70. Тсунаёши
5 сентября 2025 г., 13:22
Тсунаёши прижимается спиной к спине Мукуро, перехватывает перчатками цепи Вендиче и чувствует себя как никогда потрясающе. Она сейчас в окружении союзников и Хранителей. Даже если не все они рядом, Савада чувствует знакомое и родное Пламя каждого из её мальчишек. Ламбо ощущается в районе дома, Хаято — за спиной, Мукуро — сбоку, а Солнце и Облако, как всегда рядом друг с другом. Дождь обещает в скорости пролиться рядом, принеся с собой покой.
Тсунаёши смотрит на трёх стражей, возникших из воздуха, и не испытывает ни страха, ни сожалений. Пламя ровно горит на ладонях, принося с собой гармонию и умиротворение. Фырчит над ухом Мукуро, привычно вредничая и сообщая, что в кои-то веки, он так уж и быть, соизволит помочь непутёвому Небу. Тсуна в ответ искренне хохочет. Всё будет так, как пожелает её невыносимый Туман.
Под рёбрами размеренно бьётся недавно кровоточащее сердце. Её Энма, милый, искренний и самый замечательный лежал на больничной койке, опутанный проводами, прикрепленными к груди и руке. Он слабо улыбался, просил не волноваться и быть осторожной. Тсуна нежно сжимала его руку в ладонях, обещая беречься, а потом вышла из палаты, подозвала к себе ближайшего охранника с нашивкой ракушки и спокойным тоном, который бы заставил гордиться Реборна, потребовала направить сюда лучших врачей Семьи. Мужчина в ответ поклонился и ушёл.
Через несколько часов, когда Тсуна жадно пьёт принесенную Кёей воду после первого нападения Вендиче, от Энмы прилетает сообщение с коротким «Спасибо» и фото, на котором мужчины в белых халатах окружают койку с перебинтованной Адель.
Тсуна чувствует, как по венам бежит адреналин, разгоняя усталость и ноющую боль в конечностях. Она отталкивается ногами и на пределе своей скорости летит в самый эпицентр битвы, туда, где Вендиче раскручивают цепи. Тсуна на голых рефлексах уклоняется от пущенного ей в голову сгустка черного Пламени, успевая заметить, как Такеши отбивает чужую атаку, летящую в ММ, и салютует другу. Подмога как раз кстати!
Вперёд, только вперёд! Разить, сминать, крушить и мстить! Тсуна переполнена силой и верой в себя и своих союзников, друзья отвечают ей тем же. Прикрывает всех щитом, созданном системой CAI, Хаято. Кен пользуется своей силой, чтобы подбросить поближе к противникам Такеши, пока Чикуса прикрывает чужие атаки сотнями игл. Шелестят крыльями призванные Мукуро живые иллюзии, созданные при помощи массивной перчатки, атакующие стражей и пожирающие их одеяния.
Когда дым от взорвавшихся иллюзий рассеивается, на месте закутанных в черные плащи и бинты фигур оказываются почти скелеты в висящей лоскутами одежде и с истлевшей кожей. И с каменными соскам Аркобалено на груди.
Кричить за спиной в неверии Верде, задаёт наводящие вопросы Реборн, пытаясь разобраться в чужой природе и истории. Серые, бесцветные соски бывших Аркобалено покачиваются при каждом их движении, будто кресты, которые владельцы будут нести вечно.
Тсуна слушает чужой разговор, пытается вникать в смысл сказанного и сопоставлять с полученными ранее сведениями. Анализ получается делать не быстро, кусочки пазла складываются медленно и неохотно, рисунок не получается сделать цельным. Вендиче стары, ненавидят Шахматноголового и почитают своего предводителя Бермуду почти как божество. У них на шеях бесцветные пустышки, так похожие на атрибуты стоящих неподалёку Аркобалено, и лохмотья одежд, принадлежащих разным эпохам, вкупе с телами разной степени разложения.
Тсуна пытается схватить ускользающие мысли за хвост и в ужасе отбрасывает их, переводя взгляд на Реборна. Самый лучший на свете репетитор, который учил жизни, заботился и оберегал, который начал спать всё больше, передвигаться без помощи Леона или кого-то из мальчишек всё меньше. Реборн долго рассматривает каменные пустышки, а потом ведёт странную молчаливую беседу с Верде, в конце которой ученый мотает головой и несколько раз всё громче и громче произносит «Нет».
