Мир, в котором меня не ждали

      Мукуро стоит перед закрытой дверью вот уже пару минут и пытается заставить себя постучать.       Наверное, с Тсунаёши следовало поздороваться до того, как начнутся все эти битвы Аркобалено за свой приз. Но сначала надо было устроиться в городе, потом удостовериться в заинтересованности и готовности друзей-членов своей банды к сражениям, найти общий язык с Верде, проследить, чтобы языкастого из-за стресса Франа не прибили раньше времени. Сходить проверить, как поживает Наги, убедиться, что её обычная, гражданская жизнь прекрасно протекает, и незамеченным уйти. В общем, на Тсунаёши времени не осталось, приветствие должны были передать другие, и Мукуро, за один день выбивший из битвы суммарно пятерых человек, теперь мялся в дверях, надеясь, что очередное сражение не объявят вот-прямо-сейчас. — Учите~ель, а почему вы не стучите? Вы что, разучились стучать? — маленький негодник, насмотревшийся телевизора, высовывает голову из-под руки Мукуро и переводит взгляд со взрослого на дверь и обратно.       Мукуро стучит мальчишке по иллюзорной шапке в виде яблока и наконец нажимает на кнопку звонка справа от аккуратной двери, ведущей на участок дома Сасагава. Адрес и направление движения услужливо подсказала добродушная Савада Нана, попросившая вдогонку передать дочери сменную одежду, что-то из учебников, напутствие с пожеланием удачи и просьбой не сердиться. — Чего тебе, травоядное? — дверь открывает Облако, и губы Мукуро сами собой расползаются в радостном оскале: старый спарринг партнёр за почти год с последней встречи подрос на несколько сантиметров и раздался в плечах, значит тренировки не забросил и всё ещё будет не против подраться просто так. — Зашёл в гости, не видишь? — Мукуро протискивается в образовавшийся между Кёей и косяком проход и идёт в сторону крыльца с открытой дверью. Замешкавшийся Фран пробегает это расстояние в припрыжку, придерживая руками шляпу.       Дом Сасагав слишком отдалённо напоминает дом Савад, и Мукуро идёт вверх по лестнице скорее на голоса, чем интуитивно. Он смотрит в щель приоткрытой двери второй раз не решаясь постучать или просто толкнуть кусок дерева на петлях. Фран едва ощутимо цепляется за полы пиджака и пару раз дергает, пытаясь то ли привлечь внимание, то ли придать уверенности. Кёя в это время на первом этаже закрывает входную дверь и сворачивает налево, уходя вглубь дома. — К чему следует готовиться в гостях у Юни? — Тсуна толкает очередную речь, сидя перед другими Хранителями. И парень выбирает именно этот момент, чтобы войти (в противном случае его обвинят в шпионаже. Уже было, не понравилось). — Мукуро! — Небо пару раз быстро моргает и вскакивает на ноги, пока на губах распускается улыбка. Бросается навстречу, замирает будто налетела на стену и тычет ему за спину пальцем. — Это что, ребёнок? Откуда он здесь?       А правда, зачем было брать Франа с собой? Мукуро тасует в голове варианты ответов, пытаясь выбрать достойный, чтобы и не честно вскрыть все карты, и не солгать слишком искусно. Чтобы остался простор для продолжения фарса, и все сомневались, действительно ли это игра. — Привет, Мукуро, — Нами входит в комнату, бедром открывая дверь, руки заняты подносом с графином и чашками. Насмешливо осматривает его и Франа. — Ты что, украл ребёнка?       Мукуро куксится: момент на собственную импровизацию непозволительно упущен. Приходится схватится за сердце в притворном оскорблении, пряча за гримасой реальную почти обиду. — Я? Как ты могла так подумать! — ждёт пару секунд и продолжает, найдя лазейку для экспромта. — Это, между прочим, мой ребёнок. — Хии, — Тсуна и остальные выдают ровно ту реакцию, на которую он рассчитывает. Они верят и сомневаются одновременно. Мукуро скучал по этому. — Да? — Нами же насмешливо вздергивает бровь, ставя, наконец, поднос на стол, и оборачивается к мальчику, приседая, чтобы быть с ним одного роста. — Солнце, тебя как зовут? Пить будешь?       Фран, милый ученик, оказывается в центре внимание, оторванный от учителя и его пиджака. Мальчик бросает быстрый взгляд на Мукуро, который стойко его игнорирует, поправляет шляпу и выдаёт свой экспромт. — Я не этот ваш, я Фран, — мальчик тараторит одну из немногих выученных японских фраз и окидывает девушку взглядом. Мукуро уже предчувствует очередное колкое высказывание, но не успевает предотвратить. — Тётенька, а вы так не наклоняйтесь, а то у вас вырез слишком широко открывается, а показывать там нечего. И учителя не ругайте, он, конечно, не самый хороший, но лучше некоторых.       Девушка рассматривает ребёнка довольно долго, прежде чем улыбнуться и, тоже перейдя на итальянский, уточнить: «Колу будешь, солнце?». На что получает взгляд, полный флегматичного подозрения, и важный кивок.       