" Громыхает гражданская война..."

Предисловие... Лето 1920 года. Жаркое, знойное. Красная армия пополняет свои ряды смелыми парнишками и уже взрослыми казаками. Всё, что требуется от новоприбывших бойцов это - умение ладить с лошадьми, с оружием и не трусить перед лицом врага. Тридцатисемилетний Командарм Будённый Семён Михайлович - опытный военный, с большим именем. О нём даже ходят легенды...Помимо этого, он обладал удивительной способностью чувствовать или скорее всего видеть людей насквозь. Выходец из простой семьи, он свободно владел четырьмя иностранными языками. В 1918 году Будённый создал революционный конный отряд, а затем и целую дивизию. В ноябре следующего года конный корпус переименовали в первую Конную армию, командиром которой опять же был назначен Будённый. Необычайные силы он черпал в простом народе и красотах родного края. Особенно любил он лошадей. Поскольку эти прекрасные создания были не только отличными помощниками в бою, но и в определённой мере разумными, верными и трогательными животными. Действительно откликающимися на любовь и способными отплатить человеку за заботу и добро своей преданной службой. 1. "Бойцы регулярной Красной Армии". На вошедших четверых ребят смотрят с удивлением: форма им явно слишком велика. Собрались те, кто ещё неделю назад только слышали о неком отряде красных мстителей, освободивших станицу Збруевку. И которые после этого так внезапно исчезли. Правда ожидания красноармейцев они не оправдали. Кто знал, что это не отряд, а только четыре человека, что это не военные, а всего лишь дети... - Что ж, хлопцы, давайте знакомиться, - сказал коренастый военный с пышными усами - Командарм Буденный, - представился он, пожимая руку командиру Мстителей. - Данька Щусь, - сказал тот и кивнул в сторону, - сестра моя. - Сестра? - с изумлением произнёс Будённый, сразу не разглядев в стоявшем бойце девчонку. - Ксанка Щусь! - представился мягкий голосок. - Валерка Мещеряков, - сказал самый высокий из команды. Командарм медленно продвигался дальше и нахождению тут смуглого паренька удивился не меньше, чем девчонке. - Яшка Цыган. Фамилии нет. - Как фамилии нет? - удивился Семен Михайлович, - Слыхал? - обернулся он к начальнику штаба, - Фамилии нет! Яшка пожал плечами. Раньше он об этом и не задумывался, да и некогда было. - Цыган... Цыганков!.. Яков Цыганков - не возражаешь? - крепко пожимая мальчишескую руку, предложил командарм. - Нет, не возражаю. - Ну вот и отлично, - улыбнулся Буденный, становясь на середину комнаты,- Расспрашивать о ваших подвигах я не стану - наслышан. А потом сами расскажете, когда мир наступит. Ну, приврете маленько - как полагается. Мстители дружно рассмеялись на хитрую усмешку командарма. - Красиво не соврать - истории не рассказать, - продолжал Семен Михайлович, - Но это после. А сейчас вы - бойцы регулярной Красной Армии. Ухмылка командира переросла в строгость и ответственный тон. Действительно, для этих ребят всё изменилось. В прошлом детские забавы, вольные деньки, правда в игры они уже давно не играют. Валерка с тех пор, когда к двенадцати годам прочёл все книги школьной библиотеки. Данька с Оксаной забыли о детских забавах в день похорон собственной матери. А Яшка даже не помнил когда именно он стал просто бороться за жизнь, так как мог таборный мальчик-сирота в голодные годы. Но теперь они не просто партизаны, они красноармейцы. Стоя перед командармом, высоко подняв головы, неуловимые чувствуют, что впереди новая страница их жизни. Пока Будённый рассказывает, чем именно они будут заниматься, каждый думает о своём. Данька размышляет о том, как им вероятно гордился бы отец и жалеет, что его нет сейчас рядом. Будто держит батя за руку и скромно улыбается, оглядывая с ног до головы повзрослевшего сына. Валерка думает, о том что он никогда не мечтал о таком будущем. Он до сих пор не может поверить, что всё то, что случилось было на самом деле. Быть может это сон?! Но нет. Единственная девочка в их дружном коллективе не может сконцентрироваться на одной мысли: всплывают отрывки из прошлого, догадки относительно будущего и ещё что-то неопределённое. Только цыган явно внимательно слушает Будённого, глядя ему прямо в глаза. Семен Михайлович распустил, стоявшую под окнами толпу и захотел поговорить с новыми бойцами. Ему хотелось примерно понять их характеры, чтобы знать насколько и как сразу им можно доверять. - Ну, что ж сперва скажу, что обстановка у нас пока спокойная. Никаких битв не предвидится, но всё может измениться в любой момент. Всем надо быть начеку. Командарм закончил фразу, тяжело вздохнув немного наклонился вперёд. Но, вскоре вновь приободрился и продолжил говорить:"Ну, так, что же...Начнём пожалуй с самых азов...К примеру, забота о лошадках наших, чистка оружия, устранения неполадок, походы за хворостом и питьевой водой. Уверен справитесь вы на отлично!" На следующей неделе четвёрка друзей старательно выполняли все поручения. Несмотря на юность и неопытность, они быстро обучались всему новому и с удовольствием оказывали друг другу помощь. То, чему они научились будучи партизанами очень пригодилось теперь. На удивление некоторых красноармейцев, эти с виду дети проявляли качества настоящих бойцов. Любое задание они выполняли с точностью, аккуратностью и ответственностью. Их новым боевым товарищам пришлись по душе эти ребята, но были и те кому они казались лишними. Труднее всего, уже в первую неделю приходилось Ксанке. В армейских делах она была неопытна и раньше тяжелой физической работой практически не занималась. Её берегли: сначала отец, потом брат и остальные товарищи. А теперь совсем другой мир...Кроме того, раньше над ней никто не смел подшучивать. Ведь её отец был командиром партизанского отряда, но здесь всё иначе. Были и те, кто осмеливался даже критиковать Будённого за новых красноармейцев "позор для армии и угроза всех операций", но конечно за глаза. Формы ребятам подогнали по размерам и смотрелись они в них весьма благородно. По прошествии двух недель четвёрки стали доверять дозор и с этим более серьёзным делом они справлялись прекрасно. Надо сказать, что несмотря на умения и старания ребят были всё же и проблемы. Раньше Данька был командиром и ребята привыкли слушать его, а теперь они все были равны. Хотя Даня по прежнему брал шефство над ребятами и особенно над сестрой. Бывшие партизаны держались вместе, даже на ночлег устраивались поодаль от остальных. Обычно Ксанка засыпала между братом и Валеркой, натыкаясь во сне то на одного то на другого. Яшка устраивался неподалёку от приятелей, чтобы держать их в поле зрения и быть рядом. Ночи были тёплыми и светлыми, потому спать на голой земле было даже приятно. Каждый новый день начинался в шесть часов с общего сбора и недолгого завтрака. Питались солдаты скромно, однако пока не было военных действий еда была гораздо лучше. Сегодня это жидкая каша с мясом. Из мясного они питались исключительно говядиной. Лизавета с дочуркой просыпались раньше шести, ведь им нужно было приготовить завтрак для всех. Лиза была красивой женщиной, с длинными русыми волосами, выразительными зелеными глазами, стройной фигурой, однако она тщательно это скрывала под платками, длинными юбками и широкими рубахами. Каждодневный труд изнурял, но никто ни за что бы не догадался, что Лизавете практически сорок лет. Её дочурка во всём помогала матери, не ленилась и никогда не проказничала. Война способствовала её скорейшему взрослению. Клава полюбилась всем, добродушный, трудолюбивый человечек, её называли голубкой. Родители держали девочку в строгости. А солдаты, среди которых Клаве запрещалось бегать, иногда притаскивали ей фрукты с полей. Тяжело было всем, однако солдаты пытались сохранять чувство юмора и не терять веры в светлое будущее. 2. "Их было четверо". Даня проснулся раньше всех: слегка поворочался, зажмурился и зевнул. Было около половины шести утра. Лёгкий, летний ветерок убирал со лба русые волосы парня. Он протёр рукой слипающиеся глаза и приподнялся с земли. Вокруг было тихо, словно много лет назад, когда никто и не помышлял о войне. Солнце ещё за горизонтом...