" Громыхает гражданская война..."

4. "Не отходи от меня..." Стояла глубокая ночь. Ксанка опускает белый платок в кувшин с прохладной водой и подносит к раненому. Жар до сих пор не спал, хотя с момента ухода доктора прошло около получаса. Платок, который девушка накладывала на лоб лежащего друга, очень быстро нагревался и приходилось часто окунать его в холодную воду. Рядом с кроватью, на которой он лежал стоял деревянный стульчик. Ксанка всего на минутку присела, всё это время она стояла на ногах. В коридоре Данька лёг прямо на пол (хозяйка постелила ему несколько одеял). Он заснул, но с условием: если Яшке станет хуже или лучше, его тут же разбудят. Валерка спал в углу комнаты на матрасе. Парень сомкнул глаз только после того, как договорился с Ксанкой что через часок он её сменит. Девушка смотрит на спящего друга: хотя спит он или снова потерял сознание она точно не знает. Но, главное что он дышит. Ксанка, не зная уже чем ещё помочь другу, заботливо поправляет немного сползшее одеяло. В какой-то момент она оборачивается на Валерку, тот крепко заснул и во сне что-то бормочет едва слышным шепотом. На стареньких часах - 4 утра. Все волнения и страхи девушки рассеиваются, когда Яшка снова поворачивает голову, только уже медленно и спокойно. Видно он просто спит. Тогда она выдохнув, несмело улыбается, глядя на друга. Положив маленькую ладонь на смуглый лоб парня, Ксанка чувствует, что жар начал потихоньку спадать. Теперь она точно успокоилась... Сидя рядом с Яшкой, девушка как-то неожиданно для себя и даже впервые понимает, что может просидеть вот так много много...лет и даже всю жизнь. И будить кого-то из ребят, она уже не захотела. Вдруг в комнату вошла хозяйка дома и тихим голосом поинтересовалась:"Не устала ещё? Может отдохнёшь немного?!" - Нет...Я не устала. - Как он? - с материнской заботой говорит женщина. Ксанка снова оглядывает друга, скорее не для ответа, а чтобы порадовать саму себя и шепотом отвечает:"Жар вроде спадает. Спит. Лекарь сказал, что у него возможно сотрясение и вывих." - Ой, бедняга!- вздыхает гостеприимная сельчанка, - Ладно, пойду я... Ксанка снова присела на стул. На самом деле она даже очень устала, но смотря на друга которого они уже практически похоронили, девушка понимала что по сравнению с ним, ей даже очень хорошо. Проходит ещё около тридцати минут. Девушка снова замечает, что Яшка начинает постанывать. Она подскакивает к нему, оказалось снова жар. Именно то, чего Ксанка боялась. Ведь приближается утро, а он так и не пришёл в себя. И всё это время она помнит слова Серафима о том, что если Яшке не станет легче до утра, то он может совсем не подняться. И вот она видит, как её боевой товарищ медленно открывает глаза и болезненным взглядом устремляется на неё. Сглотнув, парень оглядывает всю комнату. Прикрыв глаза он выдавил из себя:"Где я...?" Он говорил так тихо, что Ксанка наклонилась ниже чтоб услышать. - В безопасности. Всё хорошо. Тебе ещё рано говорить... Парень похоже потихоньку стал приходить в себя: он уже отчётливо видел всё, но только плохо помнил, что именно произошло. Он поворачивается к сидящей рядом Ксанке и так же тихо говорит:"Очень хочется пить." - Сейчас... Подняться он так и не смог, поэтому только приподнял голову. Сделав всего несколько глотков дрожащими и посиневшими губами, парень снова уронил голову на подушку. - Что-нибудь болит? - говорит девушка, глядя на него с жалостью. Яшка только кивает и снова закрывает глаза. Он так быстро затих, что Ксанка перепугалась и спешно схватила его за руку, пытаясь нащупать пульс. - У страха глаза велики! - шутит она сама над собой, улыбаясь. Утро. Яшка немного морщиться от ярких солнечных лучей и просыпается. Повернув голову в сторону окна, он видит, что Ксанка сладко спит, сидя на полу и запрокинув плечи, руки и голову на кровать. Робким голосом он пытается разбудить её: "Ксанка...Ксанка..." Но девушка видно только под утро и заснула. Немного подождав он протягивает руку и дотрагивается до её плеча. Так она сразу вздрагивает и протирая глаза, немного удивляется: и тому, что он очнулся и тому, что она сама не помнит как задремала. - Как ты себя чувствуешь? - Не знаю...Почему-то резкая боль в спине. Ксанка, что происходит? Она подняла брови от удивления:"Ты что ничего не помнишь? Вот это новость..." Яшка уже сам перепугался оттого что толком ничего не помнит. - Ладно, пробелами в твоей памяти займёмся потом. А пока давай попробуем встать, ну или хотя бы сесть. Голос девушки как-то повеселел. Она подошла к кровати, на которой лежал её друг и убрала в сторонку деревянный стул. - Попробуй встать!