62
6 февраля 2025 г., 19:00
Письмо от Девятого приходит в пятницу, а уже в субботу я в компании Хаято спускаюсь с трапа самолета в аэропорту Палермо. Нас хотят видеть как будущих главных приспешников юной донны, которую оставили дома.
На черном джипе с тонированными стеклами и молчаливым водителем подъезжаем к кованым воротам, за которыми разбит парк. Особняк в глубине огороженного участка едва различим среди деревьев, беседок, скульптур, клумб и лестниц. В глубь территории проходим пешком под конвоем нескольких молчаливых мужчин с время от времени шуршащими наушниками-вкладышами в ушах.
Идущий рядом Хаято излучает радость и чувствует себя рыбой в воде, даже заведя разговор с одним из сопровождающих. Погода, природа, семья, недавние праздники. Вскоре включаются и остальные проводники-телохранители. Беседа наполняется живостью, красками и смехом. Она затихает, стоит открыться парадным дверям и выпустить из недр главной резиденции очередного встречающего.
Сам особняк представляет собой золотой с избытком завитушек памятник органично сплетенных, но всё еще слишком вычурных, эпох, культур и богатства. Особняк — это большая клетка с прутьями, которые, может, и не сужаются, но постоянно о себе напоминают.
Новый сопровождающий устраивает небольшой экскурс по особняку, обозначая ориентиры и назначение крыльев почти замка. Он не церемонясь открывает обе двери в явно парадный кабинет босса — кроме канцелярского набора и пары папок остальной стол пуст, а книжные полки заполнены коллекционными изданиями, будто ни разу не тронутыми.
Кабинет поделен условно на две части: прямо перед дверью расположен большой резной стол и пара кресел для приема гостей, тогда как правая часть отдана под длинный и низкий журнальный столик, установленный перед настоящим камином и окруженный несколькими диванами и креслами. Усмехается провожающий и отходит в сторону диванов, где уже располагаются остальные Хранители Девятого и консильери с помощниками, позволив лицом к лицу встретиться с самим Девятым доном.
— Спасибо, Койот, — сидящий за рабочим столом дон Тимотео бросает на своего Хранителя взгляд, полный благодарности, и оборачивается к нам.
— Добро пожаловать в Вонголу, дети, — Девятый поднимается из-за стола и делает пару шагов навстречу. Даже через кустистые брови и щетку усов видно полные тепла и добра взгляд и улыбку.
— Хаято, — он подходит к парню, протягивает руку. — Сильный, смелый и храбрый, самый первый, преданный и главный помощник моей внучки. Её Правая рука. Береги и храни нашу Тсунаёши.
Хаято немного… плывёт. Он вытягивается в струнку, хватается за протянутую ладонь и весь загорается изнутри, преисполненный приятными словами и возложенным доверием. Девятый отступает, а Гокудера остаётся стоять прямой и лучащийся, не замечая, как усмехаются — по-доброму, но всё же — Хранители Девятого.
— Тсунами, — дон замирает напротив, улыбаясь более нежно и по-отечески. Растягиваю губы в ответной улыбке и протягиваю руку, которую старый мужчина аккуратно берет в свои мозолистые ладони. — Серьёзная, нежная и добрая, вторая жемчужина Вонголы. Редкая драгоценность и украшение. Сияй во имя Семьи и Неба.
Напутствие. Такое расплывчато-хвалящее, но с вполне отслеживаемым посылом. Звучит достаточно приятно и беззлобно, чтобы на японский манер поклониться с благодарностью.
— Ах, что же я. Проходите, присаживайтесь, дети. В ногах нет правды, уж я знаю, — дон возвращается обратно в своё резное кресло за столом и машет в сторону установленных напротив жесткого стула из красного дерева и мягкого кресла с широкими подлокотниками. Адский диссонанс, сглаживаемый общим рисунком в обивке.
Проверка на реакцию, очередная в этом кабинете. Кто кому уступит мягкое и удобное кресло. Кто кому будет возражать. Не оборачиваясь, но отслеживая перемещение Хаято через развеянный по кабинету флер Тумана, иду к мягкому креслу и устраиваюсь на подлокотнике. С секундным промедлением парень садится на другой подлокотник. Если присутствующие и удивлены, они не выказывают это ничем.
