, ты правда не знаешь, как начать говорить о своих чувствах, потому что, во-первых, Джон сидит прямо напротив, а, во-вторых, потому, что ты не знаешь, как объясняться на подобные темы, даже несмотря на то, что Брайан твой друг и ты доверяешь ему больше жизни. Он, возможно, немного подразнит тебя из-за этой влюбленности, но это совсем не то, что волнует тебя в первую очередь; тот факт, что ты не веришь в любовь с первого взгляда – это просто чепуха для сентиментальных людей – но в то же время совершенно ничего не знаешь о Джоне Диконе . Ты мысленно пытаешься составить список каких-то фактов, но в голову приходят лишь парочка очевидных. Полезных, конечно, но ничего нового или особенного. Пару дней назад ты заметил, что он чередует чай и кофе каждый день в своеобразном порядке. Та вещь, которую ты правда не понимаешь, но он делает это регулярно, при этом выпивая их без всяких пирожных или другой дурацкой еды, которой делится Брайан. А еще ты неожиданно осознал, что он слушал много соула в школе, и, оказывается, что музыка – все же единственная вещь, связывающая вас. Ваш прошлый разговор был прерван, и часть тебя хотела бы продолжить его, но ты ловишь проблеск привычной застенчивости в его глазах, и теперь смотришь на него немного лениво. Возможно, усталость еще не покинула твое тело, но хотя бы Брайан правда пытается сделать ваш завтрак более оживленным. - Как твой семестр? Брайан спрашивает с теплотой в голосе, откусывает кусочек тоста, и через две долгие секунды две пары осуждающих глаз смотрят прямо на него. - Ты же, черт возьми, не собираешься разговаривать об университете в 8 утра, Брайан. Блядь, пожалуйста. Ты отвечаешь грубо, то поведение, которое Брайан знает очень хорошо, и он даже не обижается, но реакция Джона застает тебя врасплох. Неужели это правда чертова ухмылка на его лице? Или это всего лишь прекрасная утренняя иллюзия? - Ну, вообще, все не так плохо. Это, возможно, не так захватывающе, как играть с вами, ребята, но, в любом случае, если вы когда-нибудь решите выкинуть меня из группы, у меня хотя бы будет образование. Он снова ухмыляется, затягиваясь сигаретой, затем постепенно выдыхает дым, и ты ловишь себя на мысли, что это самая сексуальная вещь, которую ты когда-либо видел, хотя в этом и нет ничего особенного. Это просто он, наполовину невинный и наполовину ироничный. То, что делает тебя слабым, и ты ненавидишь это, потому что знаешь себя слишком хорошо. Ты просто не был рожден для подобного дерьма, и ты не изменишься только лишь из-за дурацкой влюбленности. Или что это, блядь, такое. - Я даже не помню, на кого ты учишься. Ты пытаешься выглядеть незаинтересованно, но правда не помнишь этого – деталь, о которой вы, конечно, разговаривали во время его прослушивания, но у тебя плохая память на формальности. Возможно, ты чувствуешь себя виноватым, но ты ведь не специально это забыл – естественно, нет! А он в этот момент отвечает с одной из этих его улыбок, будто это он, кто чувствуешь себя виноватым. - Электронная инженерия. Довольно обычно, мне кажется. Ты не понимаешь, правда ли он пытается унизить себя, но явно не согласен с этим. - Ну, могу тебя заверить, что в биологии тоже нет ничего особенного, но она мне нравится, и этого достаточно. - Естественно, Родж. Даже если.. разве это не странно представлять его биологом? Он не настолько ответственный. Иногда он вообще меня пугает. Брайан – тот, кто говорит сейчас, он просто игнорирует тебя, болтая о твоей жизни с Джоном, как будто ему доставляет удовольствие выставлять тебя плохим парнем. И, ладно, может, ты правда немного несобранный, но сейчас ты пинаешь его ногу под столом, неожиданно, так что теперь они оба знают, как истерично ты себя ведешь прямо сейчас. Глаза Брайана сосредотачиваются на тебе, и обмена несколькими взглядами хватает, чтобы он догадался, о чем ты думаешь. «Оу, он тебе нравится, да?» - читаешь в его глазах, но сейчас тебе хотелось бы избежать этих дурацких