- заботливо говорит Ксанка. Яшка вздыхает и с нахмуренным лицом пытается подняться. Только совсем немного оторвавшись от кровати, он снова теряет силы и едва не падает обратно. Но, Ксанка успевает удержать его. Схватив друга за плечо, Ксанка сильно надавила, оказалось что на место вывиха. Он вздрогнул. - Ой, прости. Держишься? - Вроде. Ксанка отпрянула, но что-то улучшения в состоянии её друга, девушку совсем не радуют. - Что? - спрашивает Ксанка, видя как тускнеет лицо Яшки. Он дотрагивается раненой рукой до предплечья и снова морщиться. - У тебя вывих. Яшка смотрит на подругу, закатывая глаза и тяжело вздыхая. - Давай по-порядку...Что именно ты помнишь? - Помню...Помню как началась стрельба, потом вы с Вислоуховым пошла искать Даньку, - цыган замолкает и с настороженностью спрашивает:"Вы нашли его?" - Да всё хорошо. Что дальше? - Потом я спрятался за той же стеной, что и Валерка, а потом...ничего, темнота. Какие-то проблески света и снова темно... - Всё ясно. Ты не помнишь момент взрыва. Это пройдёт, не переживай. Давай я подложу ещё подушек под спину, чтоб тебе было легче сидеть. Яшка по прежнему говорил едва слышным шепотом, немного охрипшим, да и вообще говорить ему пока было тяжело. Дыхание всё ещё было неровным: то замедлялось, то учащалось; и пошевелить левой рукой он не мог из-за вывиха, а правая донимала из-за раны от сквозной пули. В комнату вошёл Валерка и сразу приободрился:"Наконец-то тебе лучше! Мы так перепугались ночью. Ну, как ты?" - Как висельник! - А что с твоим голосом? - тревожится Валерка. - Он ведь только только очнулся...А час назад вообще говорить не мог. Ксанка принялась готовить отвары, как показывал Серафим Кузьмич. Валерка пока рассказывал другу, как они разбили шайку неприятелей. Петя Мельников совершал свою запоздалую утреннюю пробежку. Он обычно бегал до подъёма всего лагеря, до шести утра. Но сегодня он только к восьми и проснулся. Тяжелая выдалась ночка у красноармейцев. Вислоухов и Копытин вызвались помочь по хозяйству: натаскали воды, заточили все садовые инструменты, починили лестницу на чердак и поправили покосившийся забор. Николай Васильевич вместе с дочкой хозяйки, восьмилетней девчушкой Алёнкой, отправился с утра в сад, собрать невеликий урожай. В это время Данька накормил всех лошадей и вывел их на задний двор. В калитку постучали. Местный атаман зашёл поблагодарить спасителей Любимовки. Он нашёл Даньку и начал разговор:"День добрый! Ты значит будешь командир?!" - Ну, я...Данька! Даниил Щусь! - Михаил Степанович! Они пожали друг другу руки. - Ну, отдохнули хоть чуток? Данька в ответ только улыбнулся. - А как ваш раненый, выжил? Командир мстителей немного задумался:"Пока не ясно. Надеемся, что поправится." - Мда..Сегодня днём похороны будут: того паренька и хозяев трактира, которых вы нашли. - У всех вряд ли получиться, но кто-нибудь из нас обязательно придёт. - Хорошо. И спасибо, что помогли. Мы ведь вам теперь жизнью обязаны. - Не стоит...Это наш долг! Атаман удалился, а Данька ещё долго смотрел ему вслед. Он не знал, что Яшка уже очнулся, поэтому пока был не в духе. Хозяйка дома приготовила для всех завтрак. Солдатам, работающим во дворе, он накрыла стол на веранде. А Николая Васильевича и дочурку, она покормила ещё до того, как они ушли. Данька вошёл к друзьям и принёс на подносе завтрак для троих. - С добрым утром! Ну, как самочувствие солдат?! - улыбнулся вошедший. - Руки, ноги на месте и хорошо! - собрав все силы говорит парень. Радость Дани быстро сменяется на грусть, когда он видит, что его другу не стало лучше. Его природная смуглость скрылась за бледной маской, а глаза так яростно горевшие прежде, померкли. - Не хочешь поесть? - сочувствующим голосом спрашивает Даня. - Да, ему сейчас не помешает...- наливая в кружку приготовленный отвар, говорит Ксанка. Яшка немного приподнимается и сразу меняется в лице. Данька видит это изменение и тихо спрашивает:"Мутит...?" Тот кивает в ответ. - Отнеси Валерка поднос на кухню. Поедим там попозже. Хозяйка принялась выпекать хлеб и удивилась, когда Валерка вернул еду. - Может я что другое приготовлю... - Нет, что вы...Он всё равно есть не будет, а мы попозже будем...Спасибо. Сестра атамана была добродушной женщиной. Между ней и братом была большая разница в возрасте, поэтому их отношения не были такими же крепкими как у Дани и Ксанки. Гостеприимная хозяйка, Устинья Степановна, была худенькой и бледнолицей. Чёрные маленькие глазки едва виднелись из-под длинных ресниц. Волнистые, тёмно - русые волосы она заплетала в толстую косу, а потом спиралью закручивала на голове. Оставшись вдовой ещё в 1915 году, она выживала как могла. Женщина всегда была рада гостям, несмотря на нужду. Когда она впервые вышла замуж, то была ещё совсем юной девочкой и прожила в этом неравном браке меньше года. Её супруг был военным и суровым человеком, он конечно не обижал молодую жену, но она не любила его. Из-за своего вспыльчивого характера он погиб в бандитской драке. Второй раз Устинья вышла замуж только через несколько лет. И на этот раз её семейное счастье состоялось. Но мирное течение жизни было разрушено войной...