— Расскажите о моей внучке, я так давно её не видел, а отчеты Реборна слишком сухие, — добрый дедушка в лице Девятого вызывает только доверие и приятие.
— Джудайме замечательная, — начинает Хаято, устремляя взгляд сквозь дона и стены кабинета.
Разговор с темы личных качеств плавно перетекает на уроки и обучение сначала Тсуны, потом и нас самих. Приносят обед и вино, подставляют второе кресло, рассаживаемся каждый в своё. Беседа течет размеренно, не останавливаясь надолго на конкретных моментах, охватывая большинство сфер жизни, и не терпящая коротких ответов.
— Скорбно об этом вам сообщать, дети, — дон переходит к сути встречи, когда длительный разговор и алкоголь усыпил бдительность, а молчаливые служащие унесли пустые тарелки и бокалы. — Я пригласил вас, потому что уже стар. Мне пора на покой, но прежде я должен удостовериться, что оставляю Семью в надежных руках.
Подошедший ближе Емитсу передает в руки каждому из нас по папке с файлами. Сводка о проведенном расследовании о хищении средств Семьи менеджером одного из предприятий. Пробегаю глазами по заголовку и перевожу взгляд на дона и консильери: зачем нам эти документы?
— Этот отчет поступил сегодня утром, — слово берет Емитсу. — В документе даны описание работ, характеристики и бухгалтерские подсчеты четырех структур предприятия. Вам следует, опираясь только на эти данные, выявить недобросовестного исполнителя
— Хай, — Хаято всё ещё горит изнутри восторгом и предвкушением. Стоит прозвучать разрешению начинать, и парень зарывается в документы. Спрашиваю разрешения взять ручку со стола, сую её за ухо и тоже приступаю к чтению. Тимотео и Емитсу уходят в правую часть кабинета, занимая места среди сидящих там Хранителей и помощников.
Перед оснащенностью Вонголы кадрами хочется снять шляпу: и характеристики, и бухгалтерия, и отчет о работах написаны максимально подробно со сводкой по родственникам и даже парой слов по психологическому портрету самих менеджеров и подчиненных сотрудников.
Шебуршание и перешептывание со стороны диванов едва различимо, но вот движение, когда помощник консильери вытаскивает пистолет, наводится на Хаято и стреляет тому в плечо, через рассеянное по кабинету Пламя отслеживаю и успеваю открыть рядом с парнем портал, поглотивший пулю. Хаято дергается от звука выстрела и неверяще оборачивается в сторону стрелка и остальных зрителей, сидящих на диванах.
Следующий выстрел, явно предупредительный, раздается уже со спины: в открытой двери появляется мужчина, ранее принесший обед, а сейчас стоящий с автоматом наперевес. Растягиваю пленку второго портала как раз вовремя, поглощая и перемещая автоматный залп далеко за пределы комнаты и особняка.
Хаято наконец приходит в себя, дергается в мою сторону, сбивает с кресла и откатывается за стол, чтобы толстые и цельные деревянные ножки перекрыли обзор хотя бы сидящим на диване. Жестом фокусника из кармана выуживается кольцо Урагана с кошкой, и, пока разворачивается система C.I.A., он прикуривает сигарету от пальца с зажженным Пламенем.
— Можешь перетащить сюда мою сумку? — кивок в сторону брошенной при входе спортивной сумки. — Там динамит есть.
— Как ты его через таможню тащил оба раза? — ворчу, всё ещё удерживая портал в качестве щита от автоматчика и открываю второй под сумкой. Неожиданно тяжелый баул падает на пол рядом с Хаято с явственно различимым лязгом.
— Осторожнее! — парень подтягивает к себе сумку, вытаскивает оттуда шашки и рассовывает их по карманам. — Сейчас быстро встаём, ты отвлекаешь внимание, я разбираюсь с автоматчиком, выбегаем в коридор, дальше бежишь за мной, я примерно представляю внутреннюю обстановку. Ясно?
