Король и его фаворит

— А у короля недурной вкус. — Да, любовница, что надо. Все на месте. — Сисек не хватает. — А так и не скажешь, что не девка. Хью, спускавшийся по холодным каменным ступеням во двор, старался не вслушиваться в грубые шутки конвоиров, но получалось плохо. Он путался в длинной юбке и пару раз наступил с непривычки на подол — будучи при власти и деньгах, он всегда одевался по последней моде, демонстрируя обтянутые шоссами аккуратные стройные ноги — предмет своей гордости и восторга короля — и надевал котты покороче. Его толкнули в спину, он едва не упал, удержался за стену, оглянулся. Солдаты вновь загоготали, и Хью заметался взглядом в инстинктивной попытке найти укрытие от позора. Нед отстал, и неожиданно у Хью мелькнула гадкая мыслишка, заставившая его похолодеть от ужаса: что, если и король отвернется? Некстати вспомнилось, как он однажды шутки ради влез в свадебное платье королевы и в таком виде, шутливо жеманясь, зашёл к королю в спальню. Но Нед отреагировал с неожиданным негодованием: — Зачем мне вторая супруга? Прекрати шутовство, Хьюго, в конце концов, ты дворянин или нет? И имей уважение к себе и к статусу моей жены. Если мне нужна будет женщина, я буду искать настоящую женщину. Растерянный Хью неловко и жалко оправдывался: — Но Гавестон… — Гавестон никогда не позволял себе шутовских выходок, хоть и был родом ниже тебя. И он отличался остроумием, а не глупостью, — Нед что-то ещё говорил тогда, но Диспенсер уже не слушал. Платье королевы было перешито — Хью не мог позволить пропасть дорогому турецкому сукну с золоченой вышивкой, а о происшествии Диспенсер больше не вспоминал. Сейчас он размышлял над тем, что же могло задеть короля в тот раз. Попытка изобразить из себя Изабеллу? Упоминание Гавестона? Или… Женское платье само по себе унижало мужчину? Но как же мистерии и прочие постановки, столь любимые драгоценным Пьеро? В лицо ударил непривычный после полумрака замковой башни свет, и Хью невольно зажмурился и замер, оглядывая запряженных лошадей и лес пик солдат-конвоиров. Не меньше двадцати человек — не сбежать… Его резко подхватили за талию грубые руки и подсадили боком перед седлом. Хью обернулся и встретился взглядом с Мальтраверсом. — Красотку повезу я, она не готова к верховой езде, — объявил рыцарь, садясь в седло за спиной Диспенсера. Хью молча опустил голову, взявшись за поводья. Мальтраверс пришпорил коня и поскакал прочь. За ним двинулась вся кавалькада, сопровождавшая пленников. Хью вгляделся в фигуры всадников — Нед ехал верхом, окружённый солдатами. Несмотря на лысый череп и бритый подбородок, король выглядел мужчиной и ехал верхом, а он, Хью, сидел бочком на чужой лошади, путаясь в тряпках, и полностью зависел от Мальтраверса. Диспенсер не знал, куда девать руки. Отчего-то ему казалось, что даже просто коснуться затянутой в кожаную перчатку руки Мальтраверса будет постыдно, неправильно. Конь ускорился, и Хью, неудачно отодвинувшийся от Мальтраверса, чуть не соскользнул на полном скаку, вцепившись инстинктивно в плечи всадника и прижавшись на секунду к его груди. Рыцарь перехватил его за талию: — Осторожнее, крошка, сейчас не время прелюбодействовать. Хью понял, как это выглядит со стороны, и залился краской. А если Нед подумает, что он пытается соблазнить тюремщика ради поблажек? Это было так жутко и так нелепо, что Хью даже сам засомневался — а если все так и есть, и в глубине души он и правда пытается кокетничать с Мальтраверсом? Он, рыцарь и дворянин… Это так женская одежда влияет на образ мыслей? Хью невольно дёрнул рукой к кресту и вспомнил, что его больше нет. Мальтраверс заметил движение Диспенсера и ухмыльнулся: — Вспомнил о вере? Мужчину в женском платье на порог храма не пустят, ибо противно господу видеть, как люди идут против природы своей. — Я не собирался носить платья, — еле слышно ответил Хью. — Видишь ли, душенька, — Джон явно развлекался, — платье показывает всю извращённость твоей натуры. Ты десять лет назад пошел против своей природы, продался ради земель, титула и денег, когда лег в постель с мужчиной. Тебе напомнить ветхий Завет и кару, постигшую развращенных жителей Соддома и Гоморры? — Боже, нет, — прошептал Хью побелевшими губами, — с чего вы взяли, что знаете, что у меня на душе… — А что, я разве не прав? Или ты мать-одиночка с пятью детьми, оставшаяся без крова и пропитания и вынужденная продать последнее ради блага своих крошек? — загоготал Джон. — Я ничего не продавал! — вскинулся Хью, зло сверкнув глазами. — Да неужели? А графство Глостер тебе просто так за красивые глаза дали? — Моя супруга племянница графа Глостера, а у него не было прямых наследников! — вспыхнул Диспенсер. — И по какому такому праву титулы и земли переходят по наследству к мужьям племянниц? — Король имеет право… — Ни черта