Её муж трагически погибает, оставляя Устинью вдовой и обрекает маленькую дочку расти без отца. Но несмотря на то, что война лишила её счастья, Устинья не озлобилась как другие. Она посвятила свою жизнь воспитанию дочери и помощи нуждающимся людям. И когда встал вопрос о том, что нужно приютить солдат, Устинья нисколько не сомневалась и потому быстро приняла решение. Ксанка подала другу металлическую чашку с приготовленным отваром. Он сделал один глоток и закашлялся:"Что это за гадость такая?!" - Пей. Это поможет. - Чем? Чтоб я побыстрее ноги протянул?! - отшутился Яшка. - Если хочешь встать, так пей и не задавай вопросов. Сдавшись, он всё же допивает всё до конца. Валерка, сидевший рядом, забрал у него из рук пустую кружку и передал Ксанке. Данька подходит к сестре и шепотом спрашивает:"Ксан, мы надолго тут не можем задержаться. Может снова позвать этого Серафима, чтоб он осмотрел его..." - Не знаю...Ты уверен, что нужно сейчас уходить? - Он не сможет, так? Ксанка слегка морщится, указывая на раненого. Данька расстроен, но делать нечего. Ближе к обеду солдаты закончили всю работу во дворе. Вислоухов проходил вокруг дома, присматриваясь, может что-нибудь ещё нужно починить. Вот и Николай Васильевич вернулся с Алёнкой. Устинья подносит кувшин с прохладным квасом и солдаты благодарны ей. Особенно Вислоухов, которого уже успела впечатлить щедрость и радушие хозяйки. Мельников, по поручению Даньки, снова привёл Серафима. Тот с зашёл и с порога отдал Ксанке в руки новый узелок с травами. Девушка немного скривилась, но всё же приняла это. Старик внимательно посмотрел на раненого и Яшка насторожился, поймав на себе этот взгляд. Старик попросил выйти всех, кроме Ксанки. Присел на край дивана и стал расспрашивать:"Ну, что очнулся?! Всё вспомнил?" Яшка никак не может понять, кто этот странный старик и немного испуганно поглядывает в сторону, на Ксанку. - Да, ты не бойся! Мысли не читаю, просто после подобных ранений не мудрено забыть что-то... Так, что? - Вспомнил...Вроде вспомнил. - Хорошо. Голова кружится, болит? - Да. - Сознание больше не терял? - Нет... Старик осматривает плечо и руку парня, которые предположительно вывихнуты. Яшка отворачивается, сильно зажмурив глаза. - Ясно...Терпеть не можешь, а я ведь даже не нажимаю. - Дядя Серафим, а что у него с голосом? - влезает в разговор девушка. Яшка резко поворачивает голову и смотрит на неё бездонным взглядом, а старик усмехается:"А что боишься, что петь не сможет? Сможет. Но не скоро. Может связки повреждены. А может просто сил нет...Ранение то не первое. Так?" - Так...- соглашается Яшка, опуская голову. - Организм ослаб. Тебе побольше отдыхать надо, спать. Да, и не в коем случае не вставать. - Да я и не могу... - Вот эта боль в спине меня как раз больше всего и беспокоит...- голос Серафима погрустнел. - О чём вы? - снова полушепотом произнёс Яшка. Старик вздохнул, посмотрел на парня, а потом на Ксанку. - Боль сильная то? - Когда пытаюсь встать, то да. - Плохо... Неуловимые снова переглянулись. И Ксанка занервничала:"Только не говорите, что... " - Я ещё ничего не сказал...Повреждений наружных нет, поэтому я боюсь, что они могут быть внутри. - Какие такие повреждения? Ксанка пытается сохранять спокойствие, но с каждой минутой становится всё труднее. - Так, хорошо. Смотри, внучка, сегодня жар у него ещё может подняться. Эти травы, что я принёс сейчас, заваришь ближе к вечеру. И заставляйте его хоть немного поесть! - Я всё поняла. - Ну и если что, так зовите. - Спасибо... - А ты парень, говори по меньше, чтобы связки в норму пришли. Старик попрощался со стоящими в коридоре солдатами и медленно направился к калитке. Данька вошёл обратно в комнату, вздохнул и присел на стул:"Ну, что он сказал?" - Пока ничего утешительного...- тоже вздыхает Ксанка. Попробовав свежеиспеченный хлеб, Миша улыбнулся и поблагодарил хозяйку. Та уже и отвыкла от комплиментов, поэтому немного покраснела. Он вызвался помочь ещё чем - нибудь. И Устинья была слегка огорошена таким вниманием со стороны этого солдата. Несмотря на то, что он был немного младше женщины, Миша впервые в жизни чувствовал такой прилив энергии и радости. А Устинья с этого момента стала сторониться его из-за похоже появившихся ответных чувств. До самого вечера Вислоухов просидел с Алёнкой, забавляя её всякими историями и сказками. Николай Васильевич так и просидел на веранде наслаждаясь летней природой. А Копытин немного поговорив с Яшкой, вышел на улицу и устроился на гамаке на заднем дворе. На похоры в Любимовку отправились Мельников и Копытин. Они не знали, чем можно помочь безутешной матери и всем остальным жителям. Часы пробили восемь часов вечера. Нежная прохлада