Тсуна смотрит на репетитора, на легкую усмешку, на спрятанные в карманы брюк руки, на свернувшегося на шляпе Леона и на глаза, в которых застыла усталость. И Тсуна тоже понимает. Не важно «почему», не важно «как», важно лишь «как скоро» и «все ли могут». Гармония гаснет, не способная выдержать раздрай.
Следующие цепи прилетают уже не только спереди, но и выскальзывают из земли под ногами. Тсуна разворачивается на пятках, надеясь убедиться, что друзья не пострадали, и тут же слышит за спиной сдавленные ругательства Мукуро, отражающего цепи с той стороны. Тсуна вертится волчком, не понимая, куда следует броситься в первую очередь, кому помочь. Остатки решимости и воли горят на руках чадящим оранжевым огнем, пока Пламя друзей исчезает из восприятия. Тсуна больше не чувствует своих Хранителей краем сознания. На их месте появляется холод и опустошающая безысходность.
Перчатки гаснут, превращаясь обратно в белые и по детски глупые варежки. Тсуна выдыхает со стоном, и изо рта вырывается облачко пара, что смешивается с другими и испаряется во тьме ночи. Почти сразу тело начинает ломить и трясти от боли прошлых сражений и холода. Тсуна растерянно оглядывается, наблюдая за чужой битвой со стороны, будто не являясь частью происходящего. Как во сне.
Реборн первым ловит её взгляд и невесело усмехается. Маленький человечек — почти младенец — в деловом костюме, кажется, Тсуна впервые смотрит на него не как на личность, а абстрагировано. Крошечный мужчина рядом с таким же крошечным мужчиной, который, по рассказам, знал её дедушку в молодости. Господи, сколько же ему лет? И сколько он находится под действием проклятия?
Тсуну дергают за плечо назад, и цепи стражей обвиваются вокруг меча Такеши. Парень дёргает оружием, и с противным скрежетом сталь соскальзывает со стали. Тсуна не успевает среагировать, когда её перехватывают за плечи и толкают назад, дальше от эпицентра сражения. Она делает ещё несколько шагов по инерции, проходя сквозь красное марево, и оказывается внутри щита Хаято.
— Десятая, соберитесь! — сидящий на корточках Гокудера поджигает динамитные шашки от сигареты и бросает их, прикрывая Кена.
Тсуна оборачивается, оглядывая Чикусу, поправляющего очки с разбитыми стёклами, и ММ с бессознательным Франом на руках. Вне защитного поля Хаято носятся попеременно помогая друг другу Такеши с Кеном и Мукуро, пока Аркобалено стоят в стороне, не вмешиваясь. Тсуна смотрит на ребят и пытается собраться, чтобы тоже выйти вперёд и помочь. Только Тсуна не понимает зачем.
Языки чёрного Пламени танцуют то тут, то там по элементам детской площадки, фонарям, скамейкам и деревьям. Тсуна знает, что эта апатия не её, что именно мрак Вендиче, принесенный ими с собой, является катализатором опустошения. Но Тсуна смотрит на опущенные плечи ММ, сражающегося без прежнего язвительного огонька Мукуро, уставшего Такеши, смотрит на умирающего с каждой секундой Реборна, и не видит причин для продолжения. Можно, она закроет глаза, и всё станет как раньше? Можно, события последней недели никогда с ней не произойдут?
— Тсуна, господи, ты чего в одной футболке? — на голове оказывается кофта, пахнущая молоком и отдающая теплом.
Тсуна послушно просовывает руки в вязаные рукава и хлюпает носом, в котором уже начали образовывать сопли. Пачка носовых платков тут же оказывается всунута в руки вместе с несколькими карамельными конфетами. Тсуна послушно сморкается и кладет в рот угощение, наблюдая, как теперь уже Нами в одной тонкой кофте с длинными рукавами подходит ближе к бессознательному Франу и, с молчаливого кивка ММ, стягивает с ребёнка сначала часы участника, затем и перчатку для создания иллюзий.
Первым делом девушка снимает свои разбитые часы, под которыми прямо под циферблатом оказывается наливающаяся цветом гематома, а затем накидывает на другую руку знак принадлежности команде Верде. Застегнуть замок судорожно трясущимися пальцами — даже Тсуне со своего места видна чужая дрожь — у девушки не получается, и с цыканьем ей помогает ММ.
