61
6 февраля 2025 г., 18:59
— Вы — идиоты и неумехи! — сообщает Реборн, собрав всех в доме Савад на следующий день после приезда. — Я вами горжусь!
— В тебе я не сомневался, Никчёмная Тсуна, — кивает он на вжавшую голову в плечи Тсунаёши. — Хорошо хоть красивую мину при плохой игре сделали и не опозорились окончательно.
Аркобалено в своем праве на волнение, ругань и похвалу. Стараюсь прятать усмешку во время разбора полетов и не закатывать глаза на слишком широких пассажах репетиторской души.
***
За дверями банкетного зала, привалившись спиной к одной из колонн холла и скрестив руки на груди, стоит Такеши. Растягиваю губы в улыбке, дохожу несколько шагов до парня и утыкаюсь головой ему в грудь. Он выдыхает — объём груди под лбом уменьшается — расцепляет свои руки и смыкает их уже у меня за спиной. Сил нет на ещё одну улыбку. Тянусь вверх, встаю на мысочки и обнимаю его за шею. Меня поднимают на руки, как ребёнка, относят к машине, усаживают на заднее сиденье, подкладывают под голову пиджак и отходят уточнить, можно ли уезжать без остальных. Можно. Машина мчит через вечерний город, такой же, как и все остальные: желтый свет фонарей, желтеющая листва на деревьях и выкрашенные в желтый дома. Город, показавшийся таким живописным и красивым в первый день, сейчас вызывает если не отвращение, то скуку. Один из многих. Первый из них всех. Наверное, стоит однажды вернуться сюда вне рабочей деятельности, посмотреть и погулять. Что может быть проще: выделить время и открыть портал в не просматриваемый камерами закуток. Такеши помогает выбраться из машины около гостиницы и отправляет водителя обратно к залу встреч. Холл отеля, лифт, этаж и дверь номера. Парень подводит меня к одной из односпальных кроватей и хочет усадить. Выворачиваюсь и отодвигаю настойчиво-заботливые руки. Я ещё в сознании, я ещё соображаю. Сосредотачиваюсь на окружающем пространстве: это не наш с Хару номер — у нас были разбросаны вещи, косметика на всех поверхностях и мусорный пакет, полный использованных салфеток, ватных дисков и палочек. Всё равно. Вреда Такеши не причинит, а с ним как-то спокойнее. На минуту концентрируюсь, чувствуя, как пропорционально увеличению размера портала усиливается головная боль. Перекладываю себе на колени мицеллярную воду, несколько ватных дисков, вешалку и пижаму. Такеши сдвигает односпальные кровати в одну общую, собирает вещи Хаято в его же сумку, оставляет её у порога и уходит в душ. Я тем временем смываю макияж, переодеваюсь и забираюсь под одеяло. Вышедший из душа парень гасит свет и ложится на другой половине кровати. Сон, которого так не хватало и который был так желанен ещё в машине, не приходит. Тишина в номере почти гробовая, разбиваемая только дыханием и стуком крови в ушах. Ну вот, ещё одно событие «в стиле Вонголы» завершилось. Не украли, не назвали по имени во всеуслышание, не покушались. Справилась, сделала, выдержала. Я молодец? По щекам бегут слезы неостановимым потоком. Нервы сдаются под натиском обстоятельств и раздражителей. Всё в порядке, просто очень тяжело, и есть понимание: дальше легче не будет. Надо будет хотя бы поговорить с Бьякураном, надо будет убедить Тсуну саму нести бремя ответственности, возложенных ожиданий и надежд. Надо будет… Нос забивается из-за слез. Втягиваю воздух, всхлипывая. Ужасный и неконтролируемый звук. Ужасные нервные слезы. — Нами? Ты спишь? — тихий шепот разбивает темную тишину номера. Молчу. Я почти успокоилась: скоро кончатся слёзы, уставшие глаза закроются, и придёт сон. Щелкает выключатель прикроватного светильника, озаряя комнату неярким светом. — Ты плачешь? Мотаю головой. И правда уже не плачу. Нервная истерика кончилось, уступая, наконец, место усталости и сну. — Нет, расчесала глаза, пока смывала макияж, — поворачиваюсь лицом к парню, двигаюсь к нему ближе и целую в подбородок. — Всё хорошо. Давай спать? Такеши пару мгновений вглядывается мне в лицо, затем долго выдыхает, подтаскивает ближе оба одеяла, накрывает нас, выключает свет и желает спокойной ночи.***
Реборн распекает всех вместе и каждого по отдельности, перескакивая с восхищений тупостью на те же восхищения, но изобретательностью, вплоть до обеда. Потом он сверяется с часами и велит выдвигаться. Уже традиционно празднование успехов проходит в семейном ресторане Ямамото. Пришедшие сюда ещё утром мама Савада и Бьянки организовали почти банкет, пригласив до кучи ещё и друзей-знакомых. Поднимаю вместе со всеми стакан с соком за победу, прыгаю в общем хороводе, выигрываю, а потом проигрываю в дженгу. Отвечаю на вопросы взрослых, не смогших вытянуть подробности переговоров из своих детей. «Да, конечно, это общая заслуга. Ой, слышали бы вы, как Кёя, отбросив свою немногословность, пытался всем доказать, что…» И в Датском королевстве всё прекрасно — даже удаётся выспаться день