заполнила не только всю Любимовку, но и каждый дом. Было сказочно красиво! Как и предупреждал Серафим Кузьмич, Яшке действительно стало хуже. Поднялся жар и кажется стали мучать кошмары. Его друзья сидели рядом с ним. Кутали несколькими одеялами, поили отварами Серафима и несколько раз пришлось перевязать раненую руку. Данька разложил на деревянном столе карту и уткнулся в неё, просматривая и изучая. За окном солнце уже садилось и в комнате становилось всё темнее. Даньке приходилось даже щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть. Устинья принесла ему настольную лампу и заодно приготовленный ужин. Высокая температура погрузила Яшку в какой-то странный сон... "Над лесной поляной поднимается солнце. Поют птицы. Стучат копытами вороные и рыжие лошади. От небольшой речушки к табору бегут босоногие ребятишки. Старый, уже поседевший цыган наблюдает за рассветом. Он спокоен и невозмутим. Издалека доносятся громкие голоса смуглянок и игра гитар. По выжженной ярким солнцем траве, шагает мальчик. Он совсем один. Вокруг него веселится весь табор, а он медленным шагом идёт всё вперёд и вперёд. Вдруг на его пути становиться женская фигура...Лица её не видно, оно спрятано под чёрным платком. Лишь длинные черные кудри развеваются на ветру. Мальчик видит её, и улыбаясь бежит навстречу. А когда прибегает на место, где она стояла, то оказывается что её там уже нет, а сам мальчик немного подрос. Вдруг небо внезапно чернеет-гром и молния. Все прячутся в кибитки, но а мальчик стоит посреди поляны и не двигается. Когда он оборачивается по сторонам, то понимает, что остался один. Все ушли..." Ксанка подходит к Валерке и тихо (очевидно, чтобы не разбудить Яшку) говорит:"Что с ним происходит?" Тот притрагивается к руке спящего и вздрагивает:"Такое ощущение, что он вот-вот загорится!" - Я уже стала бояться, Валерка...А вдруг он не переживёт эту ночь... Данька, услышав их шепот, отвлёкся. Уставился в одну точку яростным взглядом. Он переживал не меньше своих товарищей и потому держался от них в стороне. Очевидно не хотел, чтобы они видели его в таком состоянии. Ксанка с Валеркой захотели немного поесть и попросили Устинью посидеть рядом с их раненным другом. Она согласилась. Ребята отсутствовали "на посту" всего несколько минут. Они очень устали и сами хотели отдохнуть, но не могли себе этого позволить. Ещё через несколько минут ребята услышали голос Устиньи, она звала на помощь. Они быстро прибежали в комнату и увидели как Устинья стоит над их другом, бледная и с маленьким зеркальцем в руке ( Раньше подобное зеркальце использовали, чтобы понять жив ли человек. Его подносили к лицу и если человек дышал, то естественно что на зеркале появлялись следы). Ксанка и Валерка застыли у двери, не понимая что происходит. А Устинья посмотрела на них и, роняя слёзы, сказала:"...Нет. Не дышит..." Ксанка сорвалась с места, немного оттолкнув хозяйку дома в сторону. Девушка пыталась разбудить, как ей казалось спящего друга, но он снова не реагировал. И Валерка стоял рядом. Он набрал в кружку воды и ждал пока Яшка хоть как-нибудь отреагирует. Видя, что ничего не происходит, Ксанка уже начинает голосить. И на её крик сбегаются остальные солдаты. Все кроме Николая Васильевича, который до сих пор находился на улице. Копытин толкнул Петра в бок и тихо спросил:"Чего она голосит?" Но, Вислоухов ответил за него:"Кажись отмучился...Не зря я яму выкапывал." - Ты что несёшь? - возмутился Копытин. - Да не дышит он. Всё...До утра вряд ли дотянет. Данька стоял рядом с ними и всё слышал. Он не мог ничего возразить. На лице у парня появился истинный страх и он спешно вышел на улицу. Даня встал на пороге, ожидая что Ксанка вот-вот выкрикнет и громко зарыдает. И всё закончится...От напряжения у него на лице даже проступил пот. Всё ниже опуская голову, он зажимает глаза, чувствует как начинает болеть сердце. А на небе - луна, выплывает из-за туч и Даня поднимает глаза ввысь. Лёгкий ветерок убирает со лба светлые волосы. Всё вокруг затихает. Он уже готов услышать эту страшную весть. Позади послышались шаги...Валерка приблизился к другу и своим загадочным молчанием немного испугал его. Бессильным голосом Данька заговорил:"Ну, что ...Всё?" Валерка был куда более радостным:" Всё хорошо. Пульс появился. Живой..." Даня выдохнул. Теперь и ему дышалось легче. Но слишком радоваться он не спешил. Валерка подошёл ещё ближе:"Куда ты убежал, Данька?" - В никуда...Не хотел смотреть, как он уходит. - Похоже у Яшки проблемы с дыхательной системой, у него периодически пропадает пульс. Даня решил немного пройтись, побыть одному. Вислоухов тоже вышел из дома. В отличие от своих товарищей, Миша был чем-то недоволен. Найдя гуляющего во дворе Николая Васильевича, он что-то фыркнул в его сторону. - Жив...Снова вытащили. Никак этот цыган отойти не может. - А он и не умрёт...