— Как у нас дела? — Нами подсаживается к Хаято, пытаясь закрепить устройство учёного, чтобы оно не спадало, и осматривает поле боя, где всё медленнее становятся движения друзей, всё отчетливее пылают черным Пламенем цепи. — Можешь не отвечать, сама вижу, что на западном фронте без перемен.
Хаято оборачивается на девушку резко и с возмущением, но Нами на это только невесело скалится, выныривая из-под щита, а Тсуна не улавливает, что так сильно задело друга. Потом Тсуна вздыхает и идёт к ММ, чтобы предложить перетащить Франа к ближайшей скамейке. Они там же и устраиваются втроём. Савада кутается плотнее в чужой свитер и опять шмыгает носом, протягивая ММ одну из оставшихся конфет. Сегодня больше не её сражение. Можно наконец позволить себе выдохнуть, а не через силу искать смысл побеждать в битве заранее проигранной войны.
Там на поле Нами добирается до Мукуро и перебрасывается с ним фразами, показывая на перчатку и лопая созданные из воздуха разноцветные пузырьки. Как только очередной пузырь от щелчка пальцами не разлетается, Нами кивает Мукуро, и два иллюзиониста перемещают всех союзников ближе к скамейке Тсунаёши.
По земле и в воздухе стелется едва светящаяся белёсая дымка, образующая полусферу вокруг места их дислокации. Стоит только краям полусферы сомкнуться, как они твердеют, становясь монолитными. Через мгновение в стены врезаются цепи.
Нами склоняет голову к плечу, наблюдая на прочностью своего барьера, и усмехается, когда оружие буквально отскакивает от прозрачной светящейся поверхности. Всё чёрное Пламя, оставшееся внутри, испаряется с едва слышным шипением. Тсуна, наконец, вдыхает полной грудью, избавляясь от большей части упаднического настроя, и чувствует лёгкую волну тепла под ногами.
— Я сейчас так чертовски зла, — Нами оборачивается и окидывает остальных быстрым взглядом.
— Это потому, что тебе сломали часы? — Тсуна уточняет из детского любопытства. Сидеть под куполом им ещё с десяток минут до конца сражения, так что, почему и не побаловать себя разговором.
— Да, солнце, это в том числе потому, что мне сломали часы, — Нами подходит ближе, кладёт в подставленные ладони ещё пару конфет. — Так вот. Есть что-то специфическое, что я должна знать о наших оппонентах? Нет? Тогда до встречи, — Нами перемещается за пределы поля и создаёт вокруг рук полупрозрачные гиперболизировано большие боксёрские перчатки и бросается вперёд.
Тсуна хихикает над мультяшным видом чужого оружия и делится угощением с друзьями. Интересно, кто сломал Нами часы? Остальные пожимают плечами и высказывают предположения, пока Такеши с непроницаемым лицом смотрит за скачущей среди Вендиче девушкой.
Нами бьёт одного из стражей, самого молодого, судя по наличию почти всей кожи на лице. Тот уклоняется и направляет на девушку свою цепь, пока два других наблюдают. Нами перехватывает цепь одной полупрозрачных перчаток, наматывая ту на кулак, второй же, на которой находится устройство для оживления иллюзий, щелчком пальцев создаёт электрический импульс, который тут же спускает на цепь. Страж от мощного разряда отлетает назад, но приземляется на ноги, тряся рукой, на которую пришёлся основной удар как кошка, наступившая в воду. Вниз осыпаются осколки стекла с циферблата часов.
Вендиче срываются в сторону Нами. Та отшатывается, поскальзывается на мокрой от росы траве, и начинает заваливаться назад, пропуская над собой одну цепь, объятую тёмным Пламенем. Вторая вспарывает руку рядом с часами Представителя, проходя сквозь не-иллюзорную перчатку. ММ тихо вскрикивает и зажимает рот ладонью, рядом втягивает воздух через сжатые зубы Кен, и ругается Хаято.
Нами перемещается ближе к барьеру, где в его слабом свете рассматривает своё ранение. Губы кривятся, когда девушка отнимает от раны клочки, оставшиеся от рукава кофты, на пробу шевелит пальцами и вертит трясущейся рукой, пытаясь лучше рассмотреть рваные, кровоточащие края. К ней за барьер перемещается Мукуро и склоняется над раной, помогая зафиксировать бинтом из иллюзий.