Мукуро тихо переводит дух: обижать Нами не хотелось. И в очередной раз ловит себя на мысли о слишком взрослом поведении своего медиума. Так не реагируют подростки, тот же Хаято тихо матерится под нос, заглушаемый увещеваниями Рёхея не учить детей новым словам, пока хлопают глазами, приглядываясь, Тсуна и Киоко. — К слову, Мукуро, — Нами идёт к выходу из комнаты, — научи своего ребёнка словам «папа» и «мама». Если вы придерживаетесь легенды, то и зваться нужно соответствующе.       Мукуро поджимает губы и идёт за девушкой, чтобы объяснить. Он никогда не будет зваться отцом. Он в принципе не планирует становится родителем. Он не понимает, что это значит. Как можно воспитывать ребёнка, когда его самого не воспитывали, когда он сам мечтает почувствовать себя ребёнком рядом с кем-то? Фран никогда не назовёт его отцом, потому что у Франа-то настоящие родители были. Которые укладывали спать, пели колыбельные, целовали в лобик и много чего ещё. Которые погибли пару лет назад. Мукуро этого не спрашивает, но уверен, которых Фран помнит.       Стоит двери комнаты прикрыться, отделив переговаривающихся подростков от общей тишины дома, и Нами разворачивается к Мукуро лицом. Она скрещивает руки снизу, обхватывая себя за локти, и пару мгновений смотрит ему в лицо, прежде чем почти шепчет: «Я скучала».       Мукуро хмыкает, не совсем понимая, как реагировать, настроенный на душевный разговор и надеющийся на разъяснения своих мыслей и чувств. Он в некотором смятении отводит взгляд. Он был настроен и рассчитывал на другое. Долгий выдох почти получается сделать беззвучным. Ладно, поговорить можно и позже, может, Нами нужно настроиться для этого: обычно все предыдущие разговоры происходили не под эгидой скорой смерти, а где-то между, и без присутствия третьих лиц под дверью.       Мукуро чуть разводит руки в стороны и с ухмылкой уточняет: «Хочешь, я захвачу твоё тело?». Он не уверен, правильно ли всё понял, но девушка делает решительный шаг вперёд и обнимает, с силой прижимаясь. Мукуро неуверенно кладёт руки на тонкие плечи и прижимается в ответ. — Ку-фу-фу, ну ты чего? Поплачь ещё, — он сильнее сжимает кольцо рук, чувствуя, как в груди расцветает тепло. Оказывается, он тоже скучал. Да и приятно знать, что тебя ждут.       А потом они всё-таки идут вниз за колой и заводят разговор, на совершенно иную тему.

***

      Вторая встреча с командой Реборна случается в этот же день во время битвы представителей. Мукуро кивает Франу и тот накладывает на себя личину члена команды Юни. Они бегают по территории коттеджа и прилегающему лесу, прячась за иллюзиями и стараясь выбить как можно больше участников.       Фран под личиной Кикё тянется к часам Закуро, и Мукуро, прячущийся неподалёку испытывает гордость за ребёнка. Маленький алмаз постепенно получает огранку, превращаясь в настоящий бриллиант.       С громким хохотом пролетает мимо Нами, щёлкая пальцами и перемещая Закуро из опасной зоны. — Это нече~естно, — Фран развеивает иллюзию, обиженно глядя в сторону своей несостоявшейся жертвы. — Ах ты, мелкий гадёныш, — Закуро зажигает Пламя. Парящая рядом и прибывающая явно в отличном настроении Нами подхватывает Франа на руки и опускает на землю недалеко от Мукуро и подальше от взбешённого Урагана.       Это помогает только отсрочить чужое поражение. Бьякуран с часами босса прикрывает Тсуну от выстрела Колонелло и зарабатывает дисквалификацию для всей команды Юни. Мукуро присвистывает из окна минивэна, которым управляет Кен. Бой выходит действительно зрелищным, и Рокудо рад быть далеко от эпицентра. Всё, что можно было сделать, они на сегодня сделали, а дальше как оно пойдёт.

***

      Мукуро тихо дышит, глядя на вышагивающего из портала стража. По спине скользит холодная капля пота, заставляя волоски вставать дыбом. Азарт под рёбрами мешается с инстинктами. Воспоминания о годах, проведённых в заточении, в компании безмолвных палачей, завёрнутых в черные балахоны, сливающихся с мраком коридоров.       Рядом под куполом из смеси Тумана и Грозы дышат, перешагивая с ноги на ногу остальные участники ловушки. За пределами барьера такие же иллюзорно-укрепленные Тсунаёши с ближайшими друзьями вертят головой, в ожидании противника. Звенят часы, давая сигнал к началу битвы. Из черного Пламени выныривает старый знакомый Джаггер в компании Бермуды и в несколько движений сносит иллюзиям головы, размазывает тела.       Барьер падает, из него вышагивают Занзас и Дино, вылетает на крыльях своего животного Бьякуран. Мукуро крепче сжимает трезубец, складывает губы в ухмылку и следует за остальными. Как раз начинается перепалка на тему смысла жизни, неизбежности смерти, зачем все здесь сегодня собрались и согласие примкнуть к сильнейшим. Тупиковые разговоры.       