игр, наблюдая вместо этого за смешным выражением лица Джона. Тебе не нравится чувствовать себя уязвимым, но ты быстро успокаиваешься, как только понимаешь, что он ни о чем не догадался. И ты изучаешь ее снова и снова, эту странную, необычную ауру, исходящую от него, немного чудесную, пьянящую, даже возвышенную. Обычно ты не заботишься о таких вещах, но Джон правда что-то невероятное, будто пазл, который держит тебя сосредоточенным, потому что не хочется упустить ни одной детали. И, да, ты снова выставляешь себя слабаком, но как иначе, если перед тобой это прекрасное лицо? Это его вина, не твоя. Или, по крайней мере, ты просто пытаешься оправдать себя, зная, как сильно повяз в нем. Чертовски раздражающе, но это правда. Ты абсолютно облажался. - В любом случае, - прочищаешь горло, отпивая уже остывший кофе, - это его версия истории. Вообще, я очень мудрый и зрелый юноша, поэтому вы все меня любите. И вы не сможете найти лучше барабанщика, чем я. Ты улыбаешься Джону слишком дерзко, немного флиртуя, что неожиданно заставляет его покраснеть, и знаешь, что сейчас ты определенно одержал победу над ним. - Я клянусь, Джон, прости его, он не всегда такой самовлюбленный придурок, но ты привыкнешь. Но дорогого Джона Дикона, кажется, это совсем не волнует, что делает тебя по-детски счастливым.

♛♛♛

- Он был нашим басистом меньше… сколько, двух месяцев? А ты уже думаешь о том, как его трахнуть. Я не ожидал от тебя такого, Роджер Тейлор. На пару секунд голос Фредди пугает тебя, строгий шепот в громком пабе, эти слова проносятся у тебя над ухом, пока хаос вокруг достигает гигантских масштабов. Здесь сотни людей, грубых, потных, приветствующих незнакомую группу на сцене. Но даже в этом шуме, ты тут же узнаешь голос Фредди и наивно думаешь, что он серьезно, пока не замечаешь крошечную, злобную улыбку на его лице. Он дразнит тебя так, как может дразнить только Фредди и никто больше, и в его взгляде ты улавливаешь проблеск понимания, будто он уже все знает. И это потрясающе и ужасно одновременно. Это новое, резкое осознание происходящего заставляет твое тело дрожать, адреналин бежать венам, а скрытое до этого желание - кричать о том, каким вопиюще глупым идиотом ты был, - желает выплеснуться наружу, а после - тебе не помогут уже ни бутылка пива, ни пачка сигарет. - Фредди, ты видел его чертову улыбку? Это точно где-то незаконно. Ты улыбаешься, алкоголь заставляет кровь приливать к твоему лицу, и ты, возможно, сейчас краснеешь, как 14-летняя девчонка, но Фредди прекрасный друг, и он особо не переживает из-за того, как сильно ты позоришься перед ним прямо сейчас. - И что ты собираешься делать с нашим очаровательным Дики? В этот раз он шепчет без издевки, это простой вопрос, но он выводит тебя из колеи, будто это вопрос жизни и смерти. Это, может быть, и сложная ситуация, в которой ты никогда раньше не был – ты целовал многих, занимался бурным сексом – но любовь – нечто другое, и ты даже не знаешь, как назвать то, что чувствуешь сейчас. - Дело в группе, Фредди. Я не хочу все испортить ради одной ночи. - Это не похоже на одну из твоих безумных ночей, но если ты так говоришь, то… Он пожимает плечами с типичной для него элегантностью, и можно понять, что Фредди не ошибается, даже если это не так легко признать вслух. И ты знаешь, что можешь спросить его мнение, потому что он, естественно, поддержит тебя, несмотря ни на что; или, кажется, он правда беспокоится за тебя, что в самом деле не помогает. - Мне стоит сделать первый шаг? Я хочу это сделать. Это больше похоже на пьяный треп, чем на серьезный разговор, но Фредди снова улыбается в своей элегантной манере, и в этот момент ты понимаешь, что он не остановит тебя. Не сейчас. Никогда. - Мне кажется, никто не живет вечно, поэтому позволь богине Судьбы вести тебя. Вы направляетесь к выходу, когда он ласково хватает тебя за руку, снова приближая к своему лицу, чтобы добавить последние слова: - И я хочу знать, как это пройдет.