Тсуна с трудом отрывает взгляд от союзников и переводит всё своё внимание на поле, где Вендиче пытаются объяснить своему товарищу, что участвовать в боях без часов им запретили. Времени на чужие объяснения хватает, чтобы иллюзионисты справились с собой и приготовились к атаке.
Тсуна впервые, наверное, оказывается не в эпицентре сражения, когда у неё есть возможность участвовать правилами. Это успокаивает, позволяет привести в порядок мысли — её люди справятся с поставленной задачей и без её участия. Достаточно сильные и сработанные, чтобы можно было не рваться в бой вопреки собственным желаниям и самочувствию. В куполе, созданном чужой волей, тепло и уютно, а ещё немного клонит в сон.
Тсунаёши продолжает наблюдать за сражением, плавностью движений, вариантами использования Пламени, способностью взаимодействовать между собой. Вот Нами снова образует вокруг рук огромные перчатки и бежит вперёд, уклоняясь от цепей и стремясь сократить расстояние с зомби-женщиной. Вот Мукуро посылает в сторону своего противника ворон-трупоедов и мягкими шажками отступает назад, стараясь держать дистанцию.
Они такие странные, эти Туманы, говорящие о своём недоверии к людям, но неизменно подставляющие свои спины ей, Тсунаёши, чтобы грудью защищать от опасностей. Мысль даже на взгляд самой девушки отдаёт лёгким лицемерием и чем-то тёрпко-противным, но таким уничижительно-приятным — ради неё все эти несомненно сильные люди готовы бросаться на амбразуры, ради никчёмной Тсуны готовы рисковать своим здоровьем и жизнями.
Сзади стоит Реборн, который — Тсуна знает — ради её блага пренебрегал непрямыми приказами Девятого. Такеши, держащийся за кровоточащий бок и упрямо смотрящий на поле боя, мечтавший стать бейсболистом и вступить в один из клубов Главной лиги бейсбола. Рёхей, мечтающий о боксе и честных схватках, Хибари-сан и его тяга к тишине и педантичности, следованию правилами. Энма, желавший вернуть своей Семье былое величие. Тсуне приятно, что они все поставили её цель и её становление боссом выше всех своих чаяний, страхов и надежд. Тсуне очень страшно не оправдать чужих ожиданий, увидеть их разочарование в ней, понять, что на своём тернистом пути она осталась одна.
Тсуна вздрагивает, почувствовав, что начала заваливаться, и переводит взгляд на циферблат часов, отсчитывающих минуты до окончания битвы представителей и пытается вернуться к действительности, где по полю танцуют Туманы и Вендиче.
Нами получает пинок в живот и по инерции отлетает назад на Мукуро, который её перехватывает одной рукой, второй раскручивая трезубец и создавая переплетение растений, временно замедляющие продвижение противника. Сама иллюзионистка, едва отлипает от чужой руки и пытается вдохнуть полной грудью, выставляет небольшой, мерцающий в воздухе рябью барьер, на который приходится удар второго врага. Нами дышит быстро и поверхностно, переводя дух и цепляясь рукой за повреждённый живот, Мукуро её прикрывает, вставая таким образом, чтобы принять огонь на себя.
Тсуна отстраненно думает, что на месте Вендиче била бы по незащищённым ногам, а на месте иллюзионистов, попыталась бы как-то выбить из колеи противников иллюзиями, чтобы потом уничтожить часы.
Вторя её мыслям из земли под ногами союзников вырываются цепи, целясь в ступни и лодыжки. Мукуро оттаскивает Нами за шиворот кофты, пока та спускает с кольца свою стрекозу, превращая в трепещущие за спиной полупрозрачные крылья, и поджимает под себя ноги, зависая в воздухе.
— Реборн, — Тсунаёши пронзает неожиданная мысль, которая была слишком очевидна, чтобы обращать на неё внимание в другой обстановке. — Эта стрекоза ведь животное из коробочки из будущего? — подростки под куполом переводят удивлённые взгляды с Тсунаёши на летающую над полем Нами и обратно. Реборн хмыкает на такое заявление, но отвечает Верде.
— Ага, гениальное изобретение же. В качестве прототипа использовались наши компаньоны, но с модификациями под специфику использования, — учёный указывает на Леона, от чего хамелеон переползает на другую сторону реборновской шляпы. — Я думал, что не смогу повторить этот успех в текущих реалиях, но по спецзаказу для Варии сделал. Получилось не хуже.