Мукуро видит, как напрягается Джаггер, как-то, что должно выполнять функции мышц, сжимается. Сейчас будет атака. Тсуна говорила, что это было очень быстро, но даже близко не смогла описать насколько.       Вскидывает пистолет Занзас и в следующую секунда отлетает назад от мощного пинка. Мукуро успевает только проводить чужой полёт периферийным зрением. Скуало замахивается мечом в то место, где был Вендиче, и размытое пятно бросается в его сторону.       Между Суперби и Джаггером встаёт стена воды, как будто кто-то открыл дамбу посреди города. Вода прекращает идти, в луже на земле отплёвываясь и бессильно шевеля конечностями лежит Нами. Джаггер уже стоит на прежнем месте, возле Бермуды, изучающе рассматривая эту композицию. — Мусор, какого хуя ты здесь? — Занзас выползает из-за скамейки, в которую врезался и перевернул. Босс Варии сплёвывает красным и подходит ближе. — По плану ты должна прикрывать мелких недоносков, не?       Нами только молча смотрит на дуло пистолета, которым в неё тычут, и медленно поднимается. Мукуро чудится в широко раскрытых глазах что-то страшное. Нечто подобное он видел в первые встречи, когда Нами таскала их по миру, пытаясь вылечить Наги и вправить мозги самому Мукуро. Когда она никому из них не доверяла. Когда, как она сама потом признавалась, чувствовала себя самой ответственной в комнате. Не главной, нет, но взрослой.       Мукуро смотрит на девушку, пока она неспешно достаёт из кармана пачку сигарет. Из мокрого кармана пачку насквозь мокрых сигарет. И поджигает от мокрой пластиковой зажигалки язычком синего пламени. Мукуро думает, что ему мерещится — это какой шквал эмоций должны быть, чтобы раскочегарить до такой силы Туман? Потом неспешно, пока кончик тлеет, а дым выходит из уголка рта, Нами вытаскивает из другого кармана кольцо со стрекозой и надевает его. — Врой! К тебе обращались! — Скуало шагает вперёд, пытаясь положить руку девушке на плечо. В следующий миг он оказывается на пару метров позади, а на его месте стоит Джаггер с занесенной для удара рукой.       Вендиче щерится и бросается в атаку, пропадая со своего места и появляясь за спиной Бьякурана, целясь тому сложенной рукой между лопаток. Руку обвивает хлыстом Дино и тянет на себя. Страж разворачивается на месте и бьёт Каваллоне наотмашь. Удар попадает по воздуху, мужчина вместе с кнутом стоит в нескольких метрах сбоку. — Вот почему я здесь, — Нами тушит сигарету об урну и выкидывает окурок. — Потому что мелкие недоноски сами при желании кого хочешь расхерачат. Савада им в помощь.       Джаггер прыгает к замершему столбом Дино, выпуская в его сторону цепь и пытаясь подловить на замахе кнутом. Цепь проходит сквозь ногу, не нанося человеку вреда, в то время как кнут бьёт точно по руке стража, взрывая бинты и плоть. Вендиче отшатывается и оборачивается в сторону девушки, зло сверкая глазами. — Ну что? — Нами пожимает плечами, закуривая вторую сигарету и вытаскивая из-под свитера цепочку с кольцом Вонголы. На языке чувствуется горечь: в глубине души Мукуро надеялся, что Тсуна сохранит кольцо и не отдаст его никому. — Можешь теперь убить меня за свои промахи и эмоции. Вон, один уже сегодня пытался. У тебя тоже, наверное, не получится.       Джаггер хмыкает и возвращается обратно к Бермуде, чтобы в следующую секунду оказаться прямо перед Нами. Девушка отклоняется в бок до того, как на месте её туловища из воздуха материализуется рука стража. Прилетевший в живот пинок Нами пытается поймать на блок, но силы оказываются явно не равны. — Дура! — Скуало успевает убрать руку с клинком в последний момент, иначе девушка на него просто бы насадилась. — Хули сама не переместилась?!       Нами сгибается пополам, придерживая руками живот, и меняет местами Скуало и Занзаса. С пистолета последнего срывается сгусток Пламени, врезаясь в землю на месте успевшего переместится Вендиче. Девушка кашляет и хрипит изо всех сил: «Стреляй!»       Следующая пуля из Пламени Ярости застаёт Джаггера врасплох, появляясь у него за правым плечом. Эффекта от удара нет никакого, потому что ещё более злющий Вендиче выныривает из клубов дыма и с одного удара отрубает кисть бросившемуся в эпицентр Бьякурану, изничтожая в пыль ещё и часы. — Хватит считать ворон, ты их ещё не создал! — Следующая атака вновь нацелена на Нами. Девушка, наконец, задействует стрекозу и отлетает, зависая в воздухе недалеко от Мукуро, прижимая к груди ноги. — Или делай что-то, или сними часы и Кёе отдай. Он вон за пристройкой ошивается.       