" Громыхает гражданская война..."

17. "Я ни разу не струсил!" Выкрав Даньку, цыгане исчезли. Просто растворились среди толпы. Им теперь тоже было опасно оставаться вблизи солдат. Поэтому табор спешно покинул пределы города. Мстители были им благодарны за помощь. Данька наконец-то рядом с друзьями и в безопасности. Держит сестрёнку за руку, не хочет отпускать. Яшка только собрался обратно в город. Его отговаривать не стали. Ведь Валерке может потребоваться его помощь. - Пойду на разведку! Узнаю, что к чему! - слегка улыбнулся цыган. Но, на всякий случай крепко обнял Даню. Как-то странно посмотрел на него, словно в последний раз. А как иначе?! Ведь может произойти всякое...он может и не вернуться. - Осторожней! - бормочет Ксанка себе под нос, опечалено вглядываясь в никуда. - Может с тобой?! - предложил Даня, хотя прекрасно понимал, что это бред. Он предложил помощь чисто из благодарности и вежливости. Яшка посмотрел на друга, отрицая его предложение. И товарищ Андрей не позволил бы им обоим идти в город. Слишком опасно. Яшка быстро скрылся среди высоких зданий, опалённых летним ялтинским солнцем. Они договорились, что встретиться уже на судне. У берега. Валерка как раз попал в беду. Он стоит на карнизе третьего или даже четвёртого этажа, между двух больших окон. На щеке была открытая рана, из которой постоянно капала кровь. Поэтому ворот рубашки и пиджака были в алую крапельку. Парень невинно смотрел вниз, а там его поджидала толпа людей. Кажется он попал в безнадёжное положение...безвыходное. Он совсем один. А вокруг враги, готовые в любую секунду убить его. И, судя по всему, так оно и будет. Но, Валерка не собирался прыгать и разбиваться. Он тоже предпочитал доигрывать до конца! А может ещё не всё потеряно? Нет, всё...Очевидно у себя в мыслях Валерка уже сдался, увидев Бурнаша поднимающегося по лестнице. POV Валерий Мещеряков. Это хорошо, что ребята далеко! Думаю, родители будут гордиться мной, когда узнают мою историю...Если они, конечно, будут ещё живы! Я ни разу не струсил...и друзей не предал! Не хочу сейчас хвастаться...и говорить о прошлых победах. Но, если мне суждено сегодня погибнуть, то хочу рассказать о себе что-нибудь на память. Времени писать мемуары у меня не было. И уже, наверно, не будет...Хотя я мог бы. Ведь с детства прочёл много книг. И даже в перерывах между сражениями я читал! Это предавало сил и помогало сохранять эмоциональное равновесие. И сейчас можно говорить многое, стоя вот так, на самом краю...Но, ничего в голову не приходит. И не потому что я не могу вспомнить ничего хорошего из своей жизни... Я просто потерял силы...И вместе с тем, мне невероятно легко. Всё закончится. Меня учили сохранять достоинство, даже во время падения. Даже когда ты проиграл... Я никогда не говорил об этом, но я всем сердцем верю, что настанет момент когда все люди, красные и белые, будут ходить по одной земле. Будут здороваться друг с другом. И больше не станут воевать... Люди наконец поймут, что война - это самая неисправимая и жестокая ошибка человечества. Нет никакого спасения в войне. Ради этого можно и собой пожертвовать. Но, я не хочу жертвовать кем-то ещё! Надеюсь, через двадцать лет, на моей могиле кто-то вспомнит кто я такой! Кто-то не забудет меня! Я не хочу кануть в века, бесследно исчезнуть в кровавом водовороте гражданской войны. Как и многие из тех, кто сражался и погиб, но чьи имена остались неузнанными, судьбы - непрожитыми, а могилы безымянными... 18. "Усталость забыта..." Яшка добирался до контрразведки по крышам. И уже по пути случайно подслушал разговоры толпы и солдат. Похоже, что Валерка попался. Его загнали в угол... Теперь надо торопиться...Его жизнь зависит от того, насколько быстро Яшка придёт ему на помощь. И от того, как слаженно и быстро они будут потом действовать. Увидев, как Яшка целится в Бурнаша, карабкавшегося по лестнице, Валерка не позволил ему выстрелить. Помотал головой, нервно улыбаясь в знак несогласия. Почему? Мещеряков уже очень устал и он не хотел ещё одной смерти. Ему пришлось, как он тогда думал, убить Овечкина в бильярдной, и смерть атамана ничего бы не изменила. Возможно, Валерка хотел оставить в сердце светлое пятно, не убив кровного врага. Оставить всё как есть. А Яшка что-нибудь придумает. Всё равно ведь не оставит друга здесь. И придумал... Хотя и нелегко ему далось спасение