— У вас только Вария делала заказ? — Тсуна уточняет скорее для проформы.
— Не сама Вария, а Вайпер. Как раз перед началом этой всей заварушки доделал и отправил, — Верде жмёт плечами. Конечно, что такого, чтобы собственноручно сделать устройства, способствующие усилению членов другой команды? — Это был интересный проект.
— И денег за него ты запросил с горкой, — встревает Реборн, с ехидцей глядя на товарища. Верде в ответ скалится. С жадного Тумана грех не содрать денег, он всё равно потом всё отобьёт.
— Ты намекаешь, что Нами была в будущем? — Чикуса обращает на себя внимание, возвращаясь к теме, интересующей Тсуну.
— Я бы знал, да и Нами бы рассказала, — возражает Такеши, пытающийся зажать кровоточащий бок одной рукой.
— Но больше неоткуда, — пожимает плечами Хаято, подходя к другу и отрывая подол своей рубашки, чтобы сделать перевязку. Такеши шипит.
До конца битвы остаётся пара минут. Тсуна окончательно выдыхает: все живы и почти полностью здоровы, Вендиче не такие уж и страшные, её команда — потрясающие люди, на которых можно положиться, а в иллюзорном куполе сухо, светло и тепло. Тсуна тихо отсчитывает секунды до завершения и смотрит на сражение, как на спектакль. Конечно, ведь что бы ни придумал злой волшебник, у героев в запасе всё воображение мира. И всё под контролем.
Нами не успевает среагировать, когда один из стражей оказывается вплотную и хватает девушку за шею. К ним одновременно бросаются второй Вендиче и Мукуро. Аккуратные стрекозиные крылышки бесполезно трепещут за спиной у девушки. Бряцает о пол барьера меч, выпавший из ослабевших пальцев Такеши. Подоспевший второй страж целится в живот Нами, так и висящей на вытянутой руке первого. Тело Мукуро как подкошенное падает на землю, трезубец оказывается в руках Нами, который девушка с маньячной улыбкой выставляет перед собой. Вендиче так и не наносит удар, замирая в сантиметрах от трезубца, который быстро превращается в огромное позолоченное блюдо. Оба стража смотрят туда, будто завороженные. Мукуро кряхтит в своём теле и поднимается с земли, создавая нового ворона-трупоеда. Птица срывается с пальцев создателя и срезает часть руки и часы стража, что удерживал Нами. Пальцы с облезшей кожей разжимаются. Девушка падает на землю и кашляет, хватаясь за шею.
Тсуна спрыгивает со своей скамейки и подбегает к краю барьера, который вновь распадается на туманную дымку. На поле Мукуро плетётся к Нами и за руку поднимает девушку. Вендиче так и стоят, глядя в блюдо, придерживая его с двух сторон.
— Что вы создали? — Тсуна останавливается рядом с друзьями, с опаской глядя на стражей и помогая отряхнуться.
— Да, что мы создали из моего трезубца? — Мукуро смотрит на Нами, чуть встряхивая девушку, чтобы привести в себя.
— Мы, — она закашливается, голос сипит, как при простуде. — Там зеркало, что показывает лучшее время смотрящего. Вот твоя вилка, — Нами впихивает в руки Мукуро появившийся в воздухе трезубец и опирается на подставленное плечо парня. — Что? У меня штука, способная материализовывать самые смелые фантазии. Про достоверность и «как оно работает» разговора не было. Ваш почти глок тоже не разбирался на нормальные составляющие.
— Ты разбираешься в пистолетах? — Тсуна хочет перехватить подругу за свободную руку, но Нами шипит от боли. Савада отпрыгивает и смотрит на запястье, затянутое бесцветными бинтами, которые постепенно становятся красными.
Нами не успевает ответить. В воздухе разливается чёрное Пламя, и из этой дымки вышагивает новый Вендиче, на плече у него сидит закутанный в плащ и с цилиндром младенец Аркобалено. Малыш кивает, и Вендиче начинает формировать воронку портала рядом с Реборном.
Тсуна не чувствует, как разгорается на руках Небо, а ноги несут вперёд с невероятной скоростью. В голове набатом бьётся только одна мысль: «Успеть!». Она влетает в воронку в последние мгновения вслед за репетитором, успевая почувствовать, как сзади за волосы цепляются маленькие лапки пущенной вслед стрекозы. Часы пищат, оповещая об окончании битвы.