Вот увидишь, мы про эту четвёрку ещё много чего услышим. С такой то хваткой, толковые ребята. А ты, Мишка смотрю и живым бы его в могилу бросил?! - Ну не бывает такого. Любой другой с такими ранениями давно бы изошёл...А этот - неубиваемый какой-то! - Радоваться надо, а ты...Вон на Устинью погляди. Какой души человек: и накормит, и напоит, и приютит, а сами с хлеба на воду перебиваются. И за всех переживает, как за родных. Вот к таким людям небеса обычно щедры! Миша замялся при упоминании о хозяйке и как-то усомнился в праведности своих суждений. И подумал, что она действительно ни на кого не держит зла. Валерка снова вошёл в комнату. Там Ксанка вместе с Копытиным заваривали отвары по рецепту Серафима. А Яшка, хотя и не пришёл в себя, но уже совершенно точно дышал и всем его друзьям стало намного легче. Ксанка, залитая слезами горя и радости, посмотрела на вошедшего друга:"Где Данька?" - Он вышел на улицу, подышать. Знаешь, трудно понять, но мне кажется он испугался... - Данька?...Испугался? А ты ничего не перепутал?! - Он испугался увидеть...ну, того что могло произойти. - А я теперь вообще спать не смогу...- говорит девушка, садясь на стул возле кровати. - Зато Яшка выспится за все бессонные ночи!- пытается разрядить атмосферу Валерка. Ксанка мило улыбается, а Копытин допивая чашку чая, задает вопрос с той же целью. - Как так вышло, что в вашу дружную команду влилась Яшка? - Долгая история...Тебе лучше Даня расскажет. Это он предложил ему остаться в лагере. - У нас до сих пор удивляются вашей компанией. И тому, что вы всегда вместе держитесь. - А что делать?! Мы иначе не умеем жить! - понятно объяснил Валерка. Копытин пожелал им спокойной ночи, хотя понимал что она вряд ли будет спокойной, и отправился в приготовленный для него ночлег. Данька, пытаясь забыться, отходил от дома всё дальше и дальше. Он любовался ночным небом и ласковым летним ветерком. Этот вечер напомнил ему те дни, которые он проводил в кругу своей семьи. Мама накрывала на стол, а отец ласково брал его и Ксанку за руки и все вместе они заходили в дом. С отцом они часто выходили в лес и на речку, им нравились его рассказы и то, чему он их учил. В глубине души Даня тосковал по тем временам. Именно поэтому он пытался всегда себя чем-нибудь занять, чтобы не оставаться один на один с этими воспоминаниями. В конце концов он так привык к этому, что постоянно был занят мыслями о новых заданиях, каких-то планах, событиях. Вислоухов не мог уснуть. Он размышлял о словах своего товарища и думал об Устиньи. Честно признаться, он сам не понимал, почему с таким недоверием относиться к этим ребятам. В чём причина его сарказма и некой злости. Пытаясь разобраться в этих чувствах, он и не заметил как в комнату вошла Устинья. Женщина замялась на пороге, пока Миша не повернулся и не увидел её. - Ну, как там солдатик ваш? - мягким голосом произнесла она. Он сделал вид, что спокоен и ответил:"Нормально. Жить будет." - Молодой ещё и пожить не успел...Как же так?! - Это ведь война. Не знаешь доживёшь до завтра или нет. - Как же жестоко это... Миша не может отвести восхищённый взгляд. Отчего то сейчас Устинья показалась ему такой прекрасной, близкой. Но, женщина не собиралась стоять на пороге, она сделала шаг назад и вышла из комнаты. Пока Яшка боролся за жизнь, его друзья были рядом с ним. Парень снова погрузился в какой-то странный сон:"В том же самом таборе, он видит своего отца. Неподалёку стоит женщина в чёрном платке. Вдруг повсюду слышатся выстрелы и шум. Начинается суматоха. Когда он озирается по сторонам то видит, как та самая женщина лежит на земле и не двигается, а над ней стоит его отец. Его руки окровавлены. Парень ужасается этой картине и падает на колени, закрыв лицо руками. Краем глаза видит как к нему приближается чья-то рука с ножом..." Яшка открывает глаза, сознательно прервав этот кошмар. Он чувствует упадок сил и то, как сильно сжалось горло, что ему даже тяжело глотать. Пытаясь приподняться, он упирается на покалеченную руку и тут же протяжно вздыхает от невыносимой боли. Его стон слышит Валерка, который стоял в коридоре. Он забегает в комнату и подносит другу чашку с водой. Тот отпивает немного, даже это стоит ему немалых усилий. Валерка садится рядом и не зная, что сказать, просто смотрит на друга. - Что со мной происходит? Почему я помню всё отрывками? - с ужасом в голосе спрашивает Яшка. - Я скажу, но никому не говори, что знаешь об этом. Ребята считают, что ты поправишься быстрее, если не будешь ничего знать. Но, я так не думаю...Вообщем, ты несколько раз терял сознание, у тебя поднимался сильный жар. В какой-то момент мы даже подумали, что всё...У тебя пропадал пульс. Кстати, как ты сейчас себя чувствуешь? - Плохо... Пока они говорили к ним вошла Ксанка и тоже присоединилась к друзьям. Яшка посмотрел на них с благодарностью и любовью и едва слышным голосом произнёс:" Простите ребята...