Мямля

      Кажется, весь алкоголь выветрился: другого объяснения резко прояснившемуся уму Донхёк не нашёл. Он смотрел на свои ноги, боясь оторвать от них взгляд. Пытаясь немного расслабиться, Хёк откидывается на сиденье, ушибленным затылком с размаху прислоняясь к подголовнику, отчего вскрикивает, сразу хватаясь за больное место. Джон обеспокоенно посмотрел на Хёка, тут же съезжая на обочину. — Что случилось? Что этот урод сделал? — голос старшего был слишком встревоженным, отчего Хёку стало ещё больше не по себе. — Да не молчи ты, — Джон приближается к парню, отчего тот вжимается в окно, не решаясь посмотреть на него, — Пожалуйста, скажи мне, что он тебе сделал. У тебя голова болит? Ты поэтому за… — Да, — сухо отвечает младший, — приложил меня об стену со всей дури, — Донхёк всё-таки решается взглянуть на Джона, но у того на лице только нарастающая ярость. Закусив губу, Хёк ссутуливается, боясь дальнейших действий со стороны старшего. Но всё, что происходит дальше, заставляет Донхёка убедиться в том, что он просто слишком сильно ударился головой, а это всё — бредни помирающего мозга. Младший чувствует, как чужие пальцы аккуратно накрывают его затылок, слабо надавливая. В какой-то момент стало больно и парень ойкнул. — Значит, ушиб здесь, — говорит в воздух Джон, убирая пальцы с измученного затылка. Ему невероятно хотелось обнять этого запуганного ребёнка, но он боялся напугать ещё больше, поэтому оставил свои желания на потом. — Почему?.. — тихо спрашивает Донхёк. — Что почему? — Почему ты ударил Мэтта?       Даже в полумраке видно, как белеют костяшки пальцев Джонни, с такой силой он вцепляется в руль, чтобы не взорваться. — Ты хоть понимаешь, что он хотел сделать? Или наивно веришь, что все люди хорошие (кроме меня, естественно), и что этот уёбок не перешёл бы черту? Да он бы и глазом не моргнув, натянул бы тебя в том самом коридоре! — всё же срывается на крик Джонни. А у Хёка такое чувство, будто это Джона пытались обесчестить, а не его. Кажется, будто ему не похуй.       Младший вновь вжимается в дверцу машины, предпочитая разглядывать устрашающие деревья, выискивая несуществующие призрачные тени, нежели смотреть в сторону Джона, который завёл машину и уже выруливал с обочины.       Донхёк всегда ждёт подвоха рядом с этим человеком, но всё же ему кажется, что Джон не настолько хороший актёр. Хотя где-то на задворках мысли он всё же не отметает тот факт, что тот мог с кем-то поспорить. О чём? О том, что разведёт Хёка на… близость? Влюблённость? Нет, бред. Зачем он ему сдался? Да и последнее в принципе невозможно, после всего, что было.       Сам Джон прекрасно понимал, что перестарался, но поделать с собой ничего не мог. Он вглядывался в темноту дороги, предпочитая забыть о том, что рядом сидит запуганный Хёк. Опять он проебался перед ним… — Донхёк, — привлекая внимание парня говорит старший, — Прости меня, я не должен был кричать на тебя. Сам Донхёк рот открыл от удивления: рядом с ним точно Джон? Младший предпочитает промолчать, пока машина не подскакивает на какой-то кочке и Хёк вновь не бьётся головой об подголовник. — Господи, за что? — ноет он, боковым зрением замечая встревоженное лицо Джона. Машину почему-то ведет влево, хотя руль старший не поворачивает. Старший вновь съезжает на обочину, проклиная всех подряд (кроме Донхёка, конечно). Джон отстёгивает ремень безопасности, уже берясь за ручку дверцы, как вдруг… — Погоди, — Джон оборачивается на Хёка, который протягивает ему его же куртку, — там же холодно. — Оставь себе, — старший удивляется, всё же открывая дверь. — Пожалуйста, — жалостливо просит Донхёк. Джона от этой, как он думает, заботы кроет и он, улыбнувшись, берёт куртку, благодаря младшего.       Донхёку не по себе: в темноте, среди леса, да и со сломанной машиной вряд ли кто-то кайфовать будет. Джона в темноте совсем не видно, а Хёк вспоминает фильм Джиперс Криперс, в котором непонятный уёбок на нихуевом грузовике ворует людей и забирает у них части тела, которых ему не достает. В свете фар неожиданно появляется Джон, предположительно целый. Он садится обратно в машину, сообщая крайне печальную новость: колесо пробито. Хёк с болью в сердце вертит головой — наверняка это всё лютая подстава. Он заебался, он хочет домой. — Сколько отсюда до студенческого городка? — Пять километров где-то, а что? — Джон становится свидетелем крайне нелепой картины: Хёк, кивнув сам себе, открывает дверь машины, а затем пытается выйти… только вот ремень безопасности не отстегнут. — Глупый, ну и куда ты собрался? — старший пресекает все попытки Донхёка отстегнуть ремень, попросту схватив того за руки. — Не трогай меня! — взвизгнул Хёк, пытаясь освободить руки. — Пожалуйста, успокойся, Донхёк, я не отпущу тебя, слышишь? Я не позволю тебе шататься по лесной дороге одному, понимаешь? — Почему ты так печешься обо мне? — переходит на повышенные ноты Хёк, еще сильнее дергая руками. — Да потому что я люблю тебя! — вновь срывается Джон и вплотную приближается, на этот раз, чтобы закрыть дверь машины, а затем заблокировать её. Хёк резко перестал дергаться, теперь с открытым ртом пяля на старшего. — Пожалуйста, оставайся в машине, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.       Донхёк растерянно глядел перед собой, пытаясь переварить услышанную информацию. Не может же такого быть. Джон же ненавидит его. Наверняка ненавидит.

