Люч(с)ия

***

      Ливневый дождь поредел к рассвету. Отдельные капли еще стекали по крыше, когда Лео и Агния Старлайты покинули мой дом. Две кобылы неспешным шагом скрылись в утренней дымке, я провела их взглядом и, негромко захлопнув дверь, пошла спать.

________________________________________________________

      Мне не спалось. Я ворочалась, крутилась, вставала и снова ложилась в постель. И так несколько раз подряд. Знакомое чувство. Точно так я спала первые месяцы на шхуне, только в кубрике окон нет. Тогда я не могла уснуть и думала, как жить дальше, как научиться всему и стать полезной на шхуне. Как найти родителей и обрести свой дом, как ориентироваться по звездам… А сегодня я думала о том, как мне выжить на берегу.       Холодный утренний свет бил в окно, навеивая мысли о ночном разговоре. Под покровом ночи я раскрыла свои первые шаги морским созданием, я рассказала о своей жизни. События, наполненные ужасом и страхом, этой ночью казались слишком сладкими, обреченными на хэппи-энд. Утренний свет обнажил шероховатости истории первого дня на шхуне: я не всегда любила море, и не всегда им жила, пусть и восторгалась неизвестным. Тогда я не совсем понимала, что делаю. Тогда я хотела сбежать с острова, и я сбежала. Я хотела найти родителей, и я начала искать. Мне было страшно и одиноко. Детский восторг скоротечен. Это и про меня.       Все утро я сидела на кровати и вспоминала о море, о капитане, о своих друзьях и еще об одном человеке, который изменил меня… которого я любила очень. Я до сих пор помню его пристальный взгляд, когда шхуна подходила к неведомым берегам, он первый хватался за нож в случае опасности, он первый кто увидел во мне меня. Его волнительный взгляд и морщинка на лбу; его розовые патлы, бывшие поводом насмешек и восхищений. Может, поэтому мы и сошлись, были вместе. Он и я — не такие как все, пара тронутых умом, девчонка пиратка и парень с розовыми волосами. Почему они были розовые? Уже никто и не знает, он отшучивался, что прокляла его некая ведьма на большой земле, и с тех пор волосы порозовели. Конечно, это была не правда. Но правду не знаю даже я.       Карли много допрашивала меня, просила, чтоб я поведала ей историю своей любви. Да зачем ей это — не пойму. Не хочу говорить об этом никому. Хочу чтоб это осталось приятным воспоминанием у меня в душе. «Интересно, что бы ты сказал мне сейчас? Платья, прически, каблуки, светские рауты. Что бы ты сказал? Как бы ты отреагировал, узнав, что я провожу свое время с высокопоставленным моряком торгового флота. Что бы ты сказал?»       Из груди вырвался полувздох-полустон: «Я даже не знаю, жив ли ты, Нацу. Где ты сейчас?»       Тело безжизненно рухнуло на кровать.       В один миг я почувствовала слабость на кончиках пальцев рук и ног. Будто и не было во мне жизни никогда. Будто лежала я на белых простынях всегда и не знала другого. Будто не было десяти лет на шхуне… Мне стало страшно, страшно остаться лишь чьим-то воспоминанием о прошлом, чей-то ностальгией. И я задумалась, может, Карли права?       В комнату постучали. В проеме появилась Карли. Она улыбалась, будто день сегодня был замечательный с раннего утра, а вот мне не хотелось улыбаться, на меня напала меланхолия. И чтобы хоть немного побороть ее, я привстала на локтях и позволила девушке войти. Мне захотелось взять свою компаньонку под руку и вернуться на пляж. Меня ждал мой ритуал, он всегда помогал мне взбодриться мыслями.       Карли собрала мои волосы в пучок: свободные пряди выбились у лица, они бойкие и не поддаются укладке. И подала мне платье цвета морского песка, а на плечи — вязаную шаль-паутинку. В зеркале мне не узнать себя. Сколько я пыталась увидеть пиратку с просоленным загорелым лицом, а в отражении улыбалась статная молодая девушка приятной наружности. Она насмехалась на до мной. Смеялась открыто и тыкала пальцем: «Прошлое уже не вернуть!» И только взгляд выдавали ее. Глаза помнили, глаза видели, глаза хотели в море, они не скроют тот опыт, что она пережила.       — Скорее выйдем, — Карли взяла меня под руку и мы ушли гулять.       У нашего дома, в десяти минутах неспешной ходьбы по земляной тропе вдоль пальм, раскинулся небольшой пляж. Там много камней и рукотворных волнорезов. Когда-то, говорят, первые богачи построили набережную, и многие люди прогуливались вперед-назад, вдыхая море. Но нынче вода заграбастала большую часть песка, деревянные настилы прогнили — их разобрали, и только каменные волнорезы остались, как память о здешней жизни. Я люблю этот пляж. Единенный, пустынный. Большие волны бьются о камни.       Удивительно, правда? Вода разбивается на мельчайшие крупицы — капли. Одна беспомощно сохнет на солнце, отрывается от собратьев ветром, а много капель не могут так — не могут исчезнуть. Они объединяются крепкими узами и не отпускают друг друга. В такие моменты открывается мой самый главный страх: я боюсь остаться каплей, беспощно исчезнувшей на солнце, и всякий раз рука инстинктивно сжимает запястье компаньонки. Теперь я одна, и только Карли, да дети четы Старлайт — мое окружение. И мы, словно маленькие крупицы Океанического моря, хватаемся друг за друга, боимся потерять. Спроси меня хоть несколько лет назад, могло ли такое случится? Могла я исчезнуть так запросто в один день? Раньше бы я ответила — никогда.       Но теперь Пилигрим разрушен, а он обосновался на далеком берегу, где нет меня. И без него мое девичье сердце разбито. Надо признать — я стала каплей, и могу исчезнуть навсегда.       — О чем вы думаете, Люси? — Карли одернула меня, — Сколько мы идем, столько вы и молчите.       — Ох, милая. Сердце болит у меня.       — Сердце? Вы слишком молода.       — Да, — я кивнула. — Молода, но сердце болит. Хоть я и служила на пиратской шхуне, моя душа оставалась нежным цветком. Однажды я влюбилась… — у Карли загорелись глаза. Я никогда не рассказывала ей, но знаю, что компаньонке захочется послушать. Но я одернула себя, мне не хотелось делиться переживаниями, она бы все равно не поняла. — Забудь. Это уже не важно.       — Волнорез скоро, — Карли понимающе перевела тему. — Сегодня выходной день, и мы можем встретить там кого-нибудь.       — Что случается крайне редко. И ты все равно заставила меня накинуть шаль, — я отвлеклась на одежки и тут же нырнула в раздумья: «Глупости какие, нет я не одна».       — Улыбнитесь, мисс. Вот к чему я вела. Пожалуйста, на вас страшно смотреть.       — Бессонная ночь никому не идет на пользу.       — Дело не только в этом, — она подловила меня. Впрочем, как и всегда.       Я не одна. У меня есть Карли. Да, у меня есть милая девушка по имени Карли. Я не одна.       Туфли провалились в песок. Зеленая полоска земли кончилась неожиданно: мы миновали протоптанную тропу и вышли на белоснежный пляж. Он, словно серп месяца, обрамлял здешние земли, выгибался дугой, тянул свои концы в обе стороны. Я по привычке взглянула на небо и горизонт. Порыв ветра ударил в лицо и я поняла:       — Шторму быть.       — Правда? — соратница схватилась покрепче за меня — ее туфли тонули в песке.       Черные тучи сунулись с запада. Море местами чернело, местами еще пробивалась лазурь, и волны выплевывались на берег. Только волнорез еще сопротивлялся, разрезая их пополам.       — Да, — ответила я. — Видишь, черная полоса на западе? Скоро тучи дойдут сюда, а потом течение поменяется и морет станет теплым. И начнется нормальное лето.       — И вы пойдете на волнорез?       — Да, — я кивнула, но прочитав нотки беспокойства в ее глазах, добавила. — Только подышу воздухом. Ритуал омовения оставим на потом.       Карли выдохнула.       Мы прогуливались в туфлях по пляжу. Они проваливались в землю, оставляя смешные птичьи следы. Я чувствовала себя глупо, но Карли настояла, мол, правила местного этикета обязуют прогуливаться, как положено: в платье и туфлях. «Любая светская барышня знает эти правила, Люси. Вам тоже следует их выучить раз и навсегда». Никогда не понимала здешней моды. Наверное, я покинула родную республику в тот день, когда некто светский человек придумал эти глупые постулаты для таких, как я.       