Однако совсем скоро небо озарит приятный оттенок голубого и принесёт с собой яркий багряный цвет. Парень неспешно оглянулся вокруг себя: Валерка спал, как младенец, укутавшись в старое одеяло; Ксанка лежала лицом вниз, не издавая ни звука. Даня не хотел их будить, поэтому аккуратно встал и, не потревожив ни одного из товарищей, отошел в сторону. Пройдя ещё немного Данька заметил Савелия, их связиста. Он сидел на стоге сена и увлечённо читал книгу. Так, что даже не обращал внимания на происходившее вокруг. Даня не смог разглядеть, что это за книга, но и спрашивать об этом он особо не хотел. Где-то вдалеке, совершенно точно, виднелся человек - Петя Мельников, он как обычно совершал утреннюю пробежку. Безмолвная тишина не насторожила разведчика, эти редкие минуты покоя в лагере ценились им особенно высоко. Подойдя к ведру со свежей прохладной водой, парень окатил ею лицо и как-то сразу взбодрился. Обычное утро не предвещало ничего, кроме тренировок и напряженной работы. Ласковое солнце уже показалось на горизонте... Кажется весь лагерь понемногу просыпается и Даня чувствует присутствие любопытных глаз. Это Клава Мельникова, бегает среди просыпающихся солдат. Частенько ей попадало от родителей за это. Но девчонке было всё не почём. Ведь сам Будённый однажды назвал её украшением своего отряда, бесстрашным орлёнком. За завтраком Данька быстро умял свою небольшую порцию и был заряжен энергией. Его сестренка тоже была не прочь заняться обычными военными делами. Валерка сидел напротив своих товарищей, чистил револьвер с серьёзным лицом. Яшка расположился неподалеку от Даньки и переминал в руках кожаную плеть. К ребятам подошел рядовой солдат и обратившись по уставу, сообщил о том, что их зовёт командарм. Бывшие партизаны поднялись, немного насторожившись. Первым отправился Даня, а следом за ним и остальные товарищи. Будённый тепло приветствовал ребят искренней улыбкой и предложил им присесть. - День добрый, хлопцы! Что ж, хочу похвалить вас! От таких отважных ребят и зависит наше будущее! Но об этом позже...- перешёл на строгий тон Будённый. Валерка с Данькой переглянулись. - Не спокойно сейчас в окрестностях. Скажу прямо, неизвестно чем закончится очередной день. Поэтому, есть у меня для вас одно небольшое задание... Валерка вновь поправил очки, а сидевший рядом с ним цыган пристально смотрел и ожидал, что скажет командарм. Данька же окинул взволнованным взглядом своих товарищей и сосредоточился на возможном приключении. Командарм продолжил:"Неподалёку видели подозрительный конный отряд из восьми - десяти человек. Если быть точным, то об этом говорят сразу в трёх станицах. Конечно, многое из сказанного всего лишь преувеличения. Например, то что во главе отряда шёл воскресший казак Сидор Лютый. Хм, людские пересуды". При упоминании о Лютом, Данька едва заметно дёрнулся и потемнел в лице. Ксанка сжала под столом кулачки. Остальные ребята только беспомощно вздохнули. - Так вот, надо бы проверить эти сплетни или не сплетни вовсе...- слегка улыбнулся командарм, разглядывая реакцию ребят. Те снова переглянулись и одобрительно закивали. Будённый спокойно вздохнул:"Прекрасно. Я распоряжусь, вам выдадут всё необходимое и да, вы пойдёте не одни. Отправлю вам на подмогу несколько ребят. Только смотрите, чтоб ни одна душа не догадалась, кто вы." Собирались они в дорогу молча. У каждого по длинногривой лошади, немного провизии и револьверы. Данька, как командир отряда, носит с собой карту местности, а Ксанка аптечку. Вместе с бывшими партизанами в поход идут: Пётр Мельников; Михаил Вислоухов - двадцатитрёхлетний красноармеец с орденами за отвагу и мужество, проявленные в бою. Рослый и коренастый, с светлым лицом и ямочкой на щеке. Сирота, но никогда не падает духом; Матвей Копытин - тоже молодой парень, на вид не старше Михаила, однако не такой крепкий. И ростом поменьше и силой не особо вышел. Зато смекалкой не обделён и часто отправлялся в разведку; И ещё один красноармеец- уже не молодой, но способный казак - Николай Васильевич, имевший корни в высшем обществе среди ученых, политиков и артистов. Его прабабка была писательницей и литературным критиком. Но сам он вырос в Збруевке и дальше неё в жизни нигде не был. Вечно угрюмый и сердитый, он редко кому нравился и мало кто с ним общался. Но его опыт оказался бесценным. На рассвете все вместе они двинулись в путь. Долгим ему предстоит быть или нет?! Дело вовсе не в этом. Всё дело в том, что мстителям придётся снова возвратиться туда, где всё начиналось и вновь встретиться со старыми врагами. О которых они, кстати говоря уже забыли. Их волнует свидание с малой родиной. Одетые в самую простую, незатейливую одежду всадники медленно проходят по степи. Уже несколько часов под палящим июльским солнцем они осматривают окрестности первой станицы. Первой у них на пути стоит станица Каховка. Довольно большая и богатая, больше ста дворов и у каждого своё хозяйство. И в эти трудные времена процветает станица вдали от сражений. Въехать в неё вот так, как ни в чём не бывало, отряд не решился. Они разделились...Первыми прямо вглубь деревни отправились: Яшка, Мельников и Матвей Копытин. По левую сторону станицу обошли Данька, Ксанка и Вислоухов. А остальные отправились к высоким мельницам за деревней. Всё было тихо. Обычные деревенские звуки и запахи, смех и топот детворы, лай собак, мычание коров и кудахтанье кур. Ничего подозрительного. Обходили красноармейцы Каховку около часа и за всё это время встретили человек пять- семь и то стариков да детей. На мельнице всего лишь один старик сидел, перебирая мешок крупы. Особо не разговорчивый, то ли от старости, то ли от недоверия. Валерка попытался у него хоть что-то выведать, да только напрасно. Вся деревня будто вымерла. Правда постучался Данькин отряд в несколько домов и совершенно точно в окнах увидали они целые семья. Вот только видя незнакомых всадников люди задёргивали шторы и запирали наглухо двери. Только одна старушка вышла на стук. Данька немного встрепенулся, хотел уж было начать, но бабушка его опередила:"Ну...Чего тебе?"- говорит она, стискивая зубы да сжимая в руке маленький топор. - Да что ты, бабуля! Мы с миром!- пятится назад Даня. - Ишь ты, каков мирок. А ну тикай по добру... - Ладно. Мы сейчас уйдём только скажи бабуля, чего у вас народ весь такой зашуганный? - А каким же ему быть, если бандиты сюда повадились. Люд побаивается даже во двор выходить. - Что ж это за бандиты такие?! - А я почём знаю?! Рослые, глаза змеиные... - А говорят, казак Сидор Лютый с ними...Правда что ли? - Ну про то не знаю. Не видала такого. А народ тебе и не то расскажет: тут приврет, там приукрасит...Потом разбери, где людские пересуды, а где истинна. - Ну спасибо, бабушка. - Эй, погодь внучек! - крикнула женщина ему в спину,- Сам то кто будешь? - Казак я, сирота из соседней станицы. Вот с друзьями ходим по деревенькам помогаем простому люду. Вам помочь чем- нибудь? - ради приличия спрашивает Даня. - Нет, не нужно. Ступайте ребятушки с миром! - Благодарствуем, бабушка. Вышли они за калитку и направились вниз по улице. - Значит и взаправду здесь какие-то бандиты рыскают! - Так то оно так, Ксана. Только знаешь, что-то тут не чисто. Девушка с досадой вздохнула и пришпорила лошадь, замедлившую шаг. В самом сердце деревушки Яшка, Мельников и Матвей уже добрались до колокольни. Им тоже никто не встретился, кроме старика с клюкой и парочкой коз. Он оглядел исподпалки странных гостей, но ничего не сказал. И Яшка на него косо посмотрел. До самого конца деревни они шли молча. Постояли немного и тут увидели приближение отряда Даньки. Яшка спешился и вышел им навстречу. Ухватив за уздечку коня своего товарища, Яшка по-доброму спросил:"Нашли кого? Или в пустую проболтались?" Данька спрыгнул на землю с лёгкой улыбкой и ответил:"Считай что так. Могли и не ходить вовсе. Узнали в принципе то, что и так было ясно." Мельников тоже включился в разговор:"Да, народ зашуганный. Смотрит искоса..." Тут подскочили и остальные. Валерка протирает от пыли очки и негласно соглашается с товарищами. Интеллигентно надев очки, он вздыхает и пришпоривает лошадь. - Едем дальше,- скомандовал Даня и направил свой небольшой отряд вдаль. Все послушно последовали за ним. Несмотря на возраст он выглядел как настоящий командир. Сильный, волевой, уверенный, умный и преданный друг - похож на своего отца. Сумеет скоординировать правильно разведку и любое дело. Такими его качествами не переставали восхищаться его товарищи и даже сам Будённый. Каховка осталась позади...