Мямля

      Донхёк молча проходит в квартиру за Ютой. Друг Джона не вызывает напряжения, наоборот, с ним как-то спокойнее. Поначалу Хёк не хотел никуда идти, но торчать на улице и ждать, пока «силач» Джон заменит колесо, ему тоже не хотелось.       Парень с нескрываемым интересом оглядывается, не замечая нигде капканов и оружия. А Джон точно здесь живёт? Сознание Донхёка ещё давно представило жилище Со как тёмную пещеру, ака воплощение мечты средневекового инквизитора напичканную орудиями пыток. Конечно, когда-то давно это было придумано, скорее в шутку, но сейчас пьяный (всё ещё) мозг резко решил, что это истина, поэтому до конца сомневался в подлинности информации о том, что Джон всё-таки живёт здесь.       Юта не слепой, Юта заметил интерес в глазах младшего. — Можешь походить, посмотреть, — беспечно говорит он, затем будто читая мысли Хёка и кивая головой в сторону одной из комнат, — Твой балбес обитает там.       Донхёк давится воздухом от таких предъяв. — Он не мой! — выпаливает младший, почему-то краснея. С чего вообще Юта взял, что между ними что-то есть? — Да ладно тебе, он мне вечерами такие серенады в твою честь затирает. Я больше чем уверен, что если ты ему скажешь из окна выйти, он выйдет. И после этого он не твой? — японец говорит с крайне серьёзным видом, отчего Хёку хочется верить… Нет, не хочется! Чего это он так нелепо повёлся на слова чужого человека?       Младший отрицательно мотает головой, мол, нет, чушь несёшь, браток. Юта усмехается, проходя на кухню и принимаясь за чай. Краем глаза он видит, как гость мельтешит где-то сбоку, не зная, чем себя занять. — Сядь уже, — даже командующий Юта не вызывает желания вмазать по роже. Хотя… он же владелец этой квартиры. Донхёк послушно плюхается на стул, продолжая разглядывать кухню. — Здесь… красиво. И уютно, — Хёк замечает мгновенные изменения на лице старшего: самодовольная улыбка, кажется, вот-вот порвёт лицо японца, — Что? — в непонятках спрашивает Донхёк. Он не понимает, почему простой комплимент вызывает такие эмоции. — Это Джонни обустраивал, — Юта довольно следит за гостем, у которого на лице проскакивают все стадии принятия данного известия, включая депрессию. — Он хорош в этом, — Хёк и сам не верит, что говорит. А потом обещает себе всё-таки не пить. Прав был Тэиль: пьянки — удел не всех.       Хозяин квартиры усмехается, ставя перед младшим чашку с чаем и получая тонну благодарностей.