на третий — но как-то тяжело. Жизнь возобновила свой привычный ход после очередного события «в стиле Вонголы», вернулись на круги своя учеба и вся рутина. Только эмоциональный окрас жизни поблёк. Это не стало понятно как-то одномоментно, просто на очередную шутку Рёхея, которая раньше вызывала взрыв смеха, сейчас откликается только кривая улыбка на губах. Остальных это, кажется, не беспокоит, но для меня поездка была выматывающей сверх предела. Самое ужасное, что с этим не очень понятно, что делать: советы про новые впечатления не актуальны (впечатлений и так слишком много), а диаметрально противоположное предложение с лежанием на диване и просмотром фильмов сталкивается со скукой от просмотра этих самых фильмов: ни романтика, ни экшен не цепляют. В груди за рёбрами практически безвылазно царствует пустота. Получившие свободу от чувств мозги тоже работают через раз. Не роится в голове сотня мыслей одновременно, иногда слова на языке рождаются, не подкрепленные предварительным обдумыванием. Всё больше начинаю зависать, любуясь природой и не стремясь вернуться домой как можно скорее. Мне не плохо, но как-то пусто. Нет желания сбежать куда угодно. Нет давления проблем. Нет яркости каждого дня. И нет прежней радости от использования Тумана. Порталы в иные части света в большей степени утомляют, а созданные иллюзии я развеиваю уже через пару минут: они скучны и неидеальны. Фантазия буксует, когда стоит задача «создать хоть что-то», и всё получается не таким, как надо. А как надо — не ясно и не чувствительно.***
Решение вопроса с почти недельным пропуском уроков в школе полностью берёт на себя Вонгола. Некоторые учителя и одноклассники кидают неоднозначные взгляды, но после результатов ближайшего теста все беспокоящиеся перестают интересоваться. Школа проводит профориентационные мероприятия, на большом экране в актовом зале показывая мотивационный фильм о важности получения образования и выбора будущей профессии. Нас — второгодок — как и первогодок, это касается в более отдаленном будущем, чем учеников третьего года старшей школы, но умные взрослые в очередной раз напоминают наивным детям всех классов: к экзаменам надо готовиться сильно заранее. А также выбрать университет, чтобы не пролететь мимо внутренних вступительных. Одноклассники покидают зал, перебрасываясь фразами, обсуждая свои мечты, перспективы и планы. Для меня в отличие от большинства школьников открыты все дороги с точки зрения денег и территориального расположения учебного заведения. Экзамены это, впрочем, не отменяет. Дальний класс во втором корпусе встречает всё тем же клубом любителей спокойствия и умиротворения. Токугава-сенсей готовит скрипку для игры, художница сидит перед пустым холстом с мольбертом и кисточкой на изготовку. — Тебя давно не было, — неловко улыбается флейтист. Улыбаюсь в ответ и с благодарностью принимаю протянутую кружку с чаем. У друзей-Хранителей Десятой в последнее время слишком много внеклассной школьной деятельности, поэтому с чистой совестью остаюсь в своём клубе почти до вечера, не опасаясь, что меня будут искать. Чувствуя горящий ровным теплом огонёк в груди, поджимаю ноги и наслаждаюсь идеальным по температуре и консистенции чаем, вспоминая, наконец, почему пламенные так стараются найти «своих». В компании старых знакомых всё также спокойно, легко и тепло. Главной темой обсуждения становится та же профориентация и карьерные планы на жизнь. Когда аргументы, рассказы о своих представлениях и чужие истории поступления заканчиваются, Токугава-сенсей по секрету делится, что у Неба степень бакалавра по администрированию. Беседа начинается с новой силой. Всё сводится в общем-то к одному и тому же у всех: деньги. Для обучения нужны деньги; чтобы сдать экзамены, нужна дорогостоящая длительная подготовка; если поступать не в своём городе, нужно оплачивать жильё и питание. «На образование детей» — одна из самых больших статей расхода взрослых. Часть японцев начинает откладывать некоторые суммы ещё не определившись со спутником жизни. Флейтист уже третьегодка, с лёгкой досадой и смирением рассказывает, что его родители не озаботились соответствующими накоплениями. Старшая сестра уехала из дома сразу после окончания старшей школы и уже несколько лет работает в Токио, пытаясь заработать на образование. Он себе подобной жизни не хочет, но такие перспективы пока видятся самыми реальными. Хотя он честно готовится и к выпускным, и к вступительным. Просто из принципа и упертости. — Если пройдешь по баллам? — Токугава-сенсей сводит к переносице брови и смотрит очень печально. Парень пожимает плечам. Он просто будет знать, что смог это сделать. Причитающееся место всё равно займёт другой, не такой умный, но имеющий деньги. На этом разговор затухает сам собой, оставляя привкус отчаяния, сочувствия и смирения.
