О них

Яхаба искренне не хотел верить в то, что его сэмпаи оказались такими безжалостными мудаками. Но если от извращённых, испорченных до мозга костей Маттсуна и Ханамаки этого можно было — и нужно — ожидать хотя бы на подсознательном уровне, то Ойкава и Иваизуми до этого момента казались ему более-менее адекватными. Особенно Иваизуми. Шигеру в силу своей бесконфликтности и какой-то простоты, что ли, поначалу не видит в просьбе Ойкавы помочь ему с формой чирлидеров никаких подводных камней и спокойно отправляется с третьегодкой в раздевалку, чтобы снять мерки. Насколько он понял, капитан готовил запоминающийся розыгрыш перед своим уходом из школы для первогодок, а потому ему нужно было надеть женскую юбку, чтобы посмотреть, во-первых, как она сидит на нём, а во-вторых — приблизительно узнать длину вещицы. — Вот уж незадача! — вскрикивает Тоору, заставляя предпочитающего не следить за переодеванием капитана Шигеру всё же обратить на него внимание. Тот крутился возле небольшого зеркала и безуспешно пытался застегнуть молнию бирюзово-белой юбки на боку. — Мне маловата будет, — в итоге как-то грустно бормочет он, расстроенно хмурясь, но буквально тут же веселеет, и Яхаба не успевает моргнуть, как Ойкава уже суёт кусок ткани ему. — Попробуй ты. — Ойкава-сан, может, просто позовём любую девчонку? — Яхаба не знает, как это объяснить, но услышав вроде бы безобидную просьбу, отчего-то настораживается, будто почувствовав подвох. Но Тоору лишь ещё больше растягивает губы в невинной улыбочке и чуть ли не бросается самостоятельно стягивать с него штаны, при этом радостно заверяя: — Да, брось, Яхаба-кун, кого здесь стесняться? Мы с тобой совершенно одни, а замеры сделать нужно. И Шигеру сдаётся, до сих пор не видя в просьбе капитана «ничего такого», и наконец надевает юбку, которая сидела на нём так, словно это была его часть гардероба, а он сам просто нагло умолчал об этом. Несмотря на всё продолжавшего миленько улыбаться Тоору, приговаривающего, как ему идёт, Яхаба по вполне понятным причинам чувствует себя неуютно в ней. — Надеюсь, ты когда-нибудь меня простишь, Яхаба, — вдруг наигранно-расстроенно шепчет Ойкава, хватая парня за руку и с силой таща за собой пока что ещё не сопротивляющегося, ничего не понимающего связующего, — а если нет — что ж, думаю, я смогу это пережить. Шигеру понимает, в какую ловушку он попал, только когда чересчур довольный собой капитан вытаскивает его из раздевалки в зал, в котором, о господи, уже находилась их команда в полном составе; спасибо, что хоть без тренера, иначе тогда бы ему совершенно точно пришлось покинуть волейбольный клуб навсегда. И школу. И, возможно, город. Его появление производит настоящий фурор, не иначе: застывшая в шоке от увиденного команда поначалу просто хлопает глазами, внимательно осматривая парня с головы до ног — Яхаба буквально кожей чувствовал все эти выразительные взгляды — а после каждый из зачинщиков его позора разразился довольными улюлюканиями и комплиментами. Ну, почти все: Ватари, например, только прыснул в кулак, не желая ставить под угрозу их дальнейшую дружбу, Куними еле заметно покраснел, а Киндайчи, видимо, выпал в конкретный осадок от увиденного: как застыл с открытым ртом в самом начале, так и продолжал стоять, не реагируя на пинки рядом стоящего Акиры. Впрочем, как бы скованно не вели себя первогодки, третьегодки не собирались особо сдерживаться — Маттсун даже попытался незаметно приподнять подол и без того слишком короткой юбки, но злой, однако от этого не менее смущенный Шигеру сумел резко пресечь все его попытки. По громким возгласам того же Ханамаки и по довольному виду Ойкавы Шигеру понимает, что всё это — от начала и до самого конца — было его заранее спланированное третьегодками унижение, а исполнителем оказался Тоору, впрочем, также избранный не по собственной воле. — Так выпало, — пожимает плечами капитан на обвиняющий взгляд Шигеру, при этом явно не чувствуя за собой никакой вины — об этом говорило его