Пройдя с двести метров мы вышли на небольшой рукотворный волнорез. Он простирался в море метров на пятьдесят и краем своим тонул в пучине. Волны заливали его, но разве бы это остановило меня? Я озирнулась — вокруг ни души.       — Ну, я пошла?       Карли кивнула.       — Будьте осторожны, мисс!       «Для таких, как я»…       Туфли остались на песке, влажный камень приятно холодил ступни, шаг за шагом отрезвляя меня… «Для таких, как я». Когда это я успела стать светской львицей? Барышня без дома и семьи, барышня с горсткой монет и друзьями из высшего круга. Барышня… без матери и отца. Мне повезло родиться, мне повезло выжить. Моя жизнь — сплошные противоречия и поиски себя. Когда-то я была беспомощной малышкой с ножом в руках. Тогда я лишилась длинных волос, и казалось, наступили новые времена. Но я вновь взялась за нож, тогда я резала глотки корсарам и скрывала свою личность даже от себя, а потом пришел Нацу, и я не стала прятаться от него. Ножа больше не было в моих руках, и вот теперь я здесь: в платье босиком любуюсь морем издалека.       Что же пошло не так? Что случилось со мной? Разве это я? На глазах навернулись слезы. Боевая рана, затянувшаяся шрамом на плече, заныла фантомной болью. Иногда у меня болела рука — на погоду. Я схватилась за это место. Все к черту! «К черту!» — крикнула я, и ветер вырвал красивую шпильку из пучка. Волосы рассыпались на плечи. «Вот она, я, море! Слышишь меня? Вот она, я! Твоя Люси!».       — Или моя! — море ответило мужским ликом, и я испуганно обернулась.       Соленый порыв подхватил мои волосы, загородив мне обзор. Я таращилась сквозь пелену, пальцами убирая пряди, но едва разглядела мужчину передо мной. Я обратила внимание на одежду: мужчина манерно поправил манжет белой сорочки, заправленной в свободные штаны. Такую ткань могли позволить лишь торговые капитаны и старпомы — их первые помощники.       Человек протянул ко мне руку, мой взор стал ясным, и я сказала:       — Лео, это вы?       — Я напугал вас? — волнительно поинтересовался он. — Вот уж не думал, что это возможно!       — Нет ничего невозможного.       — И вы, моя милая, этому подтверждение!       Все в Лео улыбалось. Тонкий рот, глаза, настроение, голос. От мистера Старлайта разило свежестью и весельем, будто вся ночь у него прошла в постели. Но Агния и Лео жили далеко, и я понимала, что поспал он едва ли совсем, а может и вовсе — ничего.       — Я не ожидала встретить здесь вас.       — Агния тоже пришла, — он дернул головой в сторону, и я выглянула из-за его плеча. На берегу, рядом с Карли, стояла прекрасная девушка в длинном бежевом платье. Буйные кудри красавица укротила в прическу, и только парочка небрежных прядей пружинила у лица. Агния увидела меня и поприветствовала восторженным взмахом руки, в следующую секунду она придерживала платье и взбиралась в туфлях на волнорез.       — Что вы делаете в этих краях? — я перевела взгляд на мужчину.       Его черты лица налились смелостью, и Лео улыбнулся так, словно победил в какой-то игре одной ему ведомой.       — Меня осенило, — загадочно начал он, — И я решил скорее поделиться с вами. Мы ехали к вам в гости и забрели на этот пляж. И как удачно!       — Никого нет дома, — я пожала плечами. — Я люблю бывать, часто гуляю с Карли. Знаете, люблю подумать.       — О чем может думать такая девушка, как вы?       Я помолчала с минуту и ответила:       — О судьбе.       Осторожный цокот приближался, но Лео не обернулся помочь сестре. Агния медленно, но упорно шагала в море. Волна ударилась о край волнореза и косым потоком понеслась на нас. Я промочила ноги и подол платья, мистер Старлайт оставался невозмутимым, а его сестра, чуть помедлив, решительно продолжила шагать. По правде, идти ей было метров двадцать-двадцать пять, но бьюсь об заклад, это самые сложные шаги в ее жизни. Я задумалась о сложностях выбора, об упорстве девушки и дурацких правилах. Лео что-то говорил и говорил, и для приличия я возвратила внимание сюда.       — С раннего детства я знал, что буду моряком. Отец отдал меня в первое плаванье семнадцать лет назад лет. Мне было пятнадцать. Учеба была не из легких, хотя капитан Сейро был хорошим другом отца.       — Да-да, это правда, — наконец Агния дошла к нам и схватила брата за руку. — Лео готовился к мореплаванью с раннего детства.       — Почему ты здесь? — недовольно спросил он, прервав рассказ. — На волнорезе скользко: ты подскользнешься и упадешь.       — Я не могла остаться в стороне, — она мягко улыбнулась, пропуская все колкие слова. Кудряшки у лица плясали на ветру. — Хотела поболтать с Люси.       Агния держалась гордо и прямо. Одной рукой она ловко приподнимала платье, а другой держала брата. Словно она тренировалась ходить по скользким волнорезам всю жизнь. Карли говорила мне, что Агния Старлайт — само очарование, и я многому смогу научиться у нее. Агния — настоящая женщина, и именно поэтому Лео решил не помогать ей. Позже он признался, когда мы были наедине, что сестра его слишком упряма, и он надеялся, она испугается и оставит глупую затею — подниматься на волнорез в непогоду. Но Агния была другой, и я ответила ему наедине, что очень уважаю его сестру. Но вернемся к разговору на волнорезе, я забегаю наперед.       — Люси, — вдруг спросил он, — а каково было вам?       — На шхуне женщине тяжело. Или ты справляешься с обязанностями, или нет. Во втором случае одинокая пальма на заброшенном островке или бордель — это лучшее, что может случиться. У меня не было выбора.       — У вас был выбор, — мужчина глянул на меня пронзительно. Я поежилась, похолодела изнутри, но виду не подала. — Вы могли остаться на острове и продолжить жалкое существование в бедности, могли наложить на себя руки, могли сбежать в первом попавшемся порту, на худой конец, вы могли выйти замуж. Так почему же вы выбрали море, Люси?       Его лицо выражало одновременно волнение и восхищение. Он ждал ответа, наверное, больше, чем когда-то я.       — Это было необдуманный поступок, — согласилась я. — Можно сказать, я доверилась случаю.       И этот случай привел меня к тому, что я имею сейчас. Наши жизненные пути были совершенно разными: Лео готовился к морю всю осознанную жизнь, я же попала туда волей судьбы и всему училась сама. Ему было предначертано стать капитаном, а мне повезло не очутиться в борделе или на улице. Море суровое, не ищите там романтики. Оно не посмотрит ни на флаг, ни на пол, ни на цели. Оно или примет вас, или нет.       Плечо заныло, и я легонько потеребила рукав платья. Вся моя жизнь была следствием моего выбора и связи с морем.       — И вы довольны? Простите, что навязываю этот разговор, но мне безумно интересно узнать как можно больше про вас и вашу жизнь.       И вот теперь мой выбор привёл меня сюда.       — Да, — ответ последовал громко и уверенно, но чуть тише я добавила: — Наверное.       Лео закатил глаза.       — Вы ведь девушка. Ваше истинное предназначение — дети и семья. Сдалось вам то море.       — Вы можете подумать, что я жалуюсь. Очутиться на берегу и с деньгами после десяти лет плаванья — это везение. Но все равно мне грустно. Кажется, я стала забывать о море все, что знала.       А я не хотела забывать. Именно поэтому я не позволила гостям покинуть мой дом прошлой ночью, именно поэтому я держалась за чету Старлайтов как могла. Я хотела помнить как все началось, когда я ступила на палубу первый раз, и как все закончилось, когда обломки Пилигрима вынесло на побережье, а вместе с ними и меня.       — Вы просто скучаете, Люси, — Лео нерешительно коснулся больного плеча своей теплой ладонью. Боль отступила. — Шхуна была вашим домом, команда была вашей семьей. А сейчас вы живете на берегу и пытаетесь соответствовать современным канонам жизни. Это загоняет вас в рамки. А вы не такая, как все мы. Вы другая… Он помолчал с минуту, и Агния ответила за него:       — Вы свободная.