товарища. Нужны были силы. Сдвинуть эту лестницу с места не так уж и просто, даже с помощью кнута. - Вон он на крыше! На крышу! Остальные в обход! - скомандовал Кудасов. Бурнаш с криком слетел вниз. А Валерка, оказавшись на крыше невысокого здания, вначале замешкался. Но, внутри был рад. Теперь в голове пульсировала только одна мысль: выбраться из засады! Он сам не понял, как оказался в машине и завёл её. Сломав ворота, он мчался прочь отсюда. Но, решил срезать через дворы, ведь его должен был догнать Яшка. Бывший питерский гимназист примерно рассчитал откуда он должен появиться. Поэтому проезжая очередные старые постройки, Валерка одним глазом поглядывал на крыши. Яшка отстреливался, конечно спешил, но не забывал об осторожности. Ведь один неверный шаг и он полетит вниз головой. Увидев друга, Валерка притормозил и как только Яшка оказался на задним сидении, Мещеряков снова тронулся. Выехав на главную улицу, Валерка резко затормозил. Ведь на их пути встали солдаты, преградив выезд. Не долго думав, Валерка повернул и проехал между стёклами аптеки. Осколки посыпались на ребят. Яшка пригнулся, но Валерка не мог защититься, ему нужно было следить за дорогой. Погоня была неизбежной. - Нас не выпустят из города! - громко сказал Яшка, поворачиваясь к водителю, умудряясь при этом отвечать на шквал пуль. Валерка прекрасно это понимал. Из-за всех сил давил на газ. И вот, они уже за городом! Но и всадники не отстают. Следом за мстителями мчится сам Кудасов. Яшка, метко целившись, устраняет одного преследователя за другим. И тут они буквально пролетают мимо повозки с карусельщиком, переодетым Бубой и одним не трезвым солдатом, которые ехали в развалочку. - Давай, гони! - приободрился Буба, проводив взглядом проехавших друзей и ударив по голове сидящего рядом солдата. Одна из пуль всё таки достигла цели: колесо машины с мстителями пробито. Валерка понял это, но останавливаться и не думал. Осталось совсем немного! Дотянуть бы! Вдруг Яшка замечает лодку, собравшуюся отчалить от берега. - Ребята! - улыбался Данька, давно следивший за дорогой, - Ребята!- громче крикнул он, дёрнув за рукав Ксанку. Она посмотрела на приближающуюся машину и широко заулыбалась! "Неуж-то всё закончится?!" - нетерпеливо думал Даня, не спуская глаз с товарищей. - Прыгай! - крикнул Яшка, на ходу покидая машину. Валерка последовал его примеру. Машина врезалась в скалу и с грохотом провалилась вниз, взорвавшись на одном из утёсов. Данька притянул к себе Валерку и крепко обнял его. Потом к ним подошла и Ксанка. И бывший гимназист обнял и её. Потом достал схему, и улыбнулся, вытирая с лица кровь. Все они стояли друг на против друга, победно улыбаясь. Не веря, что всё позади. И вдруг, когда все приготовились отчалить, Данька тревожно, но в тоже время с радостью говорит:"Ребята Буба! Буба ребята!" И все выскакивают из разных углов, подзывая старого друга к себе. Качка была довольно сильной. Ксанке было тяжело устоять на ногах, поэтому Яшка держал её за руку, не давая упасть. Поднявшись на борт, Буба первым делом крепко обнял цыгана. И все остальные мстители столпившись вокруг них, почти прыгая от радости, смеясь и восторженно оглядываясь по сторонам. Греки буквально любовались тем, как искренне и беззаботно мстители радовались встречи с другом. Они всё же дети, у которых не осталось больше никого, кроме этого артиста! Да и у него, кроме этих ребят, никого не было! Как же хорошо было в тот момент на сердце! Как тепло и ясно, словно не было никогда никакой войны! Выстрел...Один, но громкий. Друзья обернулись, чтобы понять откуда он прозвучал и не задело ли кого-нибудь. И вдруг, Буба медленно сполз на пол палубы. Мстители склонились над ним; он ничего не сказал. Посмотрел благодарно...и закрыл глаза. Навсегда. И когда они поняли, что он больше никогда не откроет их, стало очень холодно. Все четверо застыли, не в силах пошевелиться. Яшка продолжал держать Бубу под руки, хотя это было бессмысленно. Буба умер сразу, не мучался, хотя знание этого ни чуть не уменьшало боль. Товарищ Андрей вышел к ним и посмотрел сочувственно. Они расступились, оставив артиста безжизненно лежать у него на виду. И радость от выполненного задания куда-то пропала. Все с каменными лицами, во взглядах читается и ненависть, и боль, и печаль. А сильный ветер продолжал качать паруса...Шумело море. Шумело море.