***

      Джон набирает Джехёна, глядя на младшего, что с уставшим видом смотрит в окно. Джей не отвечает, тогда Джону приходится звонить Юте — закадычному другу из колледжа, с которым он снимает квартиру. Японец сначала злится, но потом говорит, что поможет.       Со думает, что явно поторопился со своими признаниями в любви, но другого способа на тот момент он не придумал. Они молча ждут друга Джона, думая про странное признание старшего.

***

Юта приезжает довольно быстро, поначалу намереваясь побить друга тапком за то, что тот нарушил его сон, но потом замечает в машине второго паренька, который замученно смотрит в окно. — Ты чё с ним делал? — вместо приветствия выпаливает Юта, когда Джон выходит из машины. — Ничего, не трогай его, — бурчит Джон, не ожидая в следующую секунду получить трос. — Сам разберусь, иди, крепи. Не будем же мы здесь колесо менять, — с этими словами Юта заскакивает на водительское место, что-то говоря и этим самым заставляя Донхёка улыбнуться. Вот как этот чёрт к себе людей с первых слов располагать умудряется? С этим Джон разберется позже, а пока он занимается тросом.

***

      Чёрт его знает, что там Юта наплёл Донхёку, но всё же смог убедить того, что заехать к ним домой необходимо и вообще гораздо логичней, чем таскаться с машиной на буксире в кампус и обратно. И никакой Джон его не покусает, он лично за этим проследит. Ему бы работать демоном-искусителем или политиком, на худой конец, с таким подвешенным языком, способным заговорить любого. Как бы там ни было, сейчас они стоят перед подъездной дверью невысокого здания, а Юта уламывает младшего зайти к ним на чашечку чая, пока Джон будет менять колесо. «Не мерзнуть же мальчику», — аргументирует своё предложение Юта и уводит младшего (так как молчание — знак согласия), слыша, как у Джона зубы скипят: не то от злости, не то от ревности.