Виднелись крыши последних хат и едва доносились хрипы лошадей. В этой богатой зеленью станице неуловимые побывали впервые в жизни. Хотя и слышали что-то про стоящую западнее станицу Каховку. Про то, что она богаче будет Збруевки и про то, что много здесь зажиточных казаков. Знают они теперь, что родом из Каховки семейство Мельниковых и ещё несколько заурядных солдат. Оттого Мельников Петр так вздыхал проходя по дырявым дорожкам мимо прохудившихся домов. Помня об этом, Валерка догнал впереди идущего товарища и поинтересовался:"Ты как ? Воспоминания нахлынули?" - Не в этом дело. Мы жили на самом краю деревни. Да я и не расстроен вовсе. Жили мы прямо скажем хуже других. А война и вовсе взбудоражила нашу жизнь. Потому мне у Будённого даже лучше живётся... - Да, ну тогда ладно,- успокоился Валерка. После двух часов путешествия, Даня остановил своих товарищей. - Погодите...Колодец неподалёку.Сейчас пополним запасы. Мельников зачерпнул железной кружкой прохладной воды и пригубился. Данька и Яшка сделали тоже самое. Цыган отлил немного на ладонь и брызнул в лицо. "Жарко, что ли?!"- щурится Ксанка, глядя на него. А парень, подняв глаза к нему, спокойно улыбнулся. В районе Каховки как раз и ходили слухи об этаком странном отряде головорезов. Помня об этом Даня ведёт своих боевых товарищей по широкой дорогой. Он сосредоточен. Дорога сама собою вывела их на цветущий луг. И дышать сразу стало легче. Но продолжать путь на закате было несподручно и вся команда устроилась на ночлег. На опушке леса был заброшенный кардон и там они заночевали. Вислоухов остался караулить, а остальные попробовали уснуть. Прежде развели костер и перекусили чем было. На дворе, конечно, лето..но ночи бывают и холодным, особенно если лежать на голой земле. Валерка уже крепко заснул, повернувшись на бок. И Данька потихоньку закрывает глаза. Ксанке повезло больше всех: друзья спят по обе стороны от неё и большая часть тепла от их курток доставалась ей. Ещё и Яшка набросил сверху свою куртку, а сам присел около костра. Остальные солдаты устроились чуть поодаль от них. Сидит цыган у костра и каждые пять минут оглядывается на друзей, беспокоится как бы чего не потревожило их и без того чуткий сон. Какая-то мошкара норовит попасть в рот, около костра их больше чем достаточно. Послышались за спиной какие-то шорохи, шаги. Парень подскочил и оглянулся. Всё тут же стихло. Он нащупал затканный за пояс револьвер и двинулся вперед. Он увидел как качнулись кроны деревьев и мелькнула какая-то тень. Доставая оружие он чувствует как холодеет кровь и немного дрожат руки. Но поскольку всё затихло, он решает что опасности нет. Медленно обернувшись Яшка натыкается на проснувшегося Даню и ненашутку перепугавшись, вздрагивает. - Ты чего подкрадываешься? - дрожащим голосом спрашивает цыган. - Ты что-то увидел? В чём дело? Яшка оборачивается и ещё раз нервно смотрит в тёмную даль, но так ничего подозрительного и не видит. - Да, нет. Показалось...А ты что не спишь? Тот вздыхает и слабо улыбается. Постояв несколько минут друг напротив друга молодые люди стали расходиться. Данька снова пристроился к спящим товарищам, но заснуть уже не мог. Он смотрел на Вислоухого, который судорожно бродил туда-обратно и прислушивался к шорохам. Затем он кинул взгляд на друга и с заботой спросил:" Яшка, хватит комаров кормить. Ныряй сюда". - Спать совсем не хочется. Посижу ещё немного. Данька оглянул спящих друзей и полностью набросил свою куртку на сестрёнку. Она съёжилась калачиком и совсем притихла. Даньке было немного грустно и он продолжил разговор:"Тебе не показалось, что люд в деревушке какой-то странный?!" - Так и есть, странный. Слово не вытянешь. - Ну ничего скоро мы найдём этих разбойников, кем бы они не оказались. И освободим народ от страха. - Думаешь они так быстро перестанут бояться?! - Не знаю...Но никакой нечисти на этих землях впредь не будет. Пока мы живы! Пока нас четверо! Ночь прошла тихо. На рассвете, едва на горизонте появились несмелые полосы алого оттенка, всадники свернули лагерь. Идти пришлось через густой лес. Тропинки были извилистыми, то резко приподнимались, то опускались. На земле много колючей травы и довольно высоких сорняков, что затрудняло путь лошадям. Величественные деревья виднелись отовсюду. То и дело встречались овраги и труднопроходимые, заросшие зеленью пруды. Воды в них обычно было покалено да и та холодная. В лесу влажность высокая, а верхушки деревьев защищали от дневного палящего солнца. Корням многих из них будто не хватало места под землёй, потому они проникали наружу. Массивные корни около трёх а то и пяти- семи метров обвивали землю вокруг своего дерева. Под ними рыли свои норки зайцы, а те что поменьше облюбовали жуки и другие насекомые. Где нигде можно увидеть гнёзда небольших птичек. Несколько раз останавливались по пути красноармейцы, делали привал. Бывало пару раз застревали лошади в зыбком иле и царапались о высокую крапиву, но кроме этого не встретилось особых трудностей у них на пути. Посреди густого леса они натыкаются на место, где предположительно останавливалась бродячая банда. Данька прошёлся до обгоревшего костра и крикнул остальным:"Надо бы здесь осмотреться получше." Подбежавший к нему бывший гимназист, протянул ладонь с несколькими гильзами. Даня посмотрел на них и всем своим видом показал как недоволен. - Ушли не так давно, - сказал Вислоухов. - Да, трава примята в той стороне. Если поторопимся то догоним, - доложил Николай Васильевич. Командир пристально посмотрел на своих товарищей. В этот же момент где-то неподалёку послышались выстрелы: сначала один, затем второй, а после целый град. Красноармейцы вскочили на коней и помчались туда, откуда доходили эти звуки. Пришлось преодолеть весь этот лес и добраться до следующей деревни. У огромных деревянных ворот с надписью: Малокаховка, стоит мельница и пустая телега. Тишина. Как по уговору, ничего не происходит. - Почему всё стихло?, - беспокоится Вислоухов. - Они что невидимки ?! - улёгся на спину Петя. - Надо пойти посмотреть что да как... - Не стоит этого делать. Так мы рискуем угодить в засаду, - посоветовал Николай Васильевич. - Тогда что ? - нервничает командир. - Надо переждать. - У нас нет времени ждать. Кому-то, возможно, нужна помощь. Тяжело вздыхает самый опытный и пожилой солдат, видя в какой сложной ситуации они оказались. Даня быстро принимает решение, поскольку от него зависят сейчас чьи-то жизни. - Ксанка, твой выход! Солдаты переглянулись. Валерка аккуратно постучал другу по спине:"Дань, опасно это." - Нет. Её не тронут,- Даня повернулся к сестре и продолжил:"Пойдёшь одна, гляди по сторонам. И чуть кого увидишь, так сразу возвращайся". - Поняла,- кивает девушка, поправляя воротник на рубашке. Яшка проверил правильно ли запряжена лошадь и попытался на ощупь определить насколько та быстра в беге. На всякий случай он подвёл к ней своего гнедого. Грустное и какое-то тусклое лицо боевого товарища так произвело на неё впечатление, что девушка и вправду начала тревожиться. А вдруг действительно её там поджидают?! Данька больше ни слова не произнес, смотрел как его сестренка отдаёт револьвер и запасные пули. Яшка забирает всё это у неё из рук, отводя взгляд в сторону. Помня о недавних событиях в Збруевке, он боится отпускать её одну, ведь тогда такая разведка чуть не стоила Ксанке жизни. Но, проситься идти с ней не решается. Проводив уходящую девушку, солдаты затаились в ожидании. Она прошла по ровной дороге, миновала несколько выбеленных хат. Малокаховка показалась Ксанке бедноватой деревушкой. И никого вокруг... Вышел ей навстречу седой старик и видно не удержался на ногах. Ксанка тут же подлетела к упавшему на колени сельчанину и попыталась помочь:"Что ж вы так, дядечка?! Поднимаетесь." - Ой, спасибо, внучка. Сила уже не та, да и ноги не слушаются. - Слышала я здесь выстрелы были...