Киваю и пытаюсь быстрее сориентироваться, чтобы такого сваять из иллюзий, чтобы привлечь чужое внимание на нужный промежуток времени. Хаято командует: «Три — два — один». Подскакиваю вслед за парнем, одновременно с нами поднимаются две иллюзорные копии, делая шаги в сторону окна за столом босса, пока под прикрытием своей системы и Тумана Хаято бросает в парня у двери несколько шашек.
— Бежим!
Срываюсь с места вслед за Гокудерой, в несколько шагов оказываясь около двери и выбегая за пределы кабинета. Он поворачивает в сторону, куда нас не водили, пробегая по узкому коридору до ближайшего поворота то и дело выглядывая в окно. Перед вторым поворотом хватаю его за шиворот, не давая выглянуть из-за угла и затаскиваю в нишу, скрытую за портьерой. Прикладываю палец к губам — мимо быстро проходит один из Хранителей Девятого, на ходу отчитываясь в наушник.
Стоит тому скрыться за поворотом, ещё раз ощупываю пространство Пламенем на наличие других живых. Замерший рядом парень дергает подбородком, уточняя положение дел. Мотаю головой, почти утыкаясь носом ему в грудь, а потом киваю и показываю, что в нише у него за спиной есть замочная скважина. Выуживаю из прически шпильку и протягиваю Хаято. Он морщится, достаёт из кармана скрепку и присаживается возле замка. Отхожу назад, прощупывая коридор и его углы Туманом, чтобы знать о присутствии неожиданных гостей и не мешаться под рукой мастера.
Дверь ведет на гораздо более скромный коридор без окон, освещенный развешанными по потолку лампочками, ответвления в котором идут практически ко всем комнатам. Уже ясно, что дом идёт по кругу, и от центра строения, пронзая его во всех направлениях расходятся скрытые от глаз посторонних ходы. В нескольких метрах впереди располагается узкая железная лестница без площадок для этажей, просто раскрывающая проходы через кованые перила с приевшимися завитками, идущими от пола до потолка.
— Коридор для обслуги, — комментирует Хаято, проходя чуть вперед. Прикрываю глаза, стараясь охватить как можно больше пространства Пламенем. — Интересно, его используют?
— Судя по наличию рабочей проводки и отсутствию пыли? — парень в ответ цыкает. Рапортую, что удалось выяснить. — Внизу есть люди, выше — пусто. Через два пролета вверх люк в потолке.
Парень кивает и первым подходит к лестнице, начиная подниматься. Иду за ним следом почти шаг в шаг. Когда мы преодолеваем последний пролет, лестница заканчивается вместе с перилами. Здесь на порядок грязнее и пыльнее, чем было на предыдущих этажах, а к свету электрических ламп добавляется солнце, пробивающееся через открытую дверь одной из комнат.
— Там есть кто-то? — в ответ отрицательно мотаю головой, а потом дергаю парня на себя, когда он делает шаг в сторону комнаты. — Какого хрена?!
— Вот ты растяжки не видишь, а они есть. Мы туда не идем, похоже на ловушку. А ещё снизу люди поднимаются.
— Можешь подбросить меня до люка? — киваю и открываю портал так, что замочная скважина оказывается у парня перед носом. Само вскрытие идёт быстрее, чем в прошлый раз. Влезаем в открытый люк и захлопываем крышку, пока поднимающийся по лестнице человек не обнаружил наше присутствие.
Старый чердак полностью покрыт тонким слоем пыли. Она вьется в ярком солнечном свете из десятков узких длинных окон, идущих по периметру всего этажа. Низкий потолок давит на макушку, но вкупе с полным отсутствием мебели это не так сильно ощущается.
Опускаюсь на пол возле одного из окон и готовлюсь к нескольким часам скуки. Поворачиваю голову, когда рядом, с другой стороны окна, опускается Хаято и задирает футболку: под ней заправленная за ремень брюк и прислоненная к животу и груди лежит папка с докладом.
— Что? — он чуть надменно выгибает бровь. — А ты свою не прихватила?
Качаю головой и прикрываю глаза. Просмотреть бумаги можно и потом, а вот изучить территорию поместья шанса потом может и не представиться. Концентрируюсь на границах собственного Пламени и начинаю медленно растягивать его в глубь дома, а потом и за пределы. Кропотливая работа, отдающая головной болью уже спустя несколько минут, но оно того стоит, по крайней мере мечущиеся по дому и парку неразличимые человечки вызывают улыбку.
