когда мы станем пылью

Его больше нет. Кастиэля. Больше. Нет. Всё существо Дина затопила волна ледяного ужаса. Абсурд. …Ни на Земле. Ни на Небесах. Ни в одном уголке этой чёртовой вселенной. Это было немыслимо. Это было неправильно, чёрт возьми! Вся эта вселенная стала неправильной, в ней больше не было Каса. Дин почувствовал, как что-то оборвалось внутри и со звоном разбилось вдребезги. «Нет, нет, нет, нет!». - Сожалею – голос Чака донёсся словно издалека. Тихое «сожалею»? И это всё?! Небо не рухнуло на землю. Солнце не погасло. Но как всё это могло существовать дальше, не укладывалось в голове. Какое-то время Дин просто молчал, пытаясь осознать реальность происходящего. Он словно врос в пол, слыша лишь странный гул в ушах, отчаянно лихорадочно пытаясь постичь то, что мозг воспринимать отказывался. Сэм не видел его лица, он стоял к брату спиной и разговаривал с Чаком. Дин видел, как Сэм показывает что-то пророку неуверенным жестом, видел как губы Чака шевелятся, что-то отвечая, но звуков не было. Странный гул, казалось, затопил всю комнату. Зато он увидел, как пророк достал из спутанных волос окровавленный человеческий зуб, принадлежащий весселю Кастиэля. Потом пришло осознание, с болью и внезапным приступом злости. Злости на себя, на Сэма, и на самого ангела. Он оставил его одного. Бросил своего подопечного. Поверил в него, идиот, и из-за этого погиб! Сыграл в героя! За каким хреном он появился в жизни Дина, чтобы потом так нелепо исчезнуть из неё? Это и есть небесная логика? Нет больше ни пронзительных синих глаз, ни небрежно всклокоченных чёрных волос над высоким белым лбом. Глупый глупый ангел! Вытащил из ада, вынес на руках, ни разу не сказав, чего ему это стоило. Бесцеремонно вошёл в жизнь охотника в своём идиотском плаще, перевернул её вверх дном. Стал для Дина центром вселенной, даже не подозревая об этом в своём небесном величии, в своей детской наивности. А потом… просто ушёл. Исчез. - Какой же ты дурак, Кас! – Дин почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы злости и горечи. - Дурак? – Сэм изумлённо повернулся к брату. – Вообще – то, он пытался нам помочь. От этих слов Дин поморщился, словно от боли: «Помочь». Да на кой ему такая помощь? И даже если бы это действительно помогло, даже если бы с Люцифером было покончено – оно того не стоило. Весь этот грёбаный апокалипсис не стоил синих глаз Кастиэля. - Вот именно! – в голосе Дина сквозила ярость. Сэм сочувственно посмотрел на брата. Конечно, Сэму тоже было жаль Каса, но Дин был привязан к ангелу гораздо сильнее. Наверное, если бы Кастиэль не был небесным созданием, эта привязанность показалась бы Сэму странной, даже в какой-то степени нездоровой. - И... что мы будем теперь делать? – осторожно спросил он. - Я не знаю! – «и не хочу знать» хотелось добавить Дину, но он сдержался. Он никому не рассказывал о своих чувствах, даже Кастиэлю, даже себе. Молчал. Боялся. А теперь вот стало поздно. Он не будет ни с кем делиться и этой болью. Даже с Сэмом. Она принадлежит только ему. Она – всё, что осталось у него от Каса… Захария со своими прихвостнями возник посреди комнаты. Мерзость. Кас был ангелом. Настоящим. А это мерзость. Дина трясло от ярости. Эта тварь появилась тут и смеет что-то предлагать, чего-то требовать. Перед тем, как отправить всю эту падаль в долгое путешествие, Дин сказал ему всё, что о нём думает. Пусть эта скотина знает. Пусть уяснит себе его слова и катится подальше вместе со своим чокнутым братцем, решившим восстать, вместе со всем своим апокалипсисом. - Этому я научился у Каса! – злобно прошипел охотник и приложил ладонь к кровавому символу на дверях. Он плохо помнит, как оказался потом в убогой комнатке какого-то забытого Богом придорожного мотеля и сколько пролежал так поперёк кровати, бессмысленно глядя в потолок. Мыслей не было, была только оглушающая чёрная пустота. - Кас, ты не мог умереть, ты же ангел.. Дин вздрогнул от собственного голоса, надломленного, усталого. - Кас, пожалуйста…Я… Я столько не успел тебе сказать… Даже не поблагодарил ни разу толком. Кас, если бы ты только знал… Дин не мог бы сказать точно, когда это началось. Когда именно он понял, что помимо раздражения из глубины сознания поднимается какое-то пугающее и горячее чувство, когда это непосредственное как дитя создание подходит вплотную, забывая, как всегда, обо всех границах личного пространства. Всякий раз как эти огромные синие глаза впивались в него пристально, изучающе, Дин чувствовал, что ему не хватает воздуха. Сначала он не мог признаться в подобном даже себе. Ангел в мужском весселе! Это было безумием. А теперь уже не важно… - Знаешь, Кас, ты был лучшим, что могло случиться в моей убогой жизни… Я не ценил… - судорожный всхлип – Не понимал насколько ты был мне дорог. Мне казалось, что ты будешь всегда, и я…Прости меня, Кас!!! Ответом была тишина. Ледяная. Оглушающая. Дин перевернулся на живот и уткнулся лицом в одеяло. - Прости меня, Кас, прости…