***

      Оба слышат, как открывается входная дверь, и через пару секунд на кухню заходит Джон. Юта, предатель, сразу оповещает сожителя о том, что младший оценил интерьер, на что Хёк, чуть не выплюнув чай от столь неожиданной подлянки, слабо покраснел. — Я рад, что ты оценил, — Джон хотел было сесть на стул рядом с Ютой и спокойно умереть, но тут он вспоминает про затылок Донхёка. Он проходит к холодильнику и с минуту роется в морозилке, вызывая удивлённые взгляды. Достав маленький пакет со льдом, он лезет в какой-то ящик, беря оттуда чистое полотенце и оборачивая им пакет. Юта всё ещё смотрит удивлённо, а у Донхёка внутри узел скручивается: неужели старший помнит про его ушиб и сейчас… заботится? Джон в подтверждение мыслей младшего подходит к тому, и, стараясь не смотреть в эти удивлённые глаза, прикладывает лёд к затылку. — Спасибо, — Хёк невероятно смущён сложившейся ситуацией, ещё и Юта напротив победоносно улыбается, а на лице написано «Я же говорил!». Младший тянется к пакетику, но лишь натыкается на чужую руку, — А, Джон… — Я подержу. — Ты не обязан, — младшему жалко Со: измученный заменой шины, он упрямится и зачем-то держит этот дурацкий пакет со льдом. — Обязан, Донхёк. Мне невероятно жаль за то, как я раньше с тобой общался. Я был глупым ребёнком, а ты… Юта, оставь нас, пожалуйста.       Японец, что уже успел запастись носовыми платочками и попкорном, крайне оскорбился, но всё же ушёл с кухни, закрывая за собой дверь. — Я искренне раскаиваюсь перед тобой, Хёк, — Джон всё же садится на стул рядом с младшим, всё также держа пакет со льдом у его затылка. — Я был очень глуп, а, может, глуп и сейчас, но мне правда очень жаль. — У Донхёка бешено бьётся сердце, ему стыдно смотреть на старшего, будто это он его задирал всё это время, а не наоборот. Он чувствует, что от него чего-то ждут, но решимости почему-то не оказалось, поэтому он продолжил смотреть на свой чай. — Я не знаю, чем мне поклясться, чтобы ты понял, что мне правда жаль, что это не шутка какая-нибудь. — Я верю тебе, — вдруг выдает главная причина головной (и не только) боли Джона, — ты сам должен понимать, что мне не просто это принять. — Что ты там опять мямлишь? — по-доброму спрашивает старший, нагнувшись и заглядывая в глаза Хёка. — Опять ты за своё! — возмущается Донхёк, которому почему-то трудно сдержать улыбку.— И после этого ты ждёшь, что я прощу тебя? — кажется, всё происходящее медленно перерастает в дешёвую драму, которую крутят в пятницу вечером по телеку. — Ладно-ладно, прости, не удержался. — Неделю без секса! — кричит откуда-то из-за двери Юта, Донхёк вновь давится воздухом от возмущения, а Джон, решив, что ему всё-таки дали шанс, идёт убивать своего горе-соседа.       Долго гонять чаи одному Донхёку не пришлось. Довольно быстро возвращаются довольный Джон и взъерошенный Юта. Хёк доливал себе чая, ибо тот показался ему уж больно вкусным. Вспомнив, что Джон вроде как тоже хотел чая, младший спрашивает: «Джон, тебе налить?»       «Это просто благодарность за то, что помог мне, не обольщайся», — думает младший, мысленно обращаясь к Джону.       Юта пищит, что это очень мило со стороны Хёка, а Со лишь усмехается, подходя к младшему. — С каких это пор гости угощают хозяев? — он пытается забрать у Донхёка чайник, но, чувствуя сопротивление, сдаётся, — Какой настырный гость. Ладно, делай, что хочешь, — он отпускает чайник, но от Хёка не отходит. Кажется, он может вот так вечность простоять рядом с младшим, просто любуясь им. — Спасибо, — тихо говорит Донхёк и отдаёт чашку Джону, ломая не только систему, но и мозг старшего. — За что? — Ну, там… В клубе. — Ну потр…— договорить свою великолепную фразу Юте не даёт Джонни, кидая в того тряпку, а Хёк вновь краснеет, ибо это совершенно не то, о чем так усердно думает Юта. — Ладно-ладно, простите. Вы мило смотритесь вм… Молчу я! А может, фильм посмотрим? Да что вы так на меня смотрите?!       До Донхёка медленно начинает доходить, что так быстро он из этой квартиры не смотается. На часах половина четвертого, автобусы в такое время ещё не ходят, значит… Нет, Джон сам сказал, что не отпустит его. Вновь попытаться сбежать? Будет крайне не уважительно по отношению к Юте. Почему-то Хёка не заботил тот факт, что японец уже успел свести его и Джона раз пять за вечер, что уважительным тоже не является. — Меня Тэиль ждёт, — от балды говорит Донхёк, всё-таки пытаясь попытать удачу. Но… — Значит, ещё подождёт, — отвечает Со, который не упустит ни секунды, которую сможет провести рядом с Хёком.— Он же знает, где ты, верно? — Джон ухмыльнулся, глядя на меняющееся лицо, — из клубов рано не возвращаются. — Он… Не знает, — опустив голову говорит Донхёк, проклиная Джона. — Тогда откуда знаешь, что он тебя ждёт? — Чувствую. Отвези меня в кампус, пожалуйста, — как же странно сейчас себя чувствует Хёк. Так с Со ему ещё никогда не приходилось общаться. — Нет, я устал, — довольно тянет Джон, чувствуя, что ещё немного, и он получит по лицу, — И да, я тебя не пущу одного на улицу. — Да чего ты так печёшься обо мне? Тут идти то, — Донхёк понимает, что его не отпустят, когда Юта, как будто не слыша этого разговора, спрашивает, какого жанра фильм они будут смотреть. Младшему предоставляют право выбора, но никто и не думал, что Хёк решит посмотреть на утро глядя хоррор (да ещё и свет заставит выключить).       Они реально садятся смотреть фильм ужасов, а Донхёку даже предлагают элитное место посередине дивана. Кажется, Хёк такое уже где-то видел…

***

      Двое взрослых парней с ужасом смотрят на экран ноутбука, что покоится на коленях у младшего. Юта верещит на каждом скримере, попутно хватая Донхёка за руки или что там ему попадётся первым. Джон же вцепился в подушку, постоянно с опаской оглядываясь по сторонам. Ли и подумать не мог, что эти двое будут так бояться. Младшему невероятно хочется отомстить Джону за то, что тот «насильно» держит его в этой квартире, поэтому в его голову приходит гениальная идея. Он резко вскрикивает, с ужасом смотря в темноту коридора сбоку от Джона. Тот поддаётся уловке и так же вскрикивает, дергаясь и с ужасом хватаясь за Хёка. Он что, отбиваться им решил? Поняв, что его надули и никого в том коридоре нет, Со отлипает от дивана и грозно нависает на младшим, всё ещё не отпуская. — Что, смерти моей хочешь? Кто ж тебя тогда домой отвезёт, а?       «Да-да-да-да», ー слышится сбоку шёпот Юты, который с восторгом наблюдает за происходящим.       Младший не придумал ничего умнее, чем снова закричать, и, когда Со вновь оборачивается в сторону коридора, испуганно ойкая, Донхёк пользуется случаем и выбирается из захвата, пихая старшего с дивана на пол. Тот офигевает от жизни, не зная, радоваться ему или нет, что Донхёк наконец-то раскрепостился, не боясь дурачиться в его присутствии.

***

       Донхёк невероятно хочет спать, еле плетясь по лестнице и пару раз спотыкаясь, заставляя Джона переживать микроинфаркты. Сам Со хорошо устроился — проспал оставшуюся часть фильма, тихо сопя где-то под боком, и теперь бодр, как огурчик. А вот Хёк не мог позволить заснуть себе в чужом доме, да ещё и рядом с Джоном, поэтому сейчас он шёл к машине, собирая каждый угол на своём пути.        Они доезжают достаточно быстро, Донхёк наверняка смог бы и пешком пройти это расстояние, но сегодня он узнал, что Джон — самый упрямый человек на свете. И если он сказал, что Хёк не уйдёт, значит так оно и будет. Машина плавно тормозит рядом с домом. Где-то над горизонтом уже вовсю начинает светать, а из общежития выбегает непривычно помятый Тэиль. — Ой, — всё, что может сказать сейчас Донхёк. Кому-то придётся объясниться...