***
Тсуна бездумно крутит на пальце кольцо Неба и смотрит в экран ожидая то ли отрицательного ответа, то ли подтверждения. Часы перевалили за три ночи и на реализацию задуманного осталось не так много времени: нужно до рассвета переговорить со всеми знакомыми и друзьями, объяснить свой план и заручиться поддержкой. Потом уже имеет смысл встретиться всем вместе и детальнее обсудить моменты, но только после индивидуальных встреч. На секунду террасу озаряет яркий свет из открывшейся сёдзё. Один из помощников древнего кузнеца Талбота обозначает поклон и извиняется за мастера, который уже принялся за работу и не может должным образом проводить гостью. Тсуна всё понимает и отвечает в той же манере: приличия не принципиальны, когда на кону столь многое. Помощник ещё раз кивает и предлагает вызвать любой транспорт на усмотрение гостьи. — Нет, не нужно, — Тсуна бросает быстрый взгляд на телефон и оборачивается, когда трава рядом с террасой освещается помпезным ободком вокруг портала. — Меня подбросят. Нами вышагивает на траву, стряхивает с кофты несуществующие пылинки и клоунски склоняется, подавая руку. Тсуна хмыкает и вкладывает свою ладонь в чужую. Нами подводит их ближе к порталу, но Савада качает головой. — Потом. Я хочу поговорить с тобой первой. Яркая рамка растворяется туманной дымкой. Дурашливость уходит. Тсуна зажигает перчатки, Пламя на них горит ровно и уверенно. Нами шевелит пальцами, и стрекоза послушно отцепляется от прически Неба, приземляясь и становясь крыльями меж лопаток иллюзионистки. Интересно, а Нами прибыла, не требуя привычных фото локации, как раз из-за стрекозы и Пламени? Ладно, она спросит потом. Тсунаёши кивает и взмывает в высь тёмного неба. Итак, традиция по созданию Аркобалено древняя настолько, что никто из живущих не помнит её зарождения. Примерно раз в поколение выбирается семёрка сильнейших или с достаточно сильным Пламенем людей, которым на шею вешается устройство для стабилизации некоей эфемерной конструкции. Тринисетте. Через несколько десятков лет устройство-паразит истощает носителей, и человек, именуемый Шахматноголовым, подыскивает следующих избранных на роль сильнейших. Выпитые досуха жертвы не переживают смену поколений. Так было до Бермуды, который настолько преисполнился ненавистью и желанием отомстить, что на голом энтузиазме, умирая, создал своё собственное чёрное Пламя. Потом он вытаскивал остальных, кто был достаточно силён для выживания и ненависти, и учил их пользоваться Пламенем Мрака. Каждый раз выбор нового поколения имел свои нюансы: в какой-то период сильнейшие определялись просто по слухам и общественной оценке, в какой-то устраивались вот такие битвы представителей, потому что сильных много, а сильнейших определяла победа. В периоды особенно сильного застоя избранных превращали в младенцев, чтобы они протянули дольше — детское тело оказалось способно вынести больше взрослого — а следующие поколения оставляли в исходных телах. Но всё в итоге сводилось к одному: передача ярма следующему поколению после истощения предыдущего. — Это что-то из фундаментальной основы мира, которую лучше не искать и не трогать, — Тсуна передергивает плечами. Её бросает в дрожь каждый раз, когда она пытается представить, что держит на плаву мир и позволяет пробуждать в людях силу Пламени. Всё это отдаёт Лавкрафтовским ужасом и ощущением собственной ничтожности. Бермуда существовал сотни лет, мечтая уничтожить Шахматноголового. Для этого были созданы тюрьма Вендикаре и самопровозглашенная стража мафиозных законов. Бермуда предлагает Реборну присоединиться к своему крестовому походу на создателя. Это, разумеется, обернётся смертью и для стражей, и для нынешнего поколения Аркобалено. С другой стороны, одни мертвы уже, вторые истощаются и станут мертвы в обозримом будущем. От согласия Реборна Бермуду пропастью отделило обещание Тсуны «что-то придумать» и ответное нападение верного подчиненного Бермуды, Джаггера, на девушку. Их отпускают. Бермуда просит подумать над предложением и помогает вернуться на место схватки. Оттуда Реборн уходит в компании подоспевших Аркобалено, а