Мукуро встряхивается, избавляясь от оцепенения и чувствует, как рвётся наружу смех. Чёрт, в этом во всём слишком много воспоминаний о беззаботных днях и одном теле на двоих с медиумом. Мукуро подаёт в перчатку Пламя, создавая из ничего плоть и кровь. Сотни ворон-трупоедов, придуманных исключительно в отместку стражам, срываются в сторону основного сражения, где Нами жонглирует атакующими варийцами и Дино под крики поддержки Бькурана с дальней скамейки и флегматичный обмен комментариями Аркобалено.       Вороны не работают. Конечно, не работают, это ещё вчера стало ясно. Птицы взрываются по воле своего создателя, создавая дымовую завесу. Нами перемещает всех из эпицентра поближе к Мукуро. Тяжело дышащий Скуало, опирающийся на Дино, держит на весу ногу и размахивает перед лицом рукой с обломком меча. Не сильно лучше выглядит Занзас с проступающими шрамами от Колыбели.       Из дыма вылетает прицельно пущенный кусок железной мусорки, за ним змеится цепь с острым концом. Нами в полёте уклоняется от обоих препятствий и не успевает переместить в сторону тандем Кавалоне-Суперби. Скуало разрезает урну, а от цепи его защищает плечом Дино.       Кровь хлещет из раны, мешаясь с мокрым песком под ногами. Мукуро сглатывает и оборачивается, осматривая оставшихся на плаву: тяжело дышащий Занзас, шушукающиеся Аркобалено, парящая в трёх метрах над площадкой с нездоровым цветом лица Нами. Хреновая такая команда задержки Вендиче. — Часы! — кричит Нами, появляясь между Джаггером и Дино. — Избавьтесь от часов!       Пытаясь сдержать стража, девушка раскрывает перед ним портал, из которого вырывается поток воды. Занзас стреляет в своего подчиненного, разнося Пламенем вытянутую в сторону искусственную кисть вместе с остатками клинка и часами представителя. Дино свои часы стаскивает сам, запуская ими в приблизившегося Кёю.       Мукуро растягивает дрожащие губы в приветственной ухмылке и подстраивается под чужие атаки. Старый то ли враг, то ли друг, то ли спарринг-партнёр изрядно прокачал свои навыки за прошедшее с последней встречи время. При этом абсолютно не менял привычную тактику и построение своей атаки.       Мукуро морщится и вытирает со лба пот, смешанный с кровью из царапины над бровью. Нами где-то над головой раздаёт рекомендации и помогает координировать действия. Всё сводится к ожиданию неторопящихся Тсунаёши, Энмы и Базиля. Мукуро даже мысленно сам с собой спорит, успеет ли Джаггер выбить ещё кого-нибудь из них, или главная действующая сила всё же окажется быстрее.       Мукуро проспоривает сам себе: Джаггера оказывается нейтрализован совместными усилиями аккурат к прибытию Тсунаёши и Энмы. Добить подчиненного или сломать его часы не даёт Бермуда.       А дальше Небо на пару с Козато раскатывают по площадке Бермуду, активировавшего «подарок» и выросшего из младенца в очень непропорционального подростка. Заканчивается битва под аккомпанемент заверений Тсунаёши, что она нашла выход, хрипов Бермуды, что Шахмотноголовый не даст ничего сделать с проклятием, и появлением самого Шахмотноголового, подтвердившего, что всё возможное уже сделано.       Мукуро устало опускается на одну из последних уцелевших скамеек рядом с Нами. С другого края на спинку бедром приваливается Кёя. Шахматноголовый толкает речь об истории мира, про живших чуть ли не со времён сотворения мира десятерых шаманов, которые хранили Тринисетте, состоящую из семи камней. Как все постепенно уходили, как дробились камни сначала на составляющие пустышек, потом на внутрянку для колец Вонголы и Маре, которые в отличие от пустышек способны жить самостоятельно, не паразитируя на носителях. - Неужели нельзя было обсуждать в это где-нибудь в помещении и раздать всем участникам напитки? — Нами шмыгает носом, сильнее кутаясь во всё ещё мокрый свитер. — Всё равно ведь драться больше не будут.       Мукуро согласно кивает: ветер сегодня на диво мерзкий, не хватало ещё заболеть. К действующим лицам присоединяется сморщенный старик, с повязкой на глазах. Он объявляет, что придумано и реализовано решение, чтобы пустышки функционировали самостоятельно, без паразитизма на живых. Взамен предлагается отдать их на контроль мертвым.       Как не странно, вариант устраивает всех. Вендиче рады утереть нос Шахматноголовому, забрав артефакт к себе на вечное хранение и поддержание. Древний, показательно приложив руку к сердцу, сетует, что система пожрала достаточно Аркобалено, и он счастлив прекратить этот порочный круг. Тсуна и нынешние Аркобалено просто рады быть услышанными.       А теперь всех, способных выделять Пламя, просят подойти к новым изобретениям Талбота, чтобы напитать неживые сущности и в момент разъединения Аркобалено и Тринисетте помочь проклятым выжить. Всё даже идёт по плану: никто не пытается сорвать процесс, и все доживают до конца. К сожалению, Аркобалено так и остаются в телах младенцев, но зато теперь они будут расти. Мукуро тихо хмыкает: за этим будет интересно следить.