— Ты поразительно быстро отреагировала на атаку, — и концентрация сбивается. Вздыхаю и поворачиваюсь к Хаято, он как раз неровно сгибает один из листов, чтобы потом не потерять место. Вытаскиваю из-за уха ручку и протягиваю другу.
— Потому что я сюда ехала не родине и знакомому всему радоваться, а чтобы удостоверить наше начальство в своих способностях.
— Ну так и я не на курорт ехал, — он выдыхает и чиркает ручкой некоторые моменты в сводке. — Надеялся, что задания будут идти постепенно, а не разом все.
— Я тоже, — пожимаю плечами.
Надежда, что поездка на выходные в Италию будет сопровождена как минимум небольшим отдыхом и свободным временем, а не с корабля на бал и обратно на корабль, умерла на первом часу общения с Девятым. Это логично: взрослые будут стараться организовать пятилетку за полгода, наверстывая упущенное и впихивая знания и опыт в кратчайшие сроки. Но разница во времени с Японией составляет почти восемь часов, да и перелет в пятнадцать часов убивает к чертям все биоритмы и восприятие времени, оставляя только головокружение и желание просто поспать. Опять.
Когда солнце начинает закатываться за горизонт, а света из окна перестает хватать для нормального чтение, на весь особняк звучит оповещение: «Игра окончена, участникам надлежит вернуться на исходные позиции!»
— Я буду считать, что квест с прятками выиграла наша команда, — щёлкаю пальцами, отпуская контроль над всем выпущенным Пламенем. — Девятый и подчиненные уже в кабинете. Мы туда можем либо ножками дойти, либо подключить Туман и оставить место схрона не рассекреченным. Ты как?
Под согласную отмашку Урагана перемещаю нас в те же кресла в кабинете босса. Девятый стоит рядом со столом, переговариваясь с Емитсу. Стоит нам появится, и разговор затихает, а босс и консильери расходятся в разные стороны.
— Дети, рад вас видеть, — Тимотео садится за стол и улыбается. — Вы прекрасно справились с тремя заданиями, давайте проверим, как обстоят дела с последним. Хаято?
— Дон, я считаю, что хищение совершал кандидат под номером два. У него… — парень разливается соловьем, пролистывая бумаги и останавливаясь на подчеркнутых моментах. Причины своего выбора он обосновывает аргументами из всех документов, и работа за пару часов проделана колоссальная.
— Тсунами? — дон кивает Хаято, демонстрируя «Услышал», и разворачивается ко мне.
— Я, к сожалению, не могу сделать свой выбор на основе сухих фактов, — указываю подбородком на папку, лежащую на столе у босса. Приходится выкручиваться, вспоминая, что показалось странным за неполные полчаса ознакомления с документом. — Для вынесения окончательного вердикта хотелось бы встретиться с самими обвиняемыми. Однако, у третьего ошибка в зарплатной ведомости подразделения: либо у них кто-то сидит на двух окладах, либо в структуре присутствуют мертвые души.
— Ответы засчитаны, — скрежещет с дивана один из Хранителей Девятого.
— А какой был правильный? — Хаято разворачивается к ним и вопросительно смотрит, переводя взгляд с одного на другого.
— Это пока неизвестно, — отвечает Емитсу. — Как было сказано ранее, отчет поступил лишь утром за пару часов до вашего приезда. Конечно, не очень хорошо, что ваши взгляды разделились: придется проводить дополнительное расследование и затянуть с приговором.
Бросаю быстрый взгляд на Хаято и сглатываю. Если бы мнения сошлись, вероятно нас бы и отправили приводить в исполнение приговор для подчиненного. Никого не волнует, что ответ мог быть неправильным. Никого не волнует невиновность одних, виновность других. Выбор сделан, за него нужно нести ответственность.
— Дальнейшее ваше обучение будет проходить в Японии, — Емитсу обводит нас внимательным взглядом и продолжает, не ожидая вопросов и возражений. — На связь будет выходить местный куратор, от него будете получать задания для себя и Тсунаёши, ему же будете отдавать решения и ответы. Пароли и явки передаст Реборн.