Тсуна идёт домой, чтобы проведать семью и подумать в тишине. Собственно, действие оказывается полезное, гипотетическое решение проблемы приходит, а с претворением мечты в реальность обещает помочь Талбот, оказавшийся в Японии по счастливой случайности. — Нами, ты выступишь на моей стороне? Поможешь со снятием проклятия и спасением Аркобалено? И Туман, самая близкая и верная подруга, улыбается, склоняясь в традиционном поклоне. Она обещает помочь, чего бы это ни стоило, как бы ни было тяжело и страшно. Она обещает сделать всё, что будет в её силах и даже больше. Она обещает умереть, но сделать. Тсуна протягивает руку и принимает чужую клятву, чувствуя, как трепещет в груди сердце. — Так в чём наш план, Небо? — глаза Тумана блестят в лунном свете драгоценными камнями, полными природной твердости. — Нужно собрать всех, кто может быть полезен в этой битве. Всех, кто сможет сражаться, — Тсуна кивает, чувствуя, как разгорается Пламя. Её уверенности и смелости хватит на всех. Реборн должен жить. Репетитор, осмелившийся в лицо сказать, что готов к болезненной смерти уже давно, просто обязан остаться в живых. Чтобы насладиться всем тем, что наполняет прекрасный мир вокруг. Порталы сменяют друг друга, позволяя не метаться по Японии на силе Пламени, позволяя представать перед друзьями и знакомыми в презентабельном виде и не терять уверенность на перелётах. Предлагает угощаться зефиром Бьякуран, хмыкает Занзас, сжимает её руку в своих ладонях Энма, смеётся неповторимым смехом Мукуро, и все они обещают прибыть на переговоры. Какие бы отношения не связывали этих людей с Аркобалено, какие бы мотивы не лежали в основе, идея спасти сильнейшую семерку поддерживается.***
Тсуна спит недолго, от силы часа три, но дольше и ни к чему. Уверенность бежит по венам расплавленным янтарём, её отблески, чудится, проступают под кожей. Дел на сегодня запланировано громадьё и всё надо срочно. Реборн не объявляется даже под утро, и Тсуна уверяется в своем решении. Нами, расположившаяся на диване в гостиной, просыпается невероятно долго, сонно потягиваясь и зевая, вертясь с боку на бок. Это почти раздражает. Но Тсуна отпускает чужую лень, идёт готовить завтрак и договариваться с отцом, чтобы в доме до вечера никого из родных не было. Вставшая — наконец! — Нами получает задание направить всем сегодняшним гостям точные время и место встречи. — Остальных Хранителей могу через общий чат пригласить, или лучше каждому отдельно написать? — Нами отрывается от кружки с кофе. Тсуна хлопает себя по лбу и стонет: поставить в известность ребят она забыла.***
Хаято и Такеши лежат в отдельной палате и просыпаются, когда кроссовки с негромким скрипом касаются больничного пола. Тсуна кланяется и просит прощения, сознаваясь, что была слишком уверена в друзьях и их поддержке. Разве могут они не поддержать её идею? Конечно, нет. Нами, что стоит в углу всё время разговоров, открывает портал обратно и отмахивается от Такеши, что просит поговорить. Тсуна заинтересованно выгибает бровь, но молчит и довольно быстро выбрасывает из головы несущественную сейчас деталь. Впереди ещё встреча с Дино и Хибари, Рёхеем. Впереди ещё организация переговоров.***
Дом постепенно наполняется людьми. Семьи приводят с собой не только основной состав, но и группу поддержки из простых членов. В числе первых, как и положено, прибывают Хранители самой Тсунаёши. Такеши за руку выводит Нами во двор, чтобы что-то объяснить. Подруга не выражает явного согласия на беседу, но и не бежит. Тсуна вздыхает и уходит выполнять роль радушной хозяйки. Тсуна идёт за друзьями перед самой встречей, надеясь, что им хватило времени. Они сидят на скамеечке, привалившись плечами друг к другу. Нами держит ладонь Такеши в своих руках, перебирая его пальцы, и шепчет. Тсуне не слышно большую часть, долетают только отдалённые слова: «Понимаю… волнуешься… страшно… неприятно… едва получилось». — Пожалуйста, прошу, не поступай так со мной больше, — Нами замечает Тсуну и поднимается, тянет за собой Такеши. — Конечно, — друг сосредоточенно кивает, переплетает с девушкой пальцы и улыбается, прикрывая глаза. — Я не повторю больше подобную ошибку. Тсуна ещё успевает заметить, как искренне улыбается Нами, идя к дому. Тсуна ещё успевает испугаться страшно пустому выражению глаз Такеши. Тсуна ещё успевает подумать, что надо вмешаться и выяснить в чём дело. А потом в доме что-то падает, кто-то орёт — громкость Скуало она уже может определить из тысячи — и становится откровенно не до семейных разборок друзей.***