***

      В больнице под «особых» гостей выделяют целый этаж и закрывают одну из лестниц. Реально, конечно, пострадавших, нуждающихся в лечении не много, но во избежании происшествий всё это сопровождается наблюдателями от разных Семей и группировок, отдельными палатами и несколькими операционными и процедурными кабинетами здесь же среди мафиози.       Мукуро наблюдает, как доктора с вонгольской символикой и жёлтым Пламенем обследуют Солнцем всех прибывших, выдают заключения и направляют в разные части этажа по степени тяжести и принадлежности к структурам. На самом деле выделять нужно было явно больше одного этажа и нескольких палат со стеклянными дверями и перегородками. Больнице везёт, что у больных отсутствуют претензии друг к другу, и устранять конкурентов под покровом ночи никто явственно не планирует.       Самыми тяжелыми пациентами оказывается их септет, сражавшийся с Джаггером изначально, и Энма с Базилем. Пострадавшие в стычках предыдущих дней также расположились на этаже, однако им помощь и вмешательство хирургов не нужно, только покой и, возможно, немного Солнца для ускорения заживления. Всех здоровых из отделения выпинывают, приглашая посетить больных завтра. Всё равно большая половина будет валятся под наркозом, а безопасность второй обеспечит Вонгола.       В больницу пострадавших доставляют к шести вечера, а уже в два ночи Мукуро рывком просыпается, чувствуя чужой взгляд. Нами стоит в дверях палаты, привалившись плечом к косяку, освещаемая приглушенным светом из коридора. У девушки заживающие сломанные рёбра чешутся вместе с трещиной в руке и множеством гематом и ссадин. После прекращения действия наркоза повторно никак не уснуть. Может, Мукуро тоже не спится, и он не против сыграть в карты? Мукуро только за.       Партия сменяется партией. Нами объясняет правила новой игры, рассказывает о подсчете карт и способах мухлевать, достаёт из воздуха бумагу и ручку для записи результатов. И Мукуро, чувствующий себя поначалу странно и неуверенно, входит во вкус. Придумывает уловки, меняет карты и создаёт иллюзии нужных калибров и мастей поверх неудачных. — Что вы делаете? — Дино в обнимку с капельницей замирает у входа в палату. Мукуро как раз страдальчески закатывает глаза с «погонами» из карт под воодушевленную улыбку Нами. — Вы не против пополнения?       Дино уходит и возвращается в компании прыгающего на костылях Скуало. Суперби матерится сквозь зубы, опускаясь на кровать и укладывая загипсованную ногу с помощью Дино. Вместо отстрелянного протеза варийцу ничего не сделали и теперь, он пытается справляться с жизнью одной рукой. — Мукуро, — вздыхает Нами, наблюдая за чужими страданиями. — У тебя устройство Верде далеко?       Мукуро хмыкает, протягивает девушке перчатку и наблюдает за чужим колдовством. Кисть — обычная человеческая, обтянутая бинтами, а не кожей, чтобы сливаться с остальной рукой — появляется из культи Суперби. Тот ей пару раз крутит в воздухе и почти благоговейно шевелит пальцами. Да, как настоящая, но только на сутки. Мукуро тянется к картам и раскладывает на четверых, пока Нами объясняет правила. Играют больные всё также каждый сам за себя, но как будто разделившись на тандемы. Это увлекательно, это помогает отвлечься от боли и гуляющего по венам Солнца, вызывающего ощущение внутреннего жара и шевеления, когда организм заживает быстрее, задуманного природой. Морщится, потирая рёбра, Нами. Толкаются плечами Скуало и Дино, кряхтя и втягивая воздух сквозь зубы. Мукуро шевелит повреждённой рукой, с которой отходит анестезия, чтобы побыстрее отделаться от онемения и зуда.       Потом приходит Занзас, услышавший не слишком тихие возмущения своего подчиненного по поводу проигрыша. Вежливо скребётся в дверь Энма. С помпой вваливается Бьякуран. Садится на край сдвинутых вместе кроватей Базиль. Обещает небесные кары за несоблюдение больничных правил Кёя, оставшийся исключительно проконтролировать происходящее.       В этом всём Мукуро чувствует комфорт. Вся его жизнь один большой сплошной побег, и минутки спокойствия с возможностью залечить травмы ощущается благом. Возможно, через неделю, встретившись с этими людьми в темном переулке, он будет драться не на жизнь, а на смерть. А может, никогда так и не сознается подозрительным торговцам информацией, что кто-то из варийцев в ближайшие полгода будет беречь ноги-руки, а ученик консильери Вонголы не способен вызвать Пламя без пилюль. Неважно, что было в прошлом или будущем, сейчас всё ощущается спокойным.       Играть в старую игру не получается: карт решительно не хватает даже на первую раздачу. Нами вздыхает и предлагает другую игру, где нужно собирать карты одинакового номинала, а проигрывает тот, кто остался с картой в руке. В принципе за окнами даже не брезжит рассвет, часы посещения начинаются ближе к одиннадцати, а заживающие раны всё ещё чешутся и болят.       Спустя два кона кто-то предлагает играть на приз. Просто так сидеть уже скучно, финансовое положение и приемлемая сумма для ставок у всех разная, поцелуи запрещает вера и моральные устои, калечить больных ещё больше как будто не имеет смысла, поэтому играть решено на желания. Любая правда или действие — на выбор проигравшего — которые можно исполнить без вреда для Семьи и членовредительства. Загадывает первый закончивший игру последнему. Дело с желаниями идёт азартнее.       Нами приваливается к боку Мукуро и отчаянно шепчет в самое ухо догадку по поводу карт Скуало, пока сам Суперби пытается вытащить нужную карту у Энмы. Занзас загадывает Базилю сходить в автомат с едой и напитками на первый этаж и закупиться снеками. Хохочет сквозь слёзы от боли Дино, почти падая с кровати, на что старательно кривится Джессо, кидая обвинительные фразы и переходя на детские обзывательства. Очередная партия заканчивается, обозначая победителя и проигравшего. — Правда или действие? — наклоняется вперёд Бьякуран, осматривая Нами с хитрой улыбкой. — Правда, — девушка кивает с усмешкой. И Мукуро замечает, что сейчас она выглядит абсолютно свободно, в противовес напряжению в доме Савад. Там Нами была похожа на натянутую струну, едва заметно дергающуюся каждый раз, когда Джессо обращался к ней. — Я хочу разбить твои ожидания, — пафосно начинает Бьякуран, все остальные издают смешки. — Что сделал мальчишка? Точнее, это ведь он был первым, попытавшимся тебя убить до Вендиче?       