Как же так? - Были. Налетели вороны. Всё, что могли забрали: хлеб, зерно да и животину. - Жертвы были? - Было бы кому...На сорок с лишним домов: два с половиной старика. Всех молодых ди сильных воевать забрали. А ты, что одна тут бродишь? - Почти...Дедушка, вы скажите, в окрестностях кто из бандитов остался? Старик оглянулся, переминаясь с ноги на ногу:"Вряд ли..." - Сколько их было? - Если память не изменяет, то человек десять с небольшим. Ксанка уже не знала о чём спрашивать и тяжело вздохнула. А старик попросил о помощи: проводить его до дома. Он жил у самого конца Малокаховки, поэтому по пути им то и дело попадались на глаза перепуганные жители. Женщины в чёрных платочках всё сильнее прижимали к себе заплаканных босых детишек. Девушка проходит дальше и замечает, что у некоторых хат стоит ужасный плач. Ксанка остановилась у одной калитки и видит, как упавшая на колени женщина рыдает и трясёт за воротник лежащего на земле казака. Тот никак не реагирует на возгласы убитой горем жены. Вокруг неё качают головами и вздыхают другие сельчанки некоторые из них, очевидно, уже давно вдовы. Ксанка смахивает с лица покатившуюся слезу и продолжает путь, вспомнив в то же время, как ещё недавно прижималась к плечу брата, оплакивая погибшего отца. На своём опыте узнала она как горько терять родных людей. Когда проходит около часа солдаты начинают тревожиться. Данька сидит на земле с блуждающими глазами, прислушиваясь к звукам и шорохам. Валерка всё никак не мог найти себе место, маячил перед глазами. - А если с ней чего случится? А вдруг, среди них и вправду Лютый, тогда он её узнает и быть беде. - Не шуми,- тихо просит Даня. Вдруг со стороны деревушки показалась Ксанка. Друзья сразу насторожились. -Там никого нет. Мы опоздали, докладывает она спрыгивая с лошади. Командир собрался с духом и решил:"Обойдём станицу с той стороны. По коням!" Солдаты вновь отправились в путь, минуя окрестности Малокаховки. Примерно через час путешествия поднялся сильный ветер и с каждым следующим порывом он становился всё более устрашающим. Лошадям стало трудно идти и командир принимает решение прервать путь. Они находят место в котором земля сильно осунулась и в результате образовалась своего рода впадина. Здесь можно укрыться от ветра. Несколько высоких деревьев заглушали порывы урагана и лошади тоже могли немного передохнуть. Но и костёр было невозможно развести, ветер тотчас погасил бы его. Да, лето выдалось холодное. Ксанка сидит рядом с братом, прижавшись к нему и кутаясь лёгкой курткой. Объятия самого родного на этом свете человека согревало её сильнее любого одеяла. Валерка тоже пытался согреться как мог, сжимая кулаки и слегка вздрагивая от порывов ветра. Другие красноармейцы, привыкшие к пробирающему насквозь ветру и холоду, выглядят более спокойными. Яшка периодически исчезал из виду товарищей, посматривал на дорогу. В какой-то момент, он сам не заметил как прошёл несколько десятков метров по асфальту. В нём словно проснулась любовь к кочевой жизни и тяга к открытым дорогам. Всё вперёд и вперёд звала его таинственная даль. Парень остановился, чувствуя, как дрожат камни на его пути. Словно где-то неподалёку скачет целый табун. Вместо того, чтобы вернуться назад, он продолжает путь на встречу опасности. Ветер ещё не стих, хотя заметно потеплел. Вскоре парню пришлось остановиться. Уже виднеются всадники и они приближаются к нему. Но, что-то было не так...Яшка спрятался за находившемся неподалёку оврагом и стал наблюдать. Вскоре появились и те самые всадники. Но, они были не одни. Бандиты привели с собой около десяти мирных жителей, среди которых были женщины, старики и молодые парни. Когда их начали выстраивать в ряд около заброшенной ярмарочной сцены, цыган понял что именно сейчас произойдёт. Как бурнаши расстреляли их партизанский лагерь он уже видел и как рыдала Ксанка над отцом и, как сжимал кулаки Данька, обещая во что бы то ни стало освободить Збруевку от этих налетчиков. Может оттого сердце забилось с бешеной скоростью или так проникали в душу отчаянный плач женщин и молитвы стариков. Он и сам не понял как достал и зарядил револьвер, прицелившись в первого попавшегося казака. Его выстрел прозвучал первым. Как всегда, он попал в цель. Началась настоящая суматоха: мирные жители разбежались и стали прятаться от посыпавшихся выстрелов. Бандиты не могли разобрать кто стреляет по ним, потому палили во все стороны. Яшка в очередной раз прицелился, но в тот же час остолбенел. Дело в том, что попавшийся ему на глаза казак был как две капли воды похож на Сидора Лютого, которого не так давно якобы застрелил Данька. В этот момент неосторожности, он не увидел летящую в его сторону пулю. Пуля прошла на вылет и что самое интересное в ту же самую руку, что и в прошлый раз. Схватившись за раненое плечо парень опустился на колени, не издавая ни звука - к боли он привык. Пытаясь задержать кровотечение, он со всей силы (какая осталась) сжимает место ранения. На счастье красноармейца, его товарищи подоспели ему на помощь. Видимо они услышали выстрелы. Однако, отряд бандитов не собирался ждать прихода солдат и как только они заметили их приближение, то сразу умчались прочь. Данька поручил трём солдатам сопроводить сельчан обратно в их дома. Все они оказались жителями Малокаховки. В на скорую руку смастерённом шалаше, Ксанка обрабатывала раненую руку друга. Он безлико смотрел в пол, пока девушка пыталась остановить кровь. Это оказалось не так уж и просто...Несмотря на то, что пуля прошла на вылет, крови он потерял немало Промывая рану, Ксанка проводит пальцами вблизи небольшого отверстия от пули. - Ты чего? - встрепенулся парень. - У тебя ещё рубец от прежнего ранения не зажил,- беспокоившись говорит девушка и сразу продолжает:"Болит?" - Нет. Девушка продолжает перевязку, а он уставился холодным взглядом в пол, периодически поднимая на Ксанку глаза и тяжело вздыхая когда она затягивала на ране бинт. - Данька идёт...Уже придумал, что ему скажешь? Вместо ответа, Яшка помотал головой из стороны в сторону. - Не спорь с ним, посоветовала она. Девушка закончила, собрала свою аптечку и собралась уходить, но парень поспешно окликнул её:"Ксанка!" - Чего тебе? Немного подумав он изменился в лице и спокойно сказал:"Спасибо." Увидев нахмуренное лицо вошедшего брата, Ксанка передумала уходить. Встала в сторонке и наблюдала. Командир взглянул на друга с каким-то разочарованием и задумчивостью: "Что ж ты делаешь?" Цыган мгновенно поднял глаза на Даньку и было видно как ему хочется вскочить и высказать всё, что он только что ощутил, вступиться за себя, чем-то оправдаться. - Из-за тебя они уже не вернуться, затаятся и будут ждать. Мы тогда их никогда не поймаем. -Там были женщины и старики. Ты хотел, чтоб я спокойно наблюдал как их расстреливают? Данька молчал и всё продолжал смотреть ему прямо в глаза. Он выглядел таким спокойным и в тоже время твёрдым. Ведь прежде всего Данька чувствовал ответственность за жизни своих товарищей и особенно своих друзей. Конечно, он никогда не считал появление "неуловимых" своей заслугой, но ведь это он повёл Валерку, Яшку и собственную сестру против бурнашей и Лютого. Он считал это дело своим долгом перед погибшим отцом. То, что его друзья стали ему в этом помогать, он очень ценил. Потому он и считал, что если с ними что-нибудь случится, то вина за это ляжет на него. По этой причине, Данька не хотел ссориться с другом, тем более, что тот был ранен и в чём-то прав. Вряд ли Данька сам смог бы хладнокровно наблюдать за таким бесчинством. Парень смягчил тон голоса и спросил:"Как твоя рука?" Яшка немного удивился, но тоже предпочёл забыть об этом небольшом разладе. - Жить буду...