поведение — и связующий с горечью чувствует постепенно отступающую злость: против этих двоих — Яхаба бросает взгляд на ухмыляющихся Маттсуна и Ханамаки — не попрёшь. А ещё Шигеру понимает, что Кентаро всё это время неотрывно следит за ним, и Яхаба готов был поклясться: если бы не команда, до сих пор шумно переговаривающаяся и расхваливающая внешний вид бедного будущего капитана, а следовательно и потребность мало-мальски держать лицо, Кьётани уже бы несколько раз облизнулся. — Ну всё, поиздевались и хватит, — бубнит Хаджиме ровно в тот момент, когда Шигеру уже не надеялся на спасение и окончательно смирился с мыслью, что стоять ему здесь в этой юбке до скончания века. — Ну, Ива-чан, дай хотя бы фотографию напоследок сделать, — безобидно просит Ойкава, уже нацеливая камеру на вконец смутившегося Яхабу, но Иваизуми ловко отбирает у него телефон и твёрдым шагом направляется к выходу из спортзала; странно, что затрещину не влепил. Ойкава, конечно, бежит за ним хотя бы потому, что Хаджиме отобрал у него одну из самых ценных вещей, которые он вообще имел в жизни — телефон с кучей фотографий самого себя, Ива-чана и ещё некоторых… предметов, о которых остальные третьегодки так часто шутили; после их ухода в спортзале становится на двое людей меньше. — Знаешь, я бы рассказал тебе обо всех прелестях взрослой жизни, если бы… — Маттсун театрально вздыхает, нарушая образовавшуюся тишину, и бросает взгляд на рядом стоящего Такахиро, при этом наигранно-расстроенно качая головой. — …уже не состоял в отношениях, — подмигивает ему Ханамаки, заканчивая предложение, и Яхаба, не сдержавшись, кривится: его сэмпаи порой могли быть до отвратительного пошлыми. Когда в зале остаются первогодки и Ватари с Кентаро, Яхаба решает, что выслушивать комментарии от них — высшая степень неуважения к себе, а потому, не сказав ни слова и лишь бросив максимально презрительный взгляд, направился обратно в раздевалку, надеясь как можно быстрее вновь облачиться в свою нормальную мужскую одежду. — Не снимай. Хриплый голос заставляет не ожидавшего подобного Шигеру буквально подскочить на месте и судорожно вцепиться в ненавистный кусок ткани, пытаясь справиться с учащенным дыханием: этот человек своим внезапным появлением чертовски его напугал. Кьётани стоял у двери раздевалки и снова не стесняясь пялился: изучающе скользил взглядом от талии до самых носков кроссовок, по пути изредка задерживаясь на разных участках ног — то на коленях, то на бёдрах. И в один момент происходит то, чего уже давно где-то на подсознательном уровне ожидал Шигеру: Кентаро, даже не скрываясь, быстро проводит языком по губам, и этого движения было вполне достаточно и без того униженному связующему, чтобы в очередной раз пожалеть о том, что он согласился на просьбу Тоору. — Тоже хочешь сделать пару фотографий на память? Отомстить за то, что я позволил себе указывать тебе во время матча с Карасуно? — язвительно уточняет Яхаба, вновь отворачиваясь от бестактного парня. Сейчас ему хотелось как можно быстрее избавиться от женской одежды, потому что в ней Шигеру чувствовал себя донельзя нелепо, даже отвратительно. Кентаро нападает резко, агрессивно, при этом совершенно не спрашивая мнения самого Шигеру. Яхаба понимает, что происходит, только когда доигровщик резко разворачивает того к себе лицом и буквально всем телом вжимает в холодные шкафчики, безжалостно отнимая последний шанс на спасение; ещё секунду назад связующий пытался справиться с молнией, а сейчас уже был зажат между холодной поверхностью шкафчика и сильным телом Кьётани. — Я же попросил тебя не снимать, — на ухо рычит Кентаро, руками медленно скользя от бёдер, чуть приподнимая низ юбки, и после останавливаясь на молнии, вновь застегивая одним резким движением так, что у Шигеру невольно затряслись поджилки: спасибо, что хоть бок ему не распорол. Яхаба совершенно не знает, как реагировать на, во-первых, наглое нарушение пространства, а во-вторых, на такое самовольное поведение. Но в чём Шигеру