Джессо указывает пальцем на имя Ямамото Такеши, почти касаясь чужой кожи, не скрытой бинтами. Вокруг царит тишина: девушка проиграла всего второй раз, а своё желание Энма потратил на чашку кофе. А ещё вопрос интересный и подлый: сама Нами задавала будто из вредности только такие. Семья или Тсунаёши? Насколько активно и тепло протекает общение с Девятым после Колыбели? Сколько было убито лидеров Семей, которые сейчас стали частью Мельфиоре? Правду для неё больше никто не выбирает. — Да, всё так, — Нами дёргает плечом и пересаживается удобнее. — Чья сейчас очередь сдавать? — Врой! Это что за ответ такой?! — Скуало потрясает иллюзорной рукой так, словно там всё ещё протез, и прикреплён меч. — Так не ты загадывал, — девушка поднимает глаза от сложенных в центре карт. — Мой ответ удовлетворил синьора? — Твой — вполне, — Бьякуран всё также улыбается, пока в глазах плавится сталь. — Так кто сдаёт? — Правда или действие? — Скуало хмыкает, дергая головой и позволяя длинным волосам рассыпаться по плечам окончательно. — Действие, — Нами щурится и ведёт плечами. Кажется, она начала понимать, что против неё создали коалицию. Мукуро видит чужие перемигивания, но не лезет и не комментирует, ждёт исход. Кёя тоже наблюдает. — Сделай со мной то же, что мальчишка сделал с тобой, — остальные не вмешиваются и стараются не привлекать внимания, но смотрят — искоса, чтобы не смущать. Мукуро нравится за всем этим наблюдать. Это веселее, чем обычная жизнь. Спокойнее окружение, безопаснее обстановка, общение на равных. — Я не очень хороша в иллюзиях, но что-то вроде этого, — Нами протягивает руку и задерживает её напротив лица Скуало.       Секунд двадцать ничего не происходит, а потом Суперби рвано вдыхает воздух, хватается за горло и кашляет. Дино протягивает к нему руки, придерживая и подавая стакан воды. Нами под боком Мукуро скрещивает ноги и подтягивает к груди. Она не морщится, хотя рёбра скорее всего зажили не до конца. — Правда или действие? — Энма неловко улыбается. Нами обнимает ноги, сцепляя кисти в замок. Под одним из бинтов проступает кровь. — Правда, — она больше не выглядит такой спокойной и уверенной. — Сколько длилось то состояние? — Несколько минут. Не знаю точно. Достаточно? — у неё спина практически превращается в колесо, а голова вжата в плечи. Мукуро думает, что для поддержки достаточно лишь протянуть руку и коснуться выделяющихся сквозь больничную робу позвонков. — О чём ты мечтала в тот момент? Чего хотела? — добрый Энма — который стеснялся излишнего внимания врачей и членов Семьи, защищал Тсунаёши ценой собственных травм и загадал кофе в качестве желания — больше не улыбается. Смотрит прямо и бесстрастно, расправив плечи. — Моргать хотела, — Нами на мгновение отводит взгляд и обнимает себя крепче, а после опять смотрит, кривя губы и будто бросая вызов. — Ну, знаешь, если долго не опускать веки, можно роговицу пересушить, зрение потерять. О, а ещё дышать хотела или хотя бы задерживать дыхание на вдохе, а не на выдохе. Рот хотела закрывать по собственному желанию. А то он тоже пересыхает, как и глаза. Ещё сокращать мышцы горла. Пренеприятнейшее чувство стекающей слюны, с которой ничего не получается сделать. Достаточно? — Вполне, — отвечает за всех Занзас. — Я курить, — Нами вскакивает и выходит из палаты достаточно быстро, чтобы это можно было расценить как побег. В дверях она почти сбивает Базиля, наконец вернувшегося с перекусом для варийцев.       Девушка возвращается через несколько конов, завернутая в больничное одеяло и с шлейфом из мороза и табака. Мукуро освобождает ей больше места и помогает устроиться. Пока Дино загадывает действие для Базиля. — Играешь? — перемешивает карты Бьякуран. — Вы узнали всё, что хотели? Если да, то играю. Если нет, давайте вы закончите допрос, не мешая его с картами, — Нами плотнее кутается в одеяло. Мукуро замечает, что крови на бинтах на её запястье стало больше, а на пересушенных губах видны чешуйки кожи и ранки от зубов. — О чём речь? Какой допрос? — Джессо легкомысленно жмёт плечами. — А это был первый раз, когда с тобой так поступили?       Мукуро интересно и скучно одновременно. Со своим медиумом он не виделся больше года, и душевные переживания посторонних его не беспокоят нисколько. С другой стороны, с девушкой было интересно обсуждать собственные проблемы, и потерять собеседника не хочется. С третьей стороны, раны Мукуро были не столько критичны и уже успели затянуться в полной мере, так что хочется спать. В совокупности всех этих факторов Мукуро просто сидит и наблюдает, не совсем понимая, зачем это остальным и ему, но и не уходя.       Допрос — ненавязчивый, мягкими голосами и с полуулыбками — продолжается. Укутанная в одеяло Нами, обнимающая свои коленки, отвечает лаконично, избегая подробностей и блестя слезящимися глазами.       Последним — уже после всех остальных и, видимо, в рамках помощи нежели для прояснения картины — звучит вопрос о способах справляться с напряжением. Нами на нём пожимает плечами, после чего начинается гадание. Спарринги? — С кем? В девушке полтора метра с кепкой и сорок килограмм, ей Бовино скоро сможет руки заламывать. Медитации? — Ага и видео из пыточной от Койота вместо аффирмаций. Алкоголь? — Ещё одну зависимость организм не вынесет. Тогда как? — А в том-то, видимо, и проблема, что никак.       Нами невесело хохочет. Наверное, со стрессом она справляется слезами. Не то, чтобы это реально и надолго помогало. Иногда сил не хватает даже на истерику. Но, например, интересное времяпрепровождение в хорошей компании помогает переключиться. Кто сдаёт?