Как назло в ту же руку! Вскоре к ним присоединился и Валерка. Друзья стали обсуждать то, что случилось. - Значит говоришь Лютый...- задумчиво произнёс командир мстителей, - Быть этого не может. - Может ты обознался? - уточняет бывший гимназист. Яшка вздохнул: он сам до конца не был уверен в том, что видел. - Если и впрямь это был Лютый, то они здесь больше не появятся. - Почему? - удивился цыган. - Потому что он знает, что нам под силу остановить его. - Что теперь будем делать, Данька? Данька не спешил с ответом, нужно было всё обдумать. В итоге они решили пока ничего не предпринимать. К обеду вернулись солдаты, проводившие жителей в Малокаховку и Мельников рассказал кое-что очень важное: "Один из стариков слышал о чём переговаривались бандиты. Они прячутся где-то в окрестностях и готовят следующую атаку на станицу Любимовку". Какие ценные сведения! Поскольку погодные условия улучшились, они могли продолжать путь. Мельников тоже слышал от сельчан, что предводителем банды якобы является казак Сидор Лютый. Он не знал кто это и почему у всей четвёрки это имя вызывает такой мандраж и негодование. Поэтому он подводит лошадь, к идущему впереди самому старшему товарищу и спрашивает. Пётр надеется, что тот что-нибудь знает об этом. - Что наши "мстители" уже знакомы с этим Сидором? - Знакомы. - Ты что-то знаешь об этом? - Как свои пять пальцев. - И что...? - Довелось пару раз встретиться с Иваном Щусь. Знал я его, когда Будённый ещё рядовым солдатом был. Толковый моряк, честный и совестливый. В своей жизни ни один пуд соли съел: отец и мать его погибли ещё до его женитьбы. Завёл он семью, детишек. И жили бы они так ещё лет сто не меньше, кабы не эта проклятая война. Разделились братья на своих и чужих и пошли по головам, да по трупам. А Иван собрал свой лагерь, партизанский. И детишки с ним...Про это мы краем уха слышали. Но только скоро их разбили.. - Как разбили? - Отряд того самого Лютого. Всех убили, кроме этой четвёрки. Ну, а про то как они из станицы прогнали бурнашей ты наверно слышал... - Слышал, конечно. Значит он - их самый главный враг. - Самые главные враги обычно находятся рядом с нами, так что мы не сразу их распознаём. Обычно они успевают подкрасться к нам слишком близко. - Я так не думаю. - Молодой ещё. Со временем поймёшь... Ксанка то и дело оборачивалась, посматривая на раненого друга. Спустя какое-то время пути и сам Даня заметил, что его друг стал отставать. - Привал, крикнул он. Яшка с трудом спустился на землю, закатив глаза от резкой боли. А Вислоухов, наблюдая за этим подшутил:"Как же тебя должны ранить, чтоб ты не смог держаться в седле?!" Цыган усмехнулся, в седле он ещё с самого детства. "А всё-таки им хорошо вместе!" - утвердил пожилой красноармеец, наблюдая как: на примятой траве сидит Ксанка, рядом её брат, а по другую сторону от неё Валерка о чём-то переговаривается с Яшкой. 3. " Пока мы живы..." До Любимовки нужно было шагать ещё около трёх часов. И солдаты очень боялись что опоздают. Ближе к вечеру красноармейцы добрались до цели. Любимовка - старая деревушка, раскинутая на большое расстояние: больше полу сотни домов, озеро, лесополоса и несколько долин с оврагами. Дороги были очень извилистыми, дырявыми, такими что даже лошадям было трудно преодолевать их. На подходе к станице дорога резко поднималась в гору. Красноармейцы благополучно добрались до Любимовки. В станице было спокойно и эта гробовая тишина даже как-то настораживала. Войдя в её окрестности солдаты вели себя очень осторожно. Шли так, чтобы в любой момент можно было спрятаться за невысокие, еле стоящие стены хат. Казалось, что даже их лошадки стараются не стучать копытами, чтобы не привлекать внимания. На краю деревни, на возвышенности стоял заброшенный трактир, где и организовали солдаты свой штаб. В трактире было большое помещение, в котором находились: барная стойка, деревянные стол и скамьи; был и погреб и несколько спальных комнат на втором этаже. Правда всё было обветшалым и облепленным паутиной. И конечно прохудившиеся крыша... Солдаты скромно поужинали и позволили себе немного отдохнуть. На крыше по очереди дежурили сначала Копытин, а потом и Мельников. Они договорились стоять на дозоре по часу. Пока Валерка бесцельно бродил по трактиру, изучая каждый угол и каждую щелочку Данька осматривал их револьверы. Яшка пристроился около стены и задремал, сидя на большой котомке с каким-о тряпьем. Ксанка заглядывала на полки, тумбочки, шуфлятки, пытаясь найти что-нибудь съестное или какую-то посуду. - Не богато, - разочаровывается она, держа в руке уже ссохшийся кусок чёрного хлеба. - Да им орехи колоть можно! - восклицает девушка. Данька поднимает глаза на сестру и мило улыбается её наивности. Остальные солдат, кроме Копытина, то же расслабились и стали отдыхать. Данька закончил возиться с оружием, встал, оглянулся и заприметив на одной лавке старое клетчатое одеяло поднял его. Затем подошёл к уже крепко спящему другу и тихонько укрыл его. Тот даже не шелохнулся. Трудная дорога измотала его и Яшка сам не понял как заснул. Так безмятежно прошёл этот час: старый солдат о чём-то шепотом переговаривался с Петром, пока с крыши не спустился Копытин. Он пришёл напомнить, что настал черед Петра. Он с неохотой взялся за оружие и отправился на свой пост. Данька спустился к своему товарищу, бывшему гимназисту, в подвальное помещение. Оно было довольно большим, но тёмным и безликим. Стены были сырыми, а пол каким-то мокрым. Жуткая картина! Лишь какие-то бочки, мешки, коробки и плесень по всем углам. Сюда точно уже давно никто не заглядывал. И двое ребят решили осмотреть здесь всё, но кое-что беспокоило их больше чем то, что они увидели. Жуткий запах, доводящий до тошноты и озноба. Валерка дошёл до противолежащей стены и немного отодвинув ногой наваленные коробки ужаснулся. У него мгновенно расширились зрачки и побледнело лицо. Тихим голосом он подозвал к себе друга и тот, подойдя застыл в таком же состоянии что и Валерка. Под грудой коробок лежали тела нескольких человек. - Очевидно хозяева трактира,- выдавил из себя Даня,- Интересно, как давно они тут лежат?! - Какие же звери это сотворили...Ты видишь, Данька, они даже ребёнка не пожалели. Так ярко звучали в словах бывшего гимназиста обида, злоба и боль. Он не знал, кто лишил эту семью жизни, но теперь точно знал что положит свою, чтобы защищать людей от бесчинств и кровопролитных расправ. В этот момент к ребятам вбежал Вислоухов:"Там Бегун тревогу бьёт. Кто-то к Любимовке подступает..." На крыше уже собрались все (включая Ксанку и проснувшегося от криков Пети, Яшку). Они смотрели как на горизонте появились всадники и с определённой скоростью подходили к станице. День близился к концу, было чуть больше восьми часов вечера. И солнце уже начинало садиться. Данька суровым взглядом проводил, вошедших в станицу бандитов. И на миг обомлел: ведь кажется тоже увидел всадника, как две капли воды похожего на Сидора Лютого. Николай Васильевич тоже был встревожен и шепотом начал разговор:"Что нам теперь делать: ждать или?" - Чего тут ждать: вот они - бандиты. Топить их надо! - возразил чуть громче Вислоухов. И уже двинулся в атаку, но сидящий рядом с ним Яшка, схватил его за рукав рубашки и остановил. А Данька одобрительно кивнул другу и со всей серьёзностью приказал никому не двигаться. Ждать... На удивление ребят, казаки вошли в станицу, как ни в чём не бывало. И их было значительно больше, чем думали "мстители". Николай Васильевич утвердил: "Нельзя позволить им здесь обосноваться". Даня занервничал и видя его сомнения, пожилой солдат продолжил:"Мы белых столько раз разбивали, справимся и с этими!" - Да. Вы лицом к лицу сходились с беляками в открытом поле. А теперь их больше и они лучше вооружены. И я даже не удивлюсь, если у них где-то здесь ещё оружие спрятано. Наше преимущество в том, что они о нас не знают. - Не пристало красноармейцу прятаться и бояться врага, - завёлся Вислоухов. - А мы и не будем прятаться, - успокаивает пыл товарища Валерка, - Мы заставим бояться и дрожать их! - И что делать будем, "мстители"? Колодцы отравим? - усмехнулся Пётр. - Отравим, но не колодцы, - сказал командир и переглянулся с лучшими друзьями. Прибывшие казаки устроились в большом доме местного атамана. Чтоб накормить и напоить их всех с ближайших домов пришли сельчанки. И вместе с ними...