был уверен на сто процентов — это то, что всё происходящее сейчас является абсолютно неправильным для парней поведением. Шигеру дёргается, когда чувствует сильный укус куда-то в основание шеи, и наконец начинает подавать признаки жизни, а не просто продолжает стоять каменным изваянием, смирившимся со своей участью. Уперевшись руками в грудь доигровщика, парень предпринял попытку отодвинуть от себя обнаглевшего сокомандника, но тот не сдвинулся ни на миллиметр, чем вселил какой-то непонятный страх в парня: его что, сейчас и правда возьмут через силу или ему просто следует поменьше смотреть разные непристойные видео? — Будешь дёргаться — будет больнее, — пошло хрипит Кьётани, подтверждая все мысли вмиг побледневшего Яхабы, и немного отодвигается, правда, для того, чтобы в следующую секунду одной рукой вцепиться Шигеру в шею, а другой залезть под юбку и сжать ягодицу, обтянутую в ткань боксёров. — Мне не очень хочется причинять тебе боль, но если ты не прекратишь сопротивляться — придётся. Не вынуждай меня. — Ты в своём уме? — спрашивает Яхаба, при этом отчаянно пытаясь держать себя в руках; даже заранее зная ответ доигровщика, парень всё равно продолжает пытаться наставить Кьётани на путь истинный — ну не мог же он быть таким… таким же, как и его сэмпаи? — Определённо, — тут же отзывается Кентаро, наклоняясь ближе к лицу связующего, но руку от шеи не убирая, — но нужно быть совсем глупым, чтобы подумать, что в таком виде ты никак не повлияешь на меня, — и как бы в подтверждение своих слов парень потирается уже заметным стояком о бедро Шигеру, заставляя того буквально за минуту залиться краской. — Так что тебе придётся просто смириться, а в следующий раз не щеголять передо мной в подобном прикиде. — Как будто я по собственной воле, — добитый осознанием того, что именно он является причиной возбуждения Кентаро, окончательно срывается Шигеру, но доигровщик на это лишь многозначительно хмыкает: — Будто меня это волнует. А после вроде даже ласково добавляет: — Просто расслабься. И Яхаба, желая как можно быстрее покончить со всем этим и уйти отсюда по возможности целым и невредимым во всех смыслах, кое-как расслабляется в руках парня — шумно выдыхает через нос и на мгновение прикрывает глаза, успокаиваясь — на что Кентаро реагирует совсем уж неожиданно: ласково целует Шигеру в шею, как бы помогая ему, но при этом всё же не забыв прихватить зубами небольшой участок кожи, а после настойчиво переворачивает парня уже лицом к шкафчикам, заставляя упереться в них руками. Сам же в это время, уже не сдерживаясь, снова жадно потирается пахом об оттопыренный зад сокомандника и, ласково — всё же не хотелось причинять боль Шигеру — уткнувшись носом в загривок, жадно прикусывает его, буквально чувствуя, как рот всё больше наполняется слюной от нетерпения; действительно псина, даже сам Кьётани это признавал. Прорычав что-то нечленораздельное, Кентаро резко задирает юбку прямо до талии, а после так же нетерпеливо спускает и его боксёры, на что Яхаба сдавленно рычит: стоять с голым задом перед своим же сокомандником — дело не из приятных и не из лёгких. А потом Шигеру вдруг вспоминает, что в зале оставались ещё первогодки и, о господи, Ватари, и резко дёргается, заставляя Кьётани низко зарычать и немного отодвинуться. — Нас могут увидеть, — шипит Шигеру, но Кентаро недовольно его перебивает: — Все ушли. Видимо, не желая больше церемониться и прерываться, доигровщик вновь сильно вжимает парня в прохладную поверхность, чтобы уж точно не взбрыкнул, а после присаживается перед Яхабой на корточки. — Э-эй, — неуверенно зовёт его Шигеру, беспокойно оглядываясь назад: одно дело, когда ты чувствуешь чужие руки на своём теле, понимаешь, что происходит, и кое-как контролируешь ситуацию, а другое, когда остаёшься в полном неведении. Но закончить свою мысль Яхабе не даёт сам Кентаро. Тот с каким-то поистине трепетным восторгом оглаживает округлые ягодицы парня, с наслаждением сжимая пальцы на коже, а после нежно целует