***

— Учи~итель, — тянет Фран где-то над ухом. — Учите~ель, вы что, спите?       Мукуро морщится и делает вид, что только просыпается. Пару раз моргнуть, потянуться и долго втягивать воздух через нос. Всё выходит даже лучше: ММ набрасывается на ребёнка с обвинениями и требованиями отстать от Рокудо. Гудит Чикуса, делая замечание уже девушке. Встревает Кен. Всё знакомо, привычно и немного однообразно. После завершения битв представителей можно будет опять отправляться в путь.       С началом часов посещения на этаже начинает какофония. Мукуро слышит, как ругается на подчиненных Скуало, как хором приветствуют своего дона члены Семьи Каваллоне, как угрожающе шипит громче всего гвалта Кёя, как звенит колокольчиком пришедшая навестить друзей Тсунаёши.       Мукуро поднимается со своего места и идёт ближе к эпицентру будущих событий. Ямамото наверняка тоже пришёл, а старшие мафиози ещё ночью не выглядели равнодушными. Это многообещающе интересно.       Мукуро успевает как раз встать с кровати и сделать пару шагов к двери, прежде чем мощная волна Пламени Ярости сносит ко всем чертям стену между палатами, практически создавая новый коридор. Истеричный смешок удаётся задавить усилием воли.       В образовавшейся дыре практически ничего не видно сквозь оседающую пыль. Мукуро перешагивает через обломки, проходя в палату Джессо, где уже собрались его подчиненные. Стоит бросить быстрый взгляд на Бьякурана, и тот едва заметно ведёт подбородком в сторону разносящихся голосов.       В палате Варии Тсунаёши спорит с Занзасом, что больные не должны лежать на кровати, прихлёбывая виски и поедая стейки. Занзас показательно откладывает пистолет и закатывает глаза будто страдает от боли. Хаято за спиной Десятой лается с тут же ошивающимся Бельфегором.       Бьякуран присаживается на ближайший стул и переводит взгляд в сторону коридора, прекрасно просматриваемого через распахнутую дверь. Там из процедурного кабинета выскакивает Нами и первым делом отшатывается от протянутой руки Ямамото Такеши, потом разворачивается на пятках и быстрым шагом идёт в сторону своей палаты.       Парень догоняет девушку в пару шагов и вновь пытается взять за руку. Безуспешно. — Не трогай меня! Не подходи ко мне! — Нами обхватывает себя, скрещивая руки на животе, и пятится пару шагов, увеличивая расстояние. — Не хочу я с тобой разговаривать! — ответа парня не слышно. — Да пошёл ты!       Нами резко отворачивается от Ямамото и идёт дальше по коридору. Она останавливается через пару десятков шагов и громко выдыхает, расправляя плечи и запрокидывая голову. Девушка стоит так несколько мгновений и разворачивается обратно. С лёгкой улыбкой останавливается перед парнем и начинает поправлять воротник его рубашки, разглаживать складки на груди и плечах. — Прости, я была не права, — тихий голос разносится по гробовой тишине больницы. — Конечно, о чём я? Куда бы тебе уходить? Это я пошла. Это же мне надо, правда?       Нами делает широкий шаг назад и улыбается невероятно ярко. Она уклоняется от чужой руки с непривычной плавностью и входит в палату, останавливаясь перед Бьякураном. — Не могу сказать, что была неправа, ведь мы оба знаем, что у меня были основания, — девушка улыбается всё также широко, наблюдая за чужим серьёзным лицом и активными кивками. — Но недавние события помогли увериться: если опять случится какое-то дерьмо, я тебя убью. Скончаешься скоропостижно, без права на аппеляцию и мораторий. Договорились?       Бьякуран хватается за протянутую ладошку невесомо и нежно. Нами хмыкает и переворачивает чужую руку, выставляя на всеобщее обозрение медленно окрашивающееся имя на запястье. Нагаи Тсунами жмёт плечами и аккуратно вытаскивает свою ладонь из плена чужих пальцев. — Знаешь, спасибо, — девушка проходит мимо развалившегося на койке Занзаса. — Я вспомнила, как обычно снимаю напряжение: сбегаю за сотни и тысячи километров. Не могу рекомендовать метод, но благодарю за напоминание.       Нами кланяется скорее европейски-шутливо, чем японски-уважительно, тем не менее вариец хмыкает и прикрывает глаза, принимая благодарность. — Что происходит? — Тсунаёши переводит взгляд по очереди с Занзаса на Нами, Бьякурана и Такеши. Подошедшего сзади Энму, попытавшегося положить руку на плечо и что-то шепнуть, Небо игнорирует. — Объясните, что случилось? — Я в отпуск, — Нами улыбается всё также широко. — Напишу тебе, как только устроюсь на новом месте. Если будут силы, расскажу подробности. А сейчас, нужно красиво уйти.       Нами посылает в сторону остальных зрителей воздушный поцелуй и делает шаг вперёд. Разбег получается небольшой, но его хватает, чтобы девушка запрыгнула на подоконник и шагнула сквозь стекло, выпадая из окна. Через пару мгновений в подоконник врезается Ямамото, с ужасом прислоняясь к окну и, видимо, пытаясь разглядеть на земле останки, которых нет. — Эй, мусор, — Занзас не выглядит ни злым, ни насмешливым. Мужчина выделяет привычное обращение, делая его более персонализированным. — Что ты сделал с девочкой?       