— Что ж, дети, на этом предварительное знакомство считаю завершенным, — Тимотео улыбается всё также по-доброму и тепло. — Останетесь на ужин или сразу поедете в аэропорт? Борт Вонголы доставит вас домой как только решите уехать.
— Дон, позвольте, — Хаято бросает на меня быстрый взгляд, дожидается кивка от босса и продолжает. — Перелет занимает неоправданно много времени. Нами сможет нас переместить сразу домой. Можем мы не использовать стандартные способы перемещения?
— Крокент так не умеет, — Девятый ворчит, поворачиваясь к своим Хранителям. Один из мужчин независимо пожимает плечами, пока остальные посмеиваются. — Конечно, дети. Можете воспользоваться своими способностями, только отдайте паспорта: их нужно провести по официальным каналам.
— Благодарим вас, дон!
***
Японию встречает непроглядной ночью, мелким дождем, тишиной и пустотой улиц. Сна не то, чтобы нет, но бодрости больше. Домой идти не хочется, там обязательно надо будет что-то делать, да и Такеши чутко спит. — Тебя до квартиры отправить? — горка на детской площадке в паре кварталов от дома всегда сухая во время дождя и рада приютить загулявшихся путников. — Нет, — Хаято садится на соседнюю скамейку на нижнем ярусе горки. Молча вытаскивает пачку сигарет и предлагает угощаться. Беру одну и благодарно киваю, когда кончик начинает тлеть, подожженный Ураганом. — Не мне тебе говорить, но курение вредно для здоровья. — Вредным оно станет, когда я начну запивать сигареты кофе, — угроза получается почти реальной, и Хаято поднимает руки в знак поражения и раскуривает свою сигарету. — Кофе в середине дня? Ещё и с молоком наверное? — итальянец морщится как при зубной боли. — Не, со сливками, — усмехаюсь, смотря на почти дотлевшую сигарету. — Хотя раф наверное ещё не получил свою популярность. Интересно, а была ли она вообще в мире? Может, самой научиться готовить? — Не уверен, о чём ты, но это всё лирика, — парень докуривает, тушит окурок о землю и прячет остатки в пустую пачку. — Что будет дальше? С нами, Десятой, Вонголой? Делюсь своими умозаключениями по поводу сегодняшней встречи, произошедших и не случившихся событий. Нам устроили проверки на лёгком уровне сложности, начиная от привычных тем беседы и выданного полного комплекта документов на каждого подозреваемого, и заканчивая не отслеживанием нашего побега по камерам, которые наверняка развешаны по всему особняку, и предупредительными выстрелами. Хаято дополняет своими выводами про отчеты, разные для каждого из нас: у него не было ошибок в бухгалтерских выкладках, хотя он тщательно проверял. А ещё про то, что пули были резиновыми, атаковали нас всего по одному человеку с каждой стороны, не используя все доступные средства, и убивать в случае провала нас не собирались. Наверное, мы могли бы справится ещё лучше, но и опасность не ощущалась настоящей. Сходимся во мнении, что показали себя неплохо, и теперь остаётся только ждать выводов вышестоящих. В таких случаях, как этот, плохой результат тоже результат, который что-то показывает и на что-то влияет. Интересно, чем же всё закончится? Комфортная тишина висит между нами уже несколько минут, поэтому, пока Хаято не решил уйти домой, решаюсь рассказать. Когда мы прятались в особняке, выбирая, идти ли вверх по лестнице или вниз, я прощупывала пространство Пламенем в обе стороны. Вверху было пусто, внизу были люди. Много людей. Особенно в подвале за закрытой железной дверью. Там тюрьма с отдельными не соединенными между собой камерами. Или пыточная. — Нами, ты чего здесь сидишь в дождь? Замёрзнешь ведь, — мужской свитер из мягкой шерсти опускается на плечи. — И тебе привет, Хаято. Такеши улыбается ласково, одной рукой помогая просунуть ладони в слишком длинные рукава, другой удерживая над своей головой раскрытый зонт. От чужого неожиданного появления не дёргаюсь, с благодарностью принимая заботу: и правда продрогла. Такеши любит так подходить со спины, а