куда-то в поясницу. Большими пальцами проезжается по анусу, чуть оттягивая края дырочки в сторону, и на мгновение припадает губами к сжатому колечку, запуская туда язык, оглаживая стенки, и совершенно при этом не стесняясь причмокивает. Шигеру давится своими же словами и охает, однако тут же быстро закусывает губу, чтобы, не дай бог, не выдать себя с потрохами окончательно: минуту назад он ещё упирался и истерил, а сейчас уже готов почти что обкончаться от одного лишь прикосновения. Кентаро же, несколько раз вытащив и снова толкнув язык в уже мокрую дырочку, при этом всё так же жадно оглаживая бёдра, вскоре отстраняется, не забыв при этом ущипнуть парня за аппетитный зад. С довольным оскалом рывком стаскивает с себя школьные брюки вместе с трусами и тут же разрывает упаковку невесть откуда взявшегося презерватива — Яхаба, видимо, проморгал этот момент. Раскатав презерватив по стояку, он снова навалился на спину Шигеру и приставил член между влажных ягодиц, с удовлетворением сминая пальцами задницу. — А упирался-то как, — шепчет парень на ухо вмиг покрасневшему парню, снова целуя в шею, и резким движением таза скользит в анус со сдавленным шипением. Кьётани входит резко, вгоняя в него сразу на всю длину, и Яхаба всё-таки забывается и не сдерживается: тихо скулит от непривычных ощущений и какой-никакой, но всё же боли и упирается лбом в шкафчик, хмурясь и отчаянно пытаясь привыкнуть к распирающему изнутри чувству. Кентаро, снова инстинктивно облизнувшись, кладёт обе руки на бёдра парня и снова сжимает их в крепкой хватке, буквально подчиняя себе связующего и забирая последнюю надежду на побег — будто бы с членом в заднице Яхаба вообще мог помышлять об этом. Чуть вытаскивает ствол и снова вгоняет; уже приноровившись, начинает размашисто трахать Шигеру и сдавленно рычать от сносящих крышу ощущений и такого развратного, податливого связующего. В силу позы и, наверное, воспитания тому тянуться к своему члену затруднительно, и поэтому Бешеный Пёс со снисходительностью лапает уже заметный стояк парня, впрочем, не прекращая с силой толкаться. Видимо, в какой-то момент у Кентаро сносит крышу окончательно, потому как, радостно обмерев на секунду, он в следующее мгновение принимается с новыми силами засаживать Шигеру, голодно кусая в шею, обнимая за талию и в забывчивой нежности выцеловывая затылок. В определённый момент втиснувшись до яиц, Кьётани ласково потирается носом о выбранный участок, а затем снова припадает губами к основанию и втягивает в рот, несильно сжав зубами. Шлепки и рывки тазом стали яростнее, страстнее — парень будто осознал, что теперь этот связующий с многочисленными метками на шее принадлежит только ему. Перехватив уже не сопротивляющегося, полностью подчиненного и смирившегося со всем Яхабу под животом, Кьётани принялся двигаться быстрее, но не менее аккуратно, чем до этого. Через мгновение он уже окончательно наваливается и кончает в презерватив, но не выходя, а только увеличивая темп мастурбации: даёт кончить и Шигеру. До исступления бедного Яхабу доводило абсолютно всё: и осознание того, что он вообще делает и с кем, и эти постоянные слышимые звуки шлепков и яростного рыка, доносящихся от доигровщика, и всё же нехилая угроза того, что кто-нибудь мог в любой момент зайти в раздевалку и увидеть, чем они здесь занимались. Вскоре Шигеру не выдерживает и кончает вслед за Кентаро от его приятных прикосновений и жесткой мастурбации.

***

— Тебя провести? — как ни в чём не бывало спрашивает Кьётани, пока Шигеру медленно одевался, при этом немного скованно двигаясь. Яхаба хмурится, краснеет и уже хочет отказать парню, как тот в который раз за сегодняшний день решает всё за него: — Можешь не отвечать. Я спросил тебя, знаешь, просто из вежливости. А после, дома рассматривая фиолетовые отметины на шее и аккуратно проводя ладонью по видным отпечаткам пальцев на бёдрах, Яхаба серьёзно задумывается: кто вообще сказал, что псы любят кости? Мясо они предпочитают намного больше.