Из-за меня всё. Если бы не я..." - Если бы не ты, меня бы уже не было!- напоминает Валерка. Но, Яшка отчего-то удивляется этим словам и его друзья понимают, что он так и не вспомнил момент взрыва. - Ты меня оттолкнул в сторону и граната взорвалась рядом с тобой. Ты спас мне жизнь! Так что это я тебе Яшка, спасибо должен сказать. Ну, вспомнил? Парень кивает в ответ, что-то начало проясняться в его сознании. Откашлявшись, он говорит:"Почему так холодно?" - Жар спал наконец-то...Сейчас ещё одно одеяло принесу. Ксанка приносит клетчатый плед и, укрывая им друга, спрашивает:"Может поешь немного? Тебе силы надо восстанавливать. А то голос так и не появится...Как же петь будешь?!" Он, кажется, приободрился и слегка улыбнулся. Но, от еды всё же отказался. А Валерка продолжал поднимать ему настроение "А я уже говорил, что хоть Яшка у нас выспится за весь последний год! Так, что лови момент, потому что когда выздоровеешь, снова будет не до сна." Валерка понял, что ему наконец-то стало получше и поэтому смело устроился на ночлег. Ксанка очень устала. Она протирает глаза небольшой ладонью и Яшка видит это:" Может тебе тоже отдохнуть?!" - Ещё успею. Вот когда встанешь, тогда и отдыхать буду. Парень приподнимается, но Ксанка знает, что ему ещё нельзя вставать. Она кладёт руку ему на плечо и усаживает обратно на подушку. - Тебе ещё нельзя. Серафим Кузьмич велел тебе не вставать. - Так я ж и вовсе ходить разучусь! - Ты должен поспать. Спокойной ночи! Она тихонько прикрывает дверь, проходит по тёмному коридору и входит на кухню. Там никого не было. Девушка садится на стул, подпирает рукой голову и не успевает опомниться, как засыпает. Данька вернулся заполночь. Он единственный, кто не спал этой ночью. На заре Устинья уже хлопотала по хозяйству, дел было невпроворот. Её дочурка разбудила Ксанку, за что и была отругана. Девушка была удивлена, что проспала до самого утра и поспешила к своим товарищам. Но она зря волновалась. Войдя девушка видит: Валерка сидит рядом с Яшкой и они о чём-то разговаривают, а Данька наблюдает за ними, прислонившись к подоконнику. - Ну что, как у вас дела? - Вроде лучше! Ксанка на глазах расцветает, когда слышит привычный грудной голос друга. Он выглядит намного лучше, даже бодро. Самостоятельно может сесть и рука больше не кровоточит. - Ну, где наш герой, красноармеец? Вошёл к ребятам Николай Васильевич с мягким и добрым выражением лица. Он присел на край дивана, улыбаясь и искренне интересуясь здоровьем товарища. - Ты, Яшка, бледный как смерть и глаза опухшие. Смотреть страшно! - Ничего. Это поправимо. Главное жив и голос вон вернулся, - говорит Даня, предвкушая, что всё плохое остаётся позади. - Теперь надо набираться сил. Времени у нас не так уж и много. Ну что командир, как думаешь, когда он встанет на ноги? Данька внимательно посмотрел на друга:"Несколько дней нужно. Он должен встать."- серьёзным тоном произнёс командир мстителей. Сегодня день был особенно тёплым. Вислоухов поил лошадей. Алёнка, игравшая на заднем дворе, отвлеклась и подошла к нему. - Дядя Миша, а вы теперь всегда с нами жить будете? - К сожалению, нет. Но, я обещаю, что ещё приеду к вам! Он действительно мечтал об этом, хотя и сомневался, что выполнит своё обещание. Все-таки он на войне и никаких гарантий нет, что он вернётся. Пока в комнате никого не было, Яшка решил попробовать встать. Он чувствовал свою вину за взрыв, за то что его товарищи вынуждены с ним возиться, и за то что он задержал их возвращение в лагерь. С большим усилием, но он всё же поднялся. Собрав всю волю и упорство, парень твёрдо держится на ногах, придерживаясь рукой за край дивана. В этот момент входит Ксанка. Она с испуганным видом подходит к другу и желая помочь, протягивает руку. Но, Яшка не реагирует. - Не надо. Я должен сам. Ещё немного постояв на месте, он делает несколько шагов вперёд. В результате сильного удара о землю у него появилась невыносимая боль в спине. Именно поэтому каждый шаг, наклон или поворот давался ему нелегко. Ещё несколько шагов и резкая боль сбивает его с ног. Хорошо, что Ксанка оказалась рядом и успела подхватить его. - Рано тебе ещё ходить! - недовольно произносит она. - Если сейчас не пересилю себя, то так и не смогу подняться. - опустив голову и присев на диван говорит Яшка. - Упрямый... - констатирует девушка, усаживаясь рядышком, - Тебе поесть надо.