Ксанка. Её брат не слишком верил, что Сидор Лютый жив и только поэтому так смело позволил ей идти в разведку. Петра и Матвея оставили сторожить вход в станицу; Миша Вислоухов остался на той крыше и следил за всем происходящим сверху. Остальные аккуратно подобрались к дому, где расположились бандиты. Было уже темно и виднелись первые звёзды. Данька, притаившись за стенами хаты, закусывал губы и в глубине души переживал из-за слишком громкого смеха бандитов. Яшка пробрался в кромешной тьме на крышу и осторожно поглядывал в открытые окна, переживая за подругу. Женщины готовили разные блюда и как могло показаться не замечали присутствия совершенно посторонней девочки. Ксанка вела себя спокойно, стараясь не выдавать внутреннего волнения. Атаман то и дело поторапливал сельчанок, пытаясь во всём угодить гостям. Ксанка, убедившись что на неё никто не смотрит, вытащила маленький мешочек из кармана. В несколько кувшинов с вином она высыпала его содержимое: травяной порошок, который мгновенно упал на дно. На счастье "красных" Сидора Лютого здесь действительно не было. Был только казак очень сильно на него похожий. В какой-то момент Яшка ударился локтём о раму окна и это стук услышал один из бандитов. Он сразу стал прислушиваться и что-то подозревать. Увидев как он подходит к окну, Ксанка не на шутку пугается и как бы случайно роняет на пол поднос с несколькими кружками. - Растяпа, убери здесь всё! Девушка быстро принимается за работу и краем глаза посматривает на распахнутое окно. Но, вдруг происходит то, о чём она и подумать не могла...Тот самый атаман подносит один из тех самых кувшинов к кружке и собирается выпить сам. У Ксанки заходится дыхание от страха, ведь она не хочет чтобы пострадали невинные. Она не знает, что ей делать и не может придумать ничего лучше, кроме как просьбы о помощи. Ксанка понимает, что после этого их ждёт разоблачение, потому сразу примечает место в котором можно будет спрятаться от пуль. - Яшкааа...кувшин! Крик девушки приводит всех в недоумение. И то, что следом за этим прозвучал одинокий выстрел, который вдребезги разбил кувшин, предназначенный для бандитов. Они стали спешно доставать свои револьверы и стрелять в открытые окна. Ксанка успела спрятаться и потому пули её не задели. Перестрелка была шумной: бандиты, Яшка, Данька, Валерка и Николай Васильевич продырявили пулями все стены. У одного раненого бандита Ксанка отобрала револьвер и теперь тоже могла себя защитить. Спустя около десяти минут бессмысленной перестрелки, у Валерки закончились все патроны и как на зло один из бандитов оказался слишком рядом... Валерку затащили в дом и Ксанке ничего не оставалось как сдаться. В открытые окна и остальные уидели, что их товарищи схвачены. Данька приказал больше не стрелять, но сдаваться он и не думал. Видя, что и цыган тоже не намерен это делать, он свистнул ему:"Яшка, не вздумай больше стрелять!" Тот с большим усилием спрятал револьвер, в глазах блеснула молния. Один из бандитов, их предводитель оглянул перепуганных женщин и обратился к мстителям:"Эй, вы там...Выходите. Заканчивайте этот цирк! Не то пристрелю этих двоих". Данька приказал Николаю Васильевичу уходить одному и предупредить остальных. Он хотел, чтобы ушёл и Яшка, но цыган отказался от этой затеи. "Вместе пришли, вместе и уйдём - и не важно куда!" Увидев подростков бандиты, конечно, расхохотались. Но, недооценивать противников не стали. Ребят закрыли в подвальном помещении, чтобы решить что с ними делать. Здесь снова сырость и полумрак. Они молчали минут двадцать. Теперь никто не знал, что делать. А Яшке совсем худо...Всё смешалось: боль от ещё не зажившей раны, переживания и зашкаленный пульс. Ксанка с жалостью смотрит на него, хочет что-то сказать, но не решается. Скоро двери открываются, ребята устремляют недоверчивые взгляды на вошедших казаков. Ни капли страха...Их невозможно сломить. Бандиты уводят с собой командира мстителей и только после этого боевой дух его товарищей немного угас, но только немного. - Они ведь не убьют его..? - жалобно проговаривает Ксанка. Остальные молчат. Они и сами на это надеются, но с каждой минутой отсутствия их друга эта надежда уменьшается. Этот казак со спины был так похож на Лютого, что Данька даже смутился. А тот чувствовал своё превосходство над беспомощным ребёнком. - Что вы в этой глуши забыли. И сколько ещё вас таких? - Достаточно, чтобы начать бояться!- уверенно говорит Данька. - В таком положении я бы сперва думал, а потом уже говорил. Или красных этому не учат?! Ну, что молчишь мальчик...Говори уже что-нибудь! Откуда? Сколько? Где? Напряжение нарастало. Даньки всё нет и нет. Ожидание кажется неуловимым страшнее любой пытки. Но одно радует: выстрелов не слышно. Среди тревожной тишины всё-таки звучит нежный девичий голосок:"Не прислоняйся больной рукой к стене...Вон ещё кровоточит, а тут плесень. Будет заражение." Чёрные, как угли глаза мгновенно устремляются на неё с болезненной благодарностью и лаской, но чувственный взгляд остаётся безответным... Девушка погружена в раздумья о судьбе брата. Сейчас её волнует только он, его жизнь. Но и остальные друзья тревожатся не меньше. Валерка прокручивает в голове множество идей, но ничего толкового не находит. - А если...- несмело начинает Яшка тревожным тоном. И все тут же оборачиваются на него. - О чём ты? - словно не понимает друга Валерка. Тот не стал договаривать, только безнадежно опустил голову. Наконец-то послышались шаги...Красноармейцы застыли в ожидании. Вошедших было двое и то, что Даньку так и не возвратили не придавало спокойствия. Неуловимые стали переглядываться, опасаясь уже не только за жизнь друга, но и за собственные жизни. Их вывели на улицу. Ксанка прижималась к Валерке. А тот пытался казаться сильным духом, но...Но все они застыли как вкопанные, когда увидели смастерённую виселицу. Валерка от неожиданности попятился назад, но кто-то толкнул его в бок револьвером. Так близко к смерти они ещё ни разу не стояли. Но, вместе с ними на грани оказались и некоторые из местных жителей, например вся семья атамана и некоторые из сельчанок. Предводитель шайки подошёл к бывшим партизанам и сурово поглядел на них. Ребята плохо сдерживали страх и ярость и всё это читалось у них на лицах. А казак подносит ближе к попавшимся солдатам один из сохранившихся кувшинов. И они тут же бледнеют. Казак сам начинает разговор, принюхиваясь к отравленному вину:"Это чьих рук дело? Что в этом кувшине? Крысиный яд?" "В самый раз для вас!"- подумала Ксанка, но сказать не решилась. Это значило бы подписать всем её друзьям смертный приговор. Вместо этого, она мягким и каким-то детским голоском пытается оправдаться:"Да что вы, дядечка?! Вы нас с кем-то перепутали. Вам бы скорее гнаться за теми, кто тут по вам стрелял. А мы то, что сделали?" - Ещё одно слово и первой лишишься головы, прыткая какая! Ещё час назад револьвером размахивала, а сейчас она уже ни при чём и не при делах! - Лет то тебе сколько?... В куклы небось ещё не разучилась играть!- подошёл один из казаков, с седыми висками. Видно довольно пожилой и, увидев его Ксанка тут же подумала:"Его то как сюда занесло?!" Тот, что был так похож на Сидора Лютого внешне, оказался таким же жестоким и внутри. Он отдал приказ о расправе над выбранными жителями. Казнь красноармейцев он оставил напоследок. У атамана Степана Рыбникова было трое сыновей: один немного старше неуловимых, второй примерно их возраста, а третий совсем мальчишка. И красноармейцев наконец осенило, почему атаман был так дружелюбен с налётчиками. Он боялся за детей. И теперь их убьют на его глазах, а потом и его самого. Не так пугала друзей собственная смерть, как то, что происходило в эти мгновения. У Ксанки была, можно сказать, аллергия на подобные расправы, поэтому чувствуя как земля уходит из под ног, она повернулась боком к происходящему. Они не хотели просто стоять и смотреть. Валерка опустив глаза, увидел как стоящий чуть-чуть впереди Яшка, уже практически развязал руки. Чтобы никто этого не заметил, бывший гимназист делает шаг вперёд. Но, что это им даст...