♛♛♛

Слабое свечение освещает лицо Джона, там, именно там, где он стоит под забытым уличным фонарем, опираясь плечом на пустую телефонную будку. Он с кем-то разговаривает, но на таком расстоянии ты можешь видеть только движения его губ. Тяжело по взгляду понять, о чем именно он говорит, и, возможно, это просто твое воспаленное воображение, но ты распознаешь робкое «я люблю тебя» - слова, которые не предназначались для посторонних, но ноги сами уносят тебя, ты больше себя не контролируешь. Ты идешь по слегка мокрой улице и видишь свое отражение в асфальте – только растрепанные светлые волосы и пара усталых глаз. «Это правда, - думаешь ты, - возможно, я и выпил сегодня много, но сейчас тот самый момент, когда уже слишком поздно, чтобы беспокоиться о чем-то подобном». Твое сердце начинает биться чаще, когда ты видишь, как Джон заканчивает разговаривать, случайно поворачиваясь в твоем направлении, и на его лице даже нет следа удивления. Только одно из его лучших выражений: поджатые губы с почтенной застенчивостью. Та вещь, от которой ты зависим, и сейчас это осознается проще, чем когда-либо. И, скорее всего, ты ошибся пару дней назад; было очевидно, что это был он, Джон Дикон был тем, кто одержал победу над тобой. Ты жертва, и считай это атакой на твое большое эго, ведь это то, к чему тебе придется привыкнуть. По крайней мере, если сейчас между вами все хорошо. - Ты меня искал, да? - Откуда ты знаешь? И это самая глупая вещь, которую только можно было спросить у него, но ты начинаешь нервничать, и это нетипично для человека, который мог выкрутиться из любой ситуации. Ты всегда доверяешь своим инстинктам, своему импульсивному внутреннему голосу, который говорит тебе идти вперед, вперед к любым целям, к которым ты стремишься. Ты не любишь ждать, но прямо сейчас, неожиданно для себя, пытаешься купить как можно больше времени. Времени для чего? Загадка для тебя самого. - Ну, кажется, мы остановились на чем-то неделю назад. Ты отмечаешь для себя новую деталь о нем – он дотошный придурок, который помнит каждую маленькую, незначительную деталь, и ты в замешательстве, потому что не уверен, делает ли его это менее привлекательным в твоих глазах. Это безумие, но в то же время это не может рассматриваться как недостаток, так что… - Я не уверен, что мне стоит говорить это сейчас. Ты проявляешь слабость, что совсем тебе не по душе, но на лице Джона, дорогого Джона, ты видишь сочувствие, будто он находится в той же ситуации, что и ты. Обычно это не было бы странно, но он – он! – влюбился в саркастичного придурка, как ты? Это точно бред. И потом это загадочное «я люблю тебя» по телефону, скорее всего, дома его ждет подходящая ему вторая половина, и это факт, ведь только ненормальный выбрал бы тебя вместо стабильных отношений. И Джон не кажется человеком, способным творить что-то безрассудное, и это то, что ты точно понимаешь, потому что между вами двоими ты более незрелый, и поэтому не хочешь увести его с собой на дно. Или, возможно, ты желаешь этого совсем немного, бесполезное желание против твоего «группа превыше всего», но все это не огорчает тебя – совсем нет! – ведь жизнь уникальна, и у нас не так много времени, чтобы тратить его на бредовые идеи и сожаления. - Я не думаю, что это необходимо. Ты был, как бы это сказать? Предельно честен со мной? Получается, что это ты был тем самым придурком с самого начала – это то, что он сказал в самой выразительной манере, но смешно то, что это даже не обижает тебя. Это делает все вокруг неожиданно понятным для вас обоих. - Но этот звонок… - Ох, - вздыхает он, краснея; тебе кажется, что это дурной знак, но ты даешь ему право закончить, все-таки это его жизнь. – Это была моя мама. Есть что-то чрезвычайно глупое в том, как ломается его голос, когда он произносит это. Подлинный стыд, ведь он считает себя достаточно взрослым, чтобы звонить маме, но тебе это кажется милым. И, как всегда, «милым» не в том плане, каком бы ты использовал его, чтобы описать свидание с хорошей девчонкой, с той, которую непременно примет любая семья. Нет, Джон другой, он заслуживает чего-то другого, и это то, что делает его уникальным. Он и все эти вещи, которые ты еще не узнал, его молчание, его любовь к музыке и, самое главное, эта убийственная, застенчивая улыбка, снова и снова.