привычно рассеянное не-дома Пламя без жесткого контроля воспринимает парня, как родное и привычное, пропуская без сигналов мозгу об опасности. — Ааа! — Хаято наоборот подскакивает, едва не ударяясь головой о низкий потолок горки. — Какого хрена, придурок? Четыре часа утра на дворе! — нервы дают о себе знать после новостей. Хаято сбрасывает напряжение руганью и резкими движениями, не самый плохой способ. Такеши только беззаботно смеётся и поясняет, что проснулся воды попить, и заодно решил проверить, где мы сейчас, вылетели ли. А тут оказалось, что мы уже прибыли и находимся совсем неподалеку. Вот он и пошёл встречать. Холодно, мокро, зонты мы наверняка не взяли. «Этот твой», — второй зонт оказывается в руках Хаято быстрее, чем тот успевает отказаться. Такеши садится на корточки за моей спиной, свободную от зонтика руку кладя на плечо, грея через несколько слоёв ткани. Хаято вертит в руках зонт, кладёт его поверх своей сумки и долго рассматривает каждого из нас. Пока, наконец, не расслабляется, откидываясь назад с победной улыбкой. — Для вас это в порядке вещей, да? Он, типо, твою локацию отслеживает, — Ураган вскрывает новую пачку и достает из неё сигарету. — Иначе бы нас не нашёл. Такеши не вздрагивает, его рука не сжимает сильнее мою ключицу. Мне его и самого не видно, но приближающаяся опасность буквально разливается в воздухе. Почти некомфортно, но угроза явно маскирует под собой страх. Поднимаю руку и переплетаю пальцы с пальцами парня, лежащими на моем плече, и откидываюсь спиной назад, уверенная, что меня подхватят. Так и происходит. — Ну и что? — пожимаю плечами, не столько слыша, сколько чувствуя судорожный выдох за спиной. — Ты вообще на слова Девятого реагировал, будто не знаешь, что это лишь фальшь или щепотка сахара, призванная подсластить пилюлю. — Ой-ой, какая почти поэзия, — Хаято отмахивается, наконец закуривая. — Даже если эти слова лишь прелюдия, они не становятся менее приятными или значимыми. Что должно помешать мне насладиться заслуженной похвалой? — Ничья, — пожимаю плечами и вылезаю из-под горки, сразу оказываясь под зонтом. — Тебя до дома всё-таки подкинуть? — А давай, — Хаято вылезает следом, подхватив сумку и раскрыв зонт. Он машет на прощание и шагает в открытый портал. Такеши подставляет локоть, за который я цепляюсь, и медленно идет в сторону выхода с площадки. Небольшая прогулка вдоль нескольких домов должна помочь окончательно настроиться на сон и утрамбовать произошедшее за день. Пубертатный период со всеми сопутствующими в виде сепарации и прочего закончился ещё в прошлой жизни, поэтому эмоциональный взрыв на тему «Как ты мог за мной следить?» даже не думает зарождаться. Сама бы волновалась за партнера со способностью телепортации и работой на мафию. Может, тоже поставить следилку на телефон парня? — Меня не беспокоит, что ты отслеживал моё местоположение, — начинаю, когда один квартал остается позади. — Мне в большей степени не нравится, что ты настроил всё тайно без моего ведома. Я, конечно, дала тебе пароль от телефона, но с верой в добропорядочность. — Я волновался, — Такеши смотрит вбок и пожимает плечами. — Мне казалось, что ты будешь против. — Как видишь, я не возражаю, — сжимаю пальцы на локте сильнее, требуя обратить внимание. Продолжаю, когда парень поворачивается. — Я вообще против очень ограниченного количества вещей. Поэтому, пожалуйста, говори со мной. Я доверяю тебе и не хочу обмануться. Растягиваю губы в теплой улыбке и заставляю в глазах отразится мягкость и нежность. Такеши смаргивает, кивает «Хорошо» и наклоняется, целуя. Доверие. Из всех наших знакомых и друзей больше всего я доверяю своему соулмейту. В груди есть не чувство, но знание: если однажды всё рухнет, обернутся прахом надежды и планы, именно Такеши останется тихой гаванью и стабильной точкой, которая сможет стать внешней опорой и помочь удержаться. Я верю и доверяю. Я люблю и любима.