Ведь он серьёзно ранен, а друзья всё ещё связанны. Когда первый сельчанин был убит, Валерка зажмурил глаза, а Яшка отвёл взгляд на стоящую рядом Ксанку. Много горя простому люду причиняла война...А всех жертв не счесть. Когда предводитель шайки стал снова приближаться к красноармейцам, у тех появилась дрожь. К горлу подступил ком и сильнее забились их сердца. Они точно знали, что не дадут друг друга в обиду, даже если одному из них это будет стоить жизни. Когда казак подошёл, Яшка уже успел развязать руки. Тот уставился на них, словно выбирая новую жертву. Неуловимые встали плечом к плечу, так близко что даже ощущали биение сердца друг друга. А он смягчил лицо, снова протянул кувшин и сказал:"Может всё-таки попробуете, что ваша подружка тут намешала?! Или вон, ты сама попробуй!" Казак поднёс кувшин к самому лицу девушки, а она и не дрогнула. Стоявший рядом Яшка не выдержал и освободившейся рукой опрокинул кувшин на землю. Вот тут Ксанка наконец-то по настоящему испугалась...Казак залился злобой, а его пристальный взгляд обещал красноармейцам проблемы. Он отряхнул рукав от нескольких каплей отравленного вина и злобно усмехнулся. - Не зря эту чёрную заразу истребляют с наших земель! Теперь понял за что... Бандит явно определился со следующей жертвой, чего никак не моли допустить Валерка и Ксанка. Но, на их удивление Яшка был спокоен как удав и даже когда его уже подвили к виселице. Он даже усмехнулся и сказал своему врагу:"Ничего кроме тела ты не убьёшь!" Его друзья сникли, глотая горькие слёзы. А Яшка даже умереть собрался так же как и жил - любя эту самую жизнь и не потеряв честь! Валерка пытается успокоить подругу, хотя сам ели держится на ногах. Он говорит ей:"Он с нами всё равно будет. Всё равно, слышишь?" Но, ей уже всё равно...Смотреть на это Ксанка не будет, тем более что от слёз перед глазами всё плывёт. Опустив голову вниз девушка чувствует как подул холодный ветерок и где-то неподалёку скачут лошади. "Пока мы живы...Он будет с нами."- добавляет Валерка, смотря прямо в глаза своему другу. А тот будто услышал его шёпот и одобрительно кивнул. Вдруг послышался первый выстрел, который повалил на землю казак, собиравшегося затянуть узел на смуглой шее цыгана. Он сразу понял - это их товарищи подоспели! Яшка не долго думая прыгнул через себя назад за смастерённое место для казни. Предварительно выхватив у лежащего казака револьвер. Самый младшей сынишка атамана развязал Валерку и Ксанку и те вооружились. Снова стрельба. Кто-то палил с самой криши, а кто-то из-за стен хат. Ксанка, стоявшая за стеной дома атамана, вспомнила, что они не знают где Данька. Девушка рванулась вперед, уворачиваясь от летевших в её сторону пуль. Яшка повернувшись, увидел как в неё целятся сразу несколько бандитов. Прищурившись он выстрелил в одного, а затем попал в другого. Так она целой и невредимой вошла в дом и сразу столкнулась с одним из шайки. Перекинув его через себя, девушка на мгновение подумала, что не прошли зря их с Яшкой тренировки. За ней в дом вошёл Вислоухов и они принялись искать друга. Тем временем на улице царил переполох. Всё пропахло порохом. Яшка поменял место, сидеть там было уже не безопасно. Валерка старался не высовываться, стоя за стеной соседнего дома. Но казаков будто становилось всё больше и больше. Не найдя в доме своего брата, Ксанка забила тревогу. Вместе с Вислоуховым они покинули дом и снова оказались на улице. Копытин и Мельников сидели на крыше одного из домов и им было легче отстреливаться. Валерка крикнул Ксанке:"Нашли?" - Нет. Его там нет, - ответила она в перерывах между выстрелами. - Где же он может быть? - Надо пройтись по остальным домам, - предложил Яшка, стреляя куда- то в сторону. Шайка казаков понемногу затихает, но неуловимым кажется, что это затишье перед бурей. Так и есть...Ксанка и Вислоухов отправляются в соседние хаты, в поисках товарища. В это время им в спину кто-то целится. Но вновь бандитам не удаётся их задержать: из-за одной стены показывается Яшка и с помощью кнута предотвращает попытку казака выстрелить, а из-за другого угла Валерка метнул нож. Ребята переглянулись: как-то одновременно у них получилось вступиться за друзей. Пока два красноармейца осмотрели один из домов, казаки придумали что-то получше бесцельной стрельбы. Один из них бросил гранату прямо к стене, за которой стоял Валерка и сам сразу бросился бежать. Парень не сразу заметил угрозу, но на его счастье верный друг был рядом. Яшка понял, что сейчас будет взрыв и быстрым движением рванул друга за руку и отбросил в сторону. Прозвучал оглушающий взрыв. Всё это произошло за доли секунды, так что сам спасённый красноармеец ничего не успел понять. Даже Вислоухов и Ксанка нагнулись, услышав этот грохот. Они обернулись и не поверили своим глазам. Копытин и Пётр Мельников тоже увидели это и спешно спустились вниз. Оставшиеся казаки разбежались кто-куда, но их было немного и догонять их стали Николай Васильевич, атаман и некоторые их местных жителей. Остальные красноармейцы подскочили к своим раненым друзьям. Валерка очнулся первым, ещё до прихода товарищей. Всё было в тумане. Как в замедленной съёмке, он видел дым, раненых рядом бандитов и подбегающих друзей. Парень попытался подняться и практически смог. Правда его оглушило и он ничего не сылашал, только шум в ушах. В страхе, Валерка оглядывался по сторонам в поисках своего товарища. Всё расплывалось... И вот неподалёку он точно разглядел красную рубаху...А потом лицо своего друга. Отталкивая, пытавшегося ему помочь Петю, Валерка спотыкаясь побрёл к лежащему Яшке. Присев возле него, бывший гимназист потряс его за плечи. Но, цыган не реагировал. На лице у него были свежие кровоподтеки, раны, шрамы, губа разодрана...Лежит так, словно и не дышит. Копытин даже снял фуражку, протерев лоб и опустив глаза. С цыганом уже тоже попрощался Петя. Ксанка добежала из последних, прижалась спиной к тому, что осталось от стены. Валерка пытался тихоньку нащупать пульс на руке и все замерли в ожидании. Подняв на товарищей глаза он бледнея произнёс:"Пульса нет..." Девушка выронила из рук револьвер, который прежде сжимала в руках так сильно, что никаким взрывом его невозможно было вырвать. Протяжно вздохнув она всхлипнула, но заплакать сил уже просто не было. Клпытин тихо покачал головой и произнёс: "Жаль, весёлый цыган был...Очень жаль. " А Валерка нависал над Яшкой, поглядывая то на его уже безжизненное лицо, то на собственные руки выпачканные кровью друга. И признать, что его уже нет, Валерка не мог и запрыгать от радости что бандиты повержены и люди спасены тоже не мог. Все так и стояли на своих местах...Вислоухов подошёл чуть ближе к уже терявшему равновесие красноармейцу и заговорил:"Нам надо идти. Командира ещё найти бы надо. Я найду брусок - и место найду... Схороним по людски." Но Валерка продолжал нащупывать пульс, надеясь что он всё - таки появится. Что вот-вот Яшка начнет дышать...Он сжимал его руку всё сильнее, кажется лишаясь рассудка, всё время повторяя:"Он должен жить...Он должен жить..." Парню явно самому было не хорошо: он наклонялся то вперед, то назад. Глаза его разбегались от растерянности. Цыган так и не шелохнулся. Валерка держал его за руку словно живого и вот кажется он понял что всё же случилось: у него на глазах накатились слёзы. Ксанка была бы рада заплакать, возможно стало бы не так больно. Но она не может. Хотя ей очень очень хочется. Кажется все слёзы закончились...