Ямамото дёргается. Переводит взгляд с окна на босса Варии, что любовно оглаживает новый протез Скуало — меч поверх сжатого пока кулака. Иллюзия ещё не рассеялась, и мечник гордо размахивает двумя здоровыми руками. — В принципе и ваши отношения, и чувства — это не то, что нас беспокоит. Но если в вашей Семье пошла такая хуйня, то долг старших объяснить. Нельзя применять к своим Пламя вне спарринга или обоюдного согласия. Взаимное доверие покатится в ебеня, и невыносимо будет и работать, и сражаться, и есть за одним столом, и находится в одном доме. — Хуёво будет, — поддерживает Скуало. — Итак, мусор. Ты что-то сделал с девочкой. Покажи нам всем — своим друзьям в том числе — что именно ты сделал. Акула! Контролируешь и страхуешь.       Мукуро сидит, не двигаясь, слушая чужие наставления и размышляя, что это как-то странно и незнакомо. Мафия — это про взаимное недоверие, боль, кровь и силу. Эта мафия неправильная. Эта мафия не настоящая. Если бы такая мафия была у руля, она ни за что бы не допустила существование Эстранео.       Мукуро помнит, что ненавидит мафию и желает её уничтожить. Он помнит об этом, метаясь с Франом по Европе, пытаясь учиться жить и всё ещё выживая на небезопасных улицах. Он помнит о своей ненависти, и когда убивает очередных уродов, похищающих ребёнка в подворотне, и когда амбал-охранник суёт Франу конфетку с запиской немедленно уходить как можно дальше.       Мукуро устал больше, чем готов себе признаться, но и жить по-другому он не умеет. Цель в виде мести и уничтожения мафии и стимул в виде заскорузлой ненависти помогают держаться на плаву и делать хоть что-то чтобы… Мукуро старается так далеко не думать.       Маленький Фран жмётся к замёрзшему боку, а Пламя Дождя неприятным давлением залезает будто под кожу и расползается по помещению, сковывая движения до остановки дыхания и невозможности перевести взгляд с Ямамото на что угодно ещё. В этой неправильной тишине стук чьих-то наручных часов оглушает. По подсчетам проходит не более тридцати секунд, и Дождь уходит, оставляя за собой липкую от холодного пота одежду и притупленный страх прошедшей рядом смерти.       Мукуро кладёт свою руку поверх детских плеч и внутри продолжает бороться с накатившим безразличием. Это не так, как было с Вендиче. Чёрное Пламя стражей ощущается отчаянием и убитыми надеждами. Зачем что-то делать, если всё равно всё будет потеряно? Любимые умрут, сильные проиграют, вещи истлеют, империи рухнут. Безразличие Вендиче отдаёт могильной землёй, тяжелой и безысходной.       Пламя Дождя даёт безразличие иного рода. Тяжесть теплого, бескрайнего и мерно покачивающегося океана. В широких волнах нет эмоций, есть только безмятежность. Дождь — это ливень, смывающий переживания и дарующий мягкую радость шелестящей тишины. Покой.       Мукуро поворачивает голову, осматривая присутствующую здесь почти дюжину человек: боссов и их Хранителей. На всех лицах написано недоумение от окружения, будто мысли людей унеслись куда-то вдаль, и только сейчас они начинают осознавать себя и окружение. — Как там она сказала? — хмыкает Бьякуран, прикрывая руками лицо и растирая его. — Самое сложное — заставить себя вспомнить, что нужно двигаться и выбираться отсюда. — Потому что как бы не была сильна злость, — подхватывает Энма. Тсунаёши рядом с ним вздрагивает. — Я не желаю человеку вернуться домой и обнаружить труп. Ад не заслуживает к себе дороги из таких благих намерений. — Я не понимаю, — Ямамото переводит взгляд с одного человека на другого. — Меня отец научил этому приёму — помогает замедлить и обездвижить противника. Я его чуть усилил, потому что на практике он оказал слишком слабое воздействие. Что не так?       Хмыкает Занзас, истерично хихикает Бьякуран под тяжёлый вздох Энмы. Мукуро плох в понимании чужих человеческих эмоций — ему бы со своими разобраться — но общее ощущение непонимания и страха в воздухе вполне различимо. То, как вертит головой Тсунаёши, или поджигает сигарету Гокудера, или растягивает волосы из стороны в сторону Бельфегор. Или как вздрагивает Фран под его рукой. Как он сам сильнее сжимает пальцы другой руки на простыне, комкая ту в кулаке.       Мукуро никогда не убивал «нечаянно». Не потому, что хотелось или было нужно, или страшно, или что-то ещё. А потому что не оценил свои силы. Мукуро представляет, что те же вороны-трупоеды разлетелись и напали на союзников или гражданских. Но так быть не может! Это Омерта. Табу! — Мусор, — Занзас машет рукой, одним глотком осушая свой бокал. — Покажи ему.       Фран сжимается в бок ещё сильнее. Мукуро позволяет себе сжать пальцы на детском плече. Господи, убереги этот мир от детей, которым дали силу, но не объяснили правила её использования и ответственности. Ей богу, кому-то из слишком удачливых не помешало бы побывать в гостях у Вендиче хотя бы на экскурсии.       Скуало поднимает руки, зрители замирают в ожидании.