_________________________________________________________

      Мы возвратились к месту, где заканчивался камень и начинался пляж.       — Прошу, давайте прогуляемся вдоль берега, — Лео ловко спрыгнул в песок и галантно подал обе руки нам. Агния осторожно ступила на пляж, придерживая платье, теперь была моя очередь.       — Да, давайте прогуляемся. Только я надену свои туфли.       — Вы босиком? — увидев мое демонстративно приподнятое платье и босые стопы, он выдал без промедления: — Тогда и я буду, — обувка полетела на песок.       Я приняла его руку.       — Догоняйте!       Он вырвался из моей ладони и убежал вперед.       — Догоняйте, Люси! Догоняйте же меня! — крикнул он, остановившись в далеке.       — Ну хорошо, — я не ожидала такого поворота событий и ринулась в маленькое приключение.       Мы бегали по пляжу и разгоняли прибившихся к берегу чаек. Море волновалось, а я чувствовала, что живу. Конечно, Карли потом скажет, что я должна была надеть туфли, должна была отказаться играть в догонялки, но мне так не хватало моего прежнего озорства. За полгода я выучила множество манер: научилась разговаривать как образованная светская девушка с хорошим воспитанием. Но сейчас мне было чуждо это. Бегая по холодному песку босиком я ощущала себя не каплей, я ощущала себя целым морем, и если бы я могла показать своему отражению язык, поверьте, я бы сделала это прямо сейчас!       — Вы быстро бегаете, — Лео сидел на песке и тяжело дышал.       — Продажные корсары научили, — отвечала я, переводя дыхание.       — Пожалуй, мы должны с вами бегать почаще. Скоро я отбываю в плаванье, но я совершенно не в форме, — он вскочил и подошел ко мне.       — Собственно, вот что я хотел сказать. Сегодня, в восемь часов, в поместье известного министра состоится прием.       — Есть повод?       — Будущая свадьба Эрзы, вы слышали о ней от Агнии, с сыном министра. Вы непременно должны побывать там.       — Но ведь я никого не знаю!       — Вы знаете меня. Этого достаточно, я познакомлю вас.       Мои ноги омыла прохладная вода.       — Я не уверена, что подхожу… такому… сообществу.       — Такому? Это какому?       — Высокопоставленному.       — Глупости и вздор. В семь вечера я пришлю за вами карету.       Я прозрела тогда. Нелепая ситуация. Мы заигрались, и верно, Карли будет права — я виновата сама. Капитан торгового флота бегал со мной по пляжу в дорогих штанах и рубахе, позволив себе разуться из-за меня. А вечером он пришлет за мной карету. Я приняла приглашение и поспешила вернуться в дом, чтоб приготовится к торжеству. Всю дорогу я шагала босиком, ноги мои были грязными, а волосы запутанными. А Карли шагала за мной, она несла мои туфли, своими проваливаясь в песок.

***

      Темень. Ночь. Скрип бочек и гамаков. Капитан сидел в окружении экипажа. Матросы пели песни, ржали, аки лошади и травили басни: все были спокойны, все, кроме меня. Мое хрупкое тельце кидало в кубрике от переборки к переборке. Я натыкалась на бочки, на канаты, на других моряков. Те только смеялись и предлагали убежать «под юбку к мамке», но я не сдавалась. Я старалась отшучиваться, мол, негде мамку искать. Так прошел мой первый шторм.       Не передать, как мне было страшно тогда. Я не знала, доживу ли до утра, доживет ли судно! Все трещало, скрипело, шуршало. Матросы ржали. Я слышала скрип и ржание. Шутки, скрип и ржание. Нас качало — меня тошнило, я слышала скрип и грубый смех. У меня кружилась голова. Меня тошнило. Было темно.       Какофония звуков, пьяная голова. Мне казалось, именно это испытывают пьяницы в запоях. Мне казалось, моя ниточка к семье потеряна навсегда. Мы потеряемся в море, и я не узнаю правду о своей семье никогда. Кстати, тогда мне впервые налили ром. Это первое что мне предоставили, когда шторм утих. Нет, мне не стало легче, но теперь я не думала о волнах, теперь я думала, как неприятно обжигает спирт.       Волны подкидывали нас, аки бумажный кораблик, и несли вперед. Вертели, кружили, ломали, испытывали, но Пилигрим держался и капитан был спокоен — это вселяло надежду.       Не знаю, как долго длился шторм. Когда волна уменьшилась, я уснула у Хэппи на плече. Он разбудил меня, когда от шторма не осталось и следа. Море еще волновалось, я слышала чаек, но это хороший знак. Значит, где-то впереди земля! «Значит мы не потерялись?» — растеряно спросила я, и Хэппи заверил меня, что он легко найдет дорогу домой.       — Идем, Лючия, ты должен выйти на палубу, — сказал он мне, потащив меня к веревочной лестнице. Он полез первым. — А вот и Лючия!       С трудом я вылезла на палубу. Слабость в руках и легкое головокружение дополнилось ярким бельмом в глазах. Солнце было слишком ярким, но чуть позже я привыкла к освещению и увидела дестяки лиц. Все они смотрели на меня с одобрением, с улыбкой, будто я стала одной из них.       — Вот теперь ты свой! Ха-ха-ха! — увесистая ладонь очутилась на моей спине. Я присела. Это был один из матросов, тот самый, кто твердил капитану в первую нашу встречу, что я сбегу. Его звали Лаксус. Высокий, широкоплечий мужчина с шрамом, рассекавшим глаз. Прозвали его «Молниеносец». И шрам напоминал разряд, поразивший землю.       — И как мы его назовем? — спросил кто-то в толпе.       — У тебя слабые ноги, носился по кубрику, давайте-ка назовем его «танцор!» Ха-ха-ха!       — Да, давайте! — поддержали остальные.       — Поздравляю, — сказал мне он. — Официально ты переведен из разряда «мамкина сиська», не упусти свой шанс.