король, особенно такой, как Эдуард, не имеет права что-либо делать без согласия баронов! — взвился Мальтраверс. — Во Франции… — начал было Хью. Рассвирепевший Джон ударил его в очередной раз по лицу, и Хьюго рухнул с коня в густую траву, едва успев сгруппироваться. Перевернулся тотчас на спину, сел. Мальтраверс спрыгнул следом. — Во Франции настоящий король, а не тряпка на троне, — рыкнул он. — А ты запустил лапы в государственную казну, подставляя задницу коронованному потаскуну. — Я не брал ничего сверх положенного мне! — закричал Диспенсер, отползая назад. — Вы убили моих людей, разорили мои замки и разграбили мои земли. Вы и остальные бароны во главе с Мортимером. Я оценил ущерб в сорок тысяч и… Мальтраверс саданул Хьюго ногой в живот. Потом, когда тот согнулся пополам, ещё раз по лицу. Хью вскрикнул, прикрыл голову руками, закрывая лицо и подтягивая колени к груди. Мальтраверс ударил его ещё и ещё. Эдуард бросился было к ним, но солдаты перехватили его за руки. — Вот тебе права! Вот тебе закон, вот тебе ущерб! — Мальтраверса охватила ярость, недостойная рыцаря, и он продолжал лупить Хью. Потом схватил за космы, принялся тыкать хрипящего Диспенсера в придорожную канаву, полную жидкой грязи. — Вот тебе наследство и графство Глостер! — Ты его убьешь, — крикнул брадобрей Оггль, пытаясь утихомирить взбешённого Мальтраверса. Хью задыхался и невнятно просил пощады, но только наглотался грязи. Джон выпустил растрепавшиеся космы Диспенсера и отступил, тяжело дыша. Хью лежал в грязи некоторое время, потом приподнялся на дрожащих руках. Мальтраверс сплюнул зло: — В сорок тысяч ты свой зад оценил, рыцарь постельных заслуг. Хью беззвучно всхлипнул, стоя на четвереньках. Это вновь вывело Мальтраверса из себя, и он поддел Диспенсера ногой под живот. Хью издал полузадушенный писк, но Мальтраверса, похоже, результат экзекуции удовлетворил: — Иди приведи себя в порядок, чучело. Коня пачкать не хочу. Диспенсер с трудом поднялся на ноги, размазывая по щекам грязную вонючую жижу, кровь и слезы, и побрел к протекавшему неподалеку ручью. Вода была ледяной, но он упорно смывал с себя подтёки грязи, пока не осознал, что совсем вымок и высохнуть не успеет. Уже вечерело, а ночи были прохладными. Он оглядел лес: можно было бы попытаться бежать, но далеко ли он уйдет? Один, без денег, в женском тряпье… Тут Хью со стыдом понял, что, рассуждая о побеге, он даже не вспомнил ещё об одной причине остаться — король. Неужели ему, Хью, все равно, рядом ли Нед? И проклятый Мальтраверс прав насчёт его заслуг и отношения к королю. Хью глянул на отражение в ручье и не узнал собственного лица, окружённого растрёпанными волосами с выбивающимися из прически лентами, бледного, с запекшейся кровью на разбитой нижней губе и распухающей скулой. — А теперь и предлагать-то нечего, да и некому, — сказал он иронично своему отражению. Поежился от прохладного ветерка и побрел назад, подобрав юбку. Мальтраверс принял решение сделать привал, и теперь часть солдат таскала хворост для костра. Нед потерянно сидел на земле, а сам Джон рассматривал верхушки высоких деревьев. — Вернулся, — усмехнулся он, повернув голову к Диспенсеру. — А я уж думал в погоню бросаться. Даже обидно как-то: давно не охотился на крупную дичь. Хью глянул на него исподлобья и подошел к Эдуарду. Хотел спросить, как он, ведь с самого утра и словом не смогли обменяться, но не стал. Молча сел рядом и стиснул его руку ледяными пальцами. Король повернул выбритое лицо к фавориту, так же без слов прижал мокрого и измученного Диспенсера к себе и укрыл плащом из грубого сукна. — Какая милая семейная парочка, прямо идиллия, — хмыкнул Мальтраверс. — А ты обратил внимание, сир Эдуард, как твой любимый Диспенсер лип ко мне по дороге? Не боишься, что и в таком положении он проявит свои таланты великого соблазнителя? Смертные миряне слабы духом и телом, так что мало ли. Хью замер, отстранился от Эдуарда, тревожно глядя в лицо короля. Нед вроде бы не реагировал на слова их тюремщика, но… Мальтраверс испытующе вгляделся в съежившихся пленников, а потом достал кусок хлеба. — Держи авансом, мадам. Вдруг все же окажешь мне услуги рыцаря постельных утех, — похоже, Джону понравилось это прозвище, — а так обойдетесь и без еды. Не подохнете, а провизию надо экономить. Хью молча подобрал хлеб. Надо было отказаться, проигнорировать подкачку, но поступающий голод пугал. Хью было откусил пару раз, но вспомнил про короля. Нед молчал и ничего не просил, и Хью стало совсем не по себе. Он разломил кусок надвое, поделив ровно пополам имеющийся хлеб без учёта уже откушенного и протянул кусок, который ему показался поменьше, Неду. Тот взял, ничего не сказав, и Хью сердито впился зубами в свой хлеб, злясь на себя, чудовище Мальтраверса, слабака Неда, свою несчастливую звезду и весь мир.