выплакала. Но, глядя на безжизненное тело друга, девушка думает лишь об одном: знала бы она раньше, что всё так обернётся, то сказала бы ему... Все красноармейцы уже собрались: Копытин пошёл дальше по домам искать командира; Вислоухов стал искать брёвна или бруски для могилки и даже уже нашёл лопату. Посмотрев на него Ксанка, собрав всю волю в кулак, выдавила из себя:"Я не буду на это смотреть." Тот кивнул ей, понимая что значил для Валерки, Даньки и Ксанки этот парнишка. - Я сам всё сделаю, ты иди ищи брата! Девушка делает несколько шагов вперёд, напоследок всматриваясь в лицо друга, чтобы запомнить его на всю свою жизнь. Постояв рядом с ним, она опустила голову и, сглотнув через силу направилась вслед за Копытиным. Валерка только остался рядом, не смог уйти. Вислоухов подошёл к ним, уже вырыв неподалёку яму. Как только бывший чекист увидел её за спиной красноармейца, сразу понял, что тоже не сможет на это смотреть. Но, отпустить руку товарища парень не мог. Никак не мог. Он так жалел, что редко извинялся перед ним и что когда-то считал его в лагере Ивана Щусь лишним. Но теперь им придётся расстаться... Валерка только собрался встать, как что-то привлекло его внимание. Парень замер. А Вислоухов уже собирался оттащить их погибшего друга в сторону, но Валерка оттолкнул его. - Стой. Он вздохнул...- обнадёживающим голосом говорит бывший гимназист. Вислоухов нервничает:"Тебе кажется, Валерка. Такое бывает - мы не можем поверить, что близких нам людей больше нет..." - Нет, нет. Я точно видел. Парень снова присел рядом с другом и стал присматриваться. - Это уже полный бред. Столько времени прошло. Если бы был жив, он бы уже очнулся. Но, Валерка полностью уверен в обратном и его не переубедить. - Я же видел...- уже безнадёжно повторяет солдат, внутри уже соглашаясь с тем, что возможно ошибся. Как только Вислоухов помогает ему подняться и направляет в сторону, предупредив не оборачиваться, происходит чудо. Яшка медленно поворачивает голову и шепотом произносит имя своего друга. Но и этого шепота хватает, чтобы Валерка замер на месте, а потом и повернулся. Каково же было его удивление, когда он увидел, как его друг застонал от резкой боли и повернулся на бок. - Яшка...! Яшка! Валерка подбежал к нему, не зная как сдержать и слёзы и улыбку. Вислоухов был удивлён не меньше. Они хотели помочь ему подняться, но цыган не смог даже толком открыть глаза. В конце концов он всё же смог сесть, откинув окровавленную голову на стену, Яшка с трудом даже дышал. Валерка сидел рядом, приводя его в чувства каждый раз, когда парень вновь затихал. Вскоре к ним подошли и остальные Петя, Копытин и Ксанка. И Данька, которого как оказалось заперли в дальней хате. Ксанка присела рядом с цыганом, кажется появились капельки - слезинки. Он посмотрел на неё, не найдя сил что-то сказать, слегка улыбнулся. Одну его руку сжимал Валерка, а вторую теперь Ксанка. Данька расспросил обо всём, что случилось оставшихся ребят. - Данька, он не сможет идти. Он даже сидит с трудом, - доложил Валерка командиру, когда тот принял решение идти вперёд. Пока они говорили, Яшка снова потерял сознание. - Остаёмся в Любимовке. Надо у кого-то остановиться. Вислоухов вмешался в разговор:"Сестра атамана живёт за пригорком, там безопасно. Она примет нас." Данька кивнул и команда поплелась на другой конец станицы. На смастеренных носилках несли раненого товарища. Домик, в котором их приютили был небольшим, с низкими потолками, маленькими и светлыми комнатками. В самой дальней из них расположили раненого. Ксанка и Валерка суетились возле него. А Даня спросил у сестры: "Что-нибудь нужно?" - Да. Ведёрко прохладной воды и тряпья чистого принеси. - Хорошо, сейчас. Хозяйка дома предоставила всё необходимое и нашла местечко и для других солдат, на веранде и в бане. Им тоже требовался отдых. Примерно через несколько минут вернулись Николай Васильевич, атаман и некоторые местные казаки. Они разбили тех, кто остался от шайки и прибыли обратно в станицу. Валерка, снова держа друга за руку, беспокоится и пытается удержать его внимание. - Яш, смотри на меня! Смотри на меня... Но цыган временами закатывает глаза и снова и снова теряет сознание. - Как он? - спрашивает Ксанка через плечо. - Плохо. Нет- нет и куда-то проваливается. - Яш...не пропадай, - громким голосом Валерка обращается к друг, тряся его за плечи, чтобы привести в чувства. - Ксанка...Ксанка у него жар поднялся!- испугавшись говорит красноармеец. Вошедший Данька слышит это и посылает Петра в станицу, чтобы тот нашёл доктора. Мельников выбежал на покрытую тьмой улицу, она была переполнена сельчанами. В суматохе он и забыл про повешенного бандитами парня. Он подошел к плачущей женщине и спросил:"Здесь есть доктор? Нам очень нужна помощь. Нашего солдата ранили." - Какое мне дело до вашего солдата, если моего сына убили?! Пётр отходит от убитой горем сельчанки и обращается уже ко всем станичникам. - Помогите кто-нибудь! Одна из женщин стоящих в толпе вышла вперёд. Молодая, на вид не старше тридцати лет, в длинном чёрном сарафане и спадающим с пшеничных волос платочком. - Идём со мной. Доктор наш за тем оврагом живёт. Она подвела его к неприметной избе. Женщина постучала в полуразбитые окна, затем в покосившуюся дверь. - Серафим Кузьмич! Серафим Кузьмич! Изнутри послышался ленивый хриплый голос:"Иду. Кого это на ночь глядя принесло?" - Открывай Семён Кузьмич! Беда у нас...Солдатика гранатой ранило: ни жив, ни мёртв. Нужна ваша помощь. - Так кто ж его ранил?! - А вы что ж не слышали, что здесь творилось?! Бандиты налетели, устроили расправу. А солдатики эти за народ простой заступились. Вот и досталось им... - Хорошо. Соберу кое-что своё и двинемся в путь. Старик жил в пятнадцати минутах ходьбы от дома, где остановились красноармейцы. Поэтому Мельников отсутствовал около получаса. Войдя в комнату, Серафим окинул взглядом раненого: тот лежал в беспамятстве, перепачканный кровью; ворочался, поворачивая голову то в одну то в другую сторону; тяжело дышал, будто из последних сил. - Так, - вздохнул старик,- Для начала тряпок чистых и бинтов, прохладной воды и одеяло тёплое тащите! Валерка довольно быстро всё принёс. Старик продолжал осматривать раненого и снова спросил:"А это что у него с рукой? Давно ранение получил?" - Нет, недавно. - Кто перевязку делал? Ксанка немного испугалась и тихо ответила:"Я..." - Неплохо. Даже очень неплохо. Достойная смена подрастает. - Вы поможете ему? Помогите пожалуйста! - Конечно помогу...Вы ещё на его свадьбе погуляйте! Данька взволнован, что старик будто ничего не предпринимает и сам начинает разговор:"Вы уверенны, что знаете как ему помочь?!" - Сынок, я пол станицы на ноги поставил, когда твой отец ещё в школу ходил. И больше сотни таких вот солдатиков спас. Так, перевязку я сменю, кровоточит. Видишь, пылью и сажей покрылась, надо промыть и обработать, а то заражение крови будет. Старик продолжал смотреть на парня и практически не прикасаясь к нему ставил диагнозы. - Сотрясение мозга, как пить дать...Ещё какое! И плечо вывихнуто... Глядя на юношу, который ворочался и тихо стонал, старик снова говорит:"Вон как за жизнь цепляется! Видно есть, что терять ему..." - У него жар просто, - говорит Ксанка не совсем понимая, что имеет ввиду лекарь. А тот улыбнулся и по -доброму сказал:"Дочка, если человек очень хочет жить - то он будет жить! А он видно кому-то очень нужен..." Неуловимые переглянулись и подумали, что старик возможно по-своему прав. - Так он будет жить?- переспросил Данька. - Если протянет до утра, то будет. Тут Яшкины друзья напряглись, что это значит? И Ксанка первой решилась спросить:"Значит он может не выжить? Так..?" - Первые часы после ранения или болезни организм усиленно борется. Он либо одержит победу над смертью, либо проиграет... Спустя минуту тишины, старик продолжил:"Надо чтобы с ним рядом постоянно кто-то сидел...И укройте по теплее, чтобы жар вышел." Он уже собрался уходить, но остановившись подумал и сказал ещё кое-что:"Спасибо вам ребятки, за помощь и спасённые жизни. И цыгана вашего не оставляйте. Не бросайте одного в Любимовке. Один он точно проиграет жизнь..." Оставив какие-то сухие корешки и объяснив Ксанке как готовить из них отвар, когда парень очнется, старик ушёл, не взяв никакой платы.