***

      — Мисс, вас и правда называли «танцором»? — Карли хохотнула и полила меня теплой водой. Я сидела в деревянном сосуде и готовилась к вечернему мероприятию.       — В начале да, — я невольно улыбнулась. Мне приятно слышать это прозвище снова. Оно теплое и солнечное, счастливое и желанное, знаете, как достигнутая цель. — Тогда я смогла сделать первый шаг на встречу себе и экипажу, это было сложно, но шторм помог мне.       Послышался всплеск воды — Карли промыла мою спину и подала полотенце.       — Сегодня вы вольетесь в еще одно общество.       — Да, — согласилась я и промокнула влажное тело. Материя впитала капельки влаги и я, наконец, прошмыгнула в свою комнату. На деревянном полу остались следы, Карли принялась их вытирать. — Оставь, как есть, — бросила я, завалившись на кровать.       — Ладно! — я видела в проеме дверей, как девушка манерно положила тряпку и ополоснула руки в сосуде с водой. Всплески напоминали времена, когда я омывала свои руки в соленой морской воде, ранки щипались, и не было приятной свежести вымытого до скрипа тела, не было ощущения нежной напитанной кожи (лежа на кровати, я втирала крем в кожу лица). Была лишь сухость, стянутость и вечное ощущение грязи. К этому быстро привыкаешь, так что в одном я рада — я могу позволить себе купаться в теплой воде несколько раз в неделю. — Вы мажете кремом лицо? Неужели! Я уже и не надеялась приучить вас ухаживать за собой.       — Сегодня я войду в высшее общество, и я должна вести себя соответственно…       — Вы волнуетесь? Лео познакомит вас со всеми. О чем волноваться! Когда-то вы вошли в экипаж корсаров и стали «танцором». Неужели не справитесь и сейчас?       Карли была безусловно права.       Я сидела на стуле, перед окном, а соратница приводила меня в надлежащий вид: укладывала волосы, румянила кожу, стригла ногти на руках и ногах. Она порхала вокруг да около, а я сидела, обнаженная, и думала о том, зачем же я еду туда. Очевидно, это не мое общество, и я там всего-лишь гость. Очевидно, что Лео не вызывает во мне таких чувств, как было это с Нацу. Так может ну его, к черту? Может, мне стоит сбежать пока не поздно на шхуну? Я не хотела распинаться перед моряками, болтая о себе и своем прошлом, но здесь я сойду с ума. Я была готова вскочить и вылезти в окно, перебраться по крыше дома на другую сторону и спрыгнуть в широкие листья пальм. Мне бы хватило сил, и максимум, стертые колени и локти, не беспокоили меня. И вот, когда я привстала, чтоб совершить намеренное, в дверь постучали, и через несколько минут с легкими шагами моей соратницы пришла весть.       Бежать некуда.       — Карли, ты поможешь мне надеть платье? — спросила я, подходя к большому гардеробному шкафу, громоздившемуся в углу комнаты. Закатное солнце подсветило резьбленные места. Когда-то они были красивы и молоды, но старость не пощадила деревянные дверцы. Они потрескались, и даже витиеватый рисунок не украшал их, как прежде.       — В этом нет нужды, — голос моей соратницы звучал заговорщицки.       —Я не могу пойти обнаженной на светский прием.       — Господин Лео прислал вам это.