Итогом переговоров становится решение разделиться самим и разделить Вендиче. Если стражи заинтересованы в победе, они будут искать остальных участников. Значит выбор поля боя остаётся на усмотрение альянса. Значит есть ещё почти сутки на подготовку площадок для сражений, продумывание плана и подключение всех имеющихся в распоряжении ресурсов. На стороне Вендиче остаётся трое представителей и Бермуда. Одним из представителей будет Джаггер, чертовски сильный, чертовски быстрый и злой. Двое других тоже могут принести проблем, но — Тсуна надеется — не так много, как правая рука Бермуды. Они придумывают старую как мир стратегию: разделить и властвовать, то есть вызвать каждого на отдельное поле битвы и уничтожить по одному. Основной ударной и мобильной силой будет выступать Тсуна с Энмой и Базилем. Сначала разберутся с первым, потом отправятся ко второму, которого будет отвлекать отряд из Такеши, Хаято, Франа и Нами. Внимание Джаггера в это время будут перетягивать на себя сильнейшие: Бьякуран, Мукуро, Занзас, Скуало и Дино. Когда предварительный план оказывается обсужден, приходят Аркобалено. Они вклиниваются в беседу, делясь своими наблюдениями и умозаключениями. Так Мармон заметил, что Вендиче как будто реагируют на чужое Пламя и тепло. Верде вызвался соорудить приспособление для введения в заблуждение чужих сенсоров, чтобы можно было насоздавать иллюзий и выиграть немного времени в ожидании отряда Тсуны. Обсуждение длится несколько часов и заканчивается только ближе к вечеру. Гости расходятся, преисполненные уверенности в успехе и с задачей подготовить поля битвы под свои потребности. Тсуна выходит из дома в поисках тишины и спокойствия: домой возвращаются мама и отец, а также шебутные дети и Бьянка. На берегу реки возле небольшого святилища её и находит Реборн. Репетитор опускается рядом на холодные ступени и долго смотрит на воду, прежде чем нарушить тишину. — Тсуна, я благодарен тебе за всё, что ты делаешь, — поля федоры скрывают глаза Аркобалено. — Но я прошу тебя вернуть мне часы босса. Я не хочу, чтобы ты была моим представителем. Реборн не смотрит в глаза, когда говорит, что Тсуна его задание. Что её становление боссом — вот главный приоритет, а не спасение умирающих. Что никто не осудит её, и все поймут. Что он больше не хочет, чтобы его представляла она. Тсуна слушает и не верит своим ушам. Тсуна слушает и чувствует, как внутри что-то обрывается. Тсуна слушает и думает, что ещё вчера бы на глаза наворачивались слёзы. Но сегодня Тсунаёши Савада смотрит на своего репетитора и чётко произносит «Нет». И ей в целом всё равно на его мнение. Она спасет репетитора, даже если он будет против. Он ведь всю жизнь учил её иметь смелость делать выбор, а потом не сворачивать с этого пути. — Теперь я вижу, — говорит Реборн, подставляя лицо лучам заходящего солнца и щурясь от яркости. — Ты выросла в прекрасного босса. Я хочу жить Тсуна. Спаси меня.***
Сигнал о начале битвы звучит в три часа дня. Тсуна подбирается и кивает своим компаньонам, слушая и отсчитывая секунды. Волнение достигает своего пика, кровь бьёт в ушах, складываясь в слова: пять, четыре, три, два, один. Вендиче — не Джаггер, всё идёт по плану — появляется из сгустка черного Пламени. Больше страж не носит плащ и цилиндр, представая в естественном виде. Выставляя на обозрение куски кое-где свисающей плоти, обтянувшей кости, и кипенно-белые бинты. Тсуну пробирает на смешок, стоит представить, как вековые мумии обматывались новыми бинтами в преддверии встречи с живыми. Хах, живые тоже готовились к этой битве. Пламя разгорается с новой силой. Тсуна оборачивается на Энму и Базиля, ожидая их кивков. Все готовы, все уверены. Вперёд!