Там Устинья картошки отварила... - Чтоб я люд простой объедал... - Перестань! - восклицает она, - Устинья к нам со всей душой, а ты... - Ладно, убедила. Ты, Ксанка и мёртвого уговоришь! Миша вышел за калитку и наблюдает за тем как Алёнка играет с соседскими детишками. Он умиляется и чувствует, что привязывается к этому ребёнку. Он один из немногих солдат у которого была семья : отец, мать и младшая сестра. Они жили довольно хорошо, в большом доме и ни в чём не знали нужды. А теперь он далеко от них и неизвестно увидятся ли они вновь. Постояв ещё немного, Миша все же ушел. Копытин решился поговорить с командиром насчёт возвращения в лагерь:"Данька, что мы дальше делать будем? Когда мы отправляемся в путь?" - Пока не знаю... - Задание мы выполнили, считаю оставаться здесь нет смысла. - Идти ещё рано, Яшка должен выздороветь. - А если завтра бой начнётся, а нас нет... - А если он умрёт по дороге?! - взбесился Данька. - Я просто подумал, что это неразумная трата времени. Но если так, то ладно. Отсутствовав некоторое время, Вислоухов возвращается обратно. В его руке небольшой пучок сиреневых цветов. Он входит в дом, глазами ища Устинью. Женщина по прежнему хлопочет по хозяйству и не замечает вошедшего солдата. - Устинья, это тебе... Она уставилась на цветы, диким взглядом. Молчит. Смотрит так, будто не букет цветов увидела, а настоящую бомбу. Но все же решается взять их. - Спасибо. Очень красивые! Радостная улыбка мгновенно сменяется печалью и слезами. Устинья возвращает букет и вытирая слёзы, бросается на улицу. Миша последовал за ней. - Погоди, Устинья...Погоди. Что случилось? Женщина выбежала на задний двор, упёрлась об старую иву плёчом и заплакала. - Ну, что случилось? Я тебя чем-то обидел? - Нет. Ты очень хороший, но... - Что "но"? Договаривай! - Завтра, послезавтра вы уйдёте, а мы с Алёнкой останемся. А через год ты и вовсе забудешь про нас. - Не правда... Я вас заберу отсюда. Обещаю. - Не надо, зачем мы с Алёнкой нужны тебе. - Зачем ты так, Устинья? Война ведь закончится и очень скоро. - Хоть бы...Когда закончится, желаю тебе счастья! Теперь у меня есть человек за которого я могу молиться! 5. " Мы древние, испытанные кони..." Утро. Кони запряжены. Ласковое солнце обнимает горизонт. Отовсюду слышны пение петухов, мычание коров и лай собак. Утренние запахи и звуки поднимают боевой дух красноармейцев. Они собираются в дорогу. Данька не может позволить своему отряду простаивать без дела. Он понимает, что Копытин был прав: они выполнили задание и уже должны возвратится в лагерь. Яшке либо действительно стало лучше, либо он обманул друзей, чтобы не задерживать отправку. Но выглядел он действительно лучше. Устинья собрала им в дорогу немного провизии и проводила со двора. Шли солдаты медленно. В глубине души Даня был неспокоен и потому выглядел сурово. Его товарищи даже боялись с ним заговаривать. Путь был не близким. Красноармейцы старались не медлить. Погода благоприятствовала путникам: лёгкий ветерок охлаждал опалённый летним солнцем воздух. Около сутки они были в дороге и уже выдохлись. Данька точно знал, что до лагеря ещё часов семь-восемь по короткой дороге, которую он заприметил, изучая карту в доме Устиньи. Николай Васильевич, сидевший на примятой траве, слегка толкнул Ксанку:"Цыгану вашему опять не здоровится." Девушка посмотрела: действительно с ним чо-то не так. Подошла и присела рядом:"Ты как?" - Вроде нормально, - парень видит её беспокойство и пытается улыбнуться,- Я в порядке. Ксанка вроде успокоилась, а подняв глаза на друга ужаснулась. - У тебя кровь из носа идёт... Яшка поднял голову, чтоб остановить кровь. Данька протянул ему фляжку с холодной водой. - Валерка, а тебе не плохо? - Мне то с чего? Вот весь удар на него пришёлся...- указывает бывший гимназист на Яшку. Николай Васильевич печально сидел у костра, периодически подкидывая тоненькие прутья в очаг. Темно. Поздний вечер. Яшка уже спит, повернувшись на бок. Пожалуй он был чуть ли не единственным солдатом, которому удавалось крепко засыпать под любой шум и так же быстро просыпаться по первой команде командира. Поэтому он вряд ли почувствовал как Ксанка укрыла его чем-то тёплым и сама устроилась на ночлег около Валерки. Из всей дружной компании не спал только Даня. Он уселся возле костра, от которого приятно веяло домашним теплом. Николай Васильевич постоянно был занят какими-то мыслями, глубоко уходил в себя. Данька давно хотел поговорить с ним по-душам. Сейчас кажется подходящий момент. - Я думаю, что мы справились и с наименьшими потерями. - Справились. Жаль только не всех спасли... - Это невозможно. На то она и война, жертвы будут. - Где она, победа?- вздыхает пожилой солдат. - У порога Николай Васильевич, у порога. - Когда война началась, оба моих сына ушли воевать. Старшего, Матвея, гранатой убило ещё в 1914 году в первый месяц службы. Хозяйке моей похоронка только через полгода прошла.Младший, Стёпка, воевал честно. В 15-том году попал в плен. Бежал. И после его никто не видел. Данька опустил голову. Ему было жаль. Николай Васильевич продолжал свой печальный рассказ с дрожью в голосе:"Признали пропавшим без вести. Жена моя, Ульяна, ненадолго сыновей пережила. Весной 1917 схоронили..." - Как же вы пережили это? - Я до сих пор не смог смириться. Боюсь окончится война, вернусь домой, а там - ветер гуляет. Мы старые, битые кони, - с горечью констатирует уже не молодой солдат. С любой потерей можно смириться, с любой раной на сердце можно жить, но никогда нельзя перестать любить близких людей. Ещё до рассвета поднялись красноармейцы и двинулись в путь. Данька вроде следил за дорогой, но спустя несколько часов они поняли, что заплутали. Даня вывел свой отряд на несколько старых хижин. Они постучали в одну из них. Открыл старик, искоса оглядев путников. Красноармейцы попросились передохнуть. Старик впустил их, усадил за стол. Он казался дружелюбным, но Данька заметил что как только старик отворачивается - сразу мрачнеет. Хозяин дома, как показалось вынес пол амбара для гостей. Ксанка была голодной и уже потянулась за тарелкой каши, но Даня, сидевший рядом словно что-то почувствовал. И не позволил ей съесть ни одного кусочка. - Подождём, пока хозяин сядет. Но тот не торопился за стол. Солдаты пока пили горячий чай, только Миша всё же решил попробовать что-нибудь из еды. Вдруг он побледнел. Положил ложку на стол. В глазах всё поплыло. Его товарищи не успели ничего сказать, как он выскочил из-за стола и выбежал на улицу. В этот момент старик злобно усмехнулся и сказал:"По делом. И крысиного яду не жалко!" Яшка подскочил и вихрем помчался вслед за товарищем. Остальные красноармейцы толком не знали, что им делать. Валерка принюхался к тарелке из которой ел Вислоухов:"Там точно что-то есть!" Копытин усадил старика на стул и Даня подошёл к ним:"За что ж вы так с нами? Что мы вам сделали?" - Моих сыновей в могилу согнали. Недолго вам "красным" здесь хозяйничать! Солдаты поняли, что очевидно попали в дом врага. На улице Яшка зачерпнул из колодца проточной воды и настоял чтобы Миша выпил как можно больше. Того не на шутку выворачивало. Уперевшись спиной о стену хижины, Вислоухов откашлялся и обратился к стоящему рядом Яшке:"Что это было?" - Яд. Он всех нас хотел отравить. - Ясно. Хорошо, что так быстро почувствовал. А то бы не тебя, а меня хоронили! Яшка немного улыбнулся и подав товарищу руку, помог подняться. - И что с ним делать будем?- негодует Копытин, наставляя на старика винтовку. Данька выхватывает оружие:"Оставь его. Жаль старика..." Миша, весь мокрый, заходит в дом. Его резко бросает то в жар, то в холод. Даня смотрит на него серьёзным взглядом. А Ксанка сгребает всё с тарелок прямо в мусорное ведро. Даня кивает в сторону Мишки:"Что? Как ты?" - Можем идти дальше, - смело заявляет Вислоухов. Красноармейцы усаживаются на своих лихих коней и пришпоривают их вперёд. Вела дорога по знакомым местам, извилистым тропам, по холмам, оврагам, да по заросшими тростниками болотом. Идти не то, чтобы легко, да всё равно как-то спокойнее. Встают позади всадников клубы пыли, оттого и каждая тропинка на обочине словно поседевшая. И ягоды, растущие на придорожных кустах, лучше не есть. Ничего весёлого да радостного в солдатской жизни нет. Одно утешение - полюбоваться на закатное небо, да взять в руки гармонь. Любил Копытин вечерком на этом инструменте солдатам боевой дух поднять. Играл он со всем талантом, со всем молодецким задором. Он, как и чета Щусь, остался без отца. Только не смерть разлучила их, а другая женщина. Ушёл его отец, давно ушёл, хлопнул дверью и не оглянулся. И пришлось тринадцатилетнему мальчишке рано повзрослеть, во всём помогать матери, подрабатывать. У кого в посёлке забор покрасить надо, у кого сарай повалить, а кому в огороде помочь- точно все знали к кому обращаться. Брался парнишка за любое дело и благодарили его, кто чем мог: молоко, картошка, хлеб, пшеница, а бывало старушки одинокие за помощь и целую утку дать могли. Пировали в такие редкие вечера в доме Копытиных. По году рождения был он третьим сыном в семье, а по сути единственным. Первые два умерли ещё во младенчестве. Долго горевала его мама и даже по прошествию десятков лет, плакала в подушку по ночам. Теперь уж Вислоухов совсем взрослым стал, высоким, статным, красивым. Мать говорила, что он очень похож на отца. Ни много, ни мало, а двадцать два года живёт парень на этой земле, как может, по своей совести, по своей правде. Вот позапрошлой весной и невеста ему нашлась подходящая. Живут они в одной деревни и давно условились о женитьбе, сразу по окончании войны. О своей Маруси Копытин почти ничего не рассказывал, а как появлялась свободная минутка, писал домой весточки. И чудилось ему, словно на яву, как открывает он ворота, переступает порог родимого дома и встаёт перед матушкой на колени, целуя её сморщенные руки. А она молчит...Гладит его по голове, как в детстве и смотрит через распахнутое окно благодарными глазами в небеса.