Глава 2: The Lead Up.
10 февраля 2019 г., 15:30
Джози прислоняется спиной к двери и чувствует, как в её груди что-то падает. Пенелопа и Хоуп, ха? Она полагает, что на самом деле они не в тех отношениях, чтобы ей было позволено из-за этого расстраиваться. Или ревновать. Пенелопе разрешено спать с любым, с кем она захочет, даже если так вышло, что этим человеком оказалась Хоуп. Просто Джози действительно думала, что между ними что-то есть. Что возможно — только возможно — невероятная Пенелопа Парк питала к ней симпатию.
Так оно ощущалось прошлой ночью. Прошлой ночью, когда та вытащила её потанцевать, ласкала её щеку и смотрела на Джози так, как никто и никогда прежде на неё не смотрел. Но опять же, всё это было простой спекуляцией: интуиция, влияние момента и игривый флирт.
Поэтому да, она полагает, что они не в тех отношениях, чтобы ей из-за этого расстраиваться. Однако это понимание не останавливает волну депрессии, которая накрывает её с головой.
Она садится на кровать и смотрит на Лиззи, которая всё ещё крепко спит в своей постели. В глазах Джози появляются слёзы.
Из-за того что она делит комнату с сестрой, ей редко выпадает возможность оставаться наедине. Второй причиной этому является то, что иногда Лиззи ведёт себя деспотично. Это удваивает давление на Джози действовать определённым образом. Она едва ли находит время, чтобы просто подумать о себе. С другой стороны, она даже не знает, кем является большую часть времени.
Она понимает, что чувствуют другие. Она понимает, как помочь людям. Она понимает, как заставить их почувствовать себя лучше, успокоить и дать наилучший совет. Но иногда ей кажется, что она не знает ни одной гребаной вещи о самой себе.
Она старается плакать лишь в моменты вроде этого: моменты, когда в мире всё тихо, а она одна — так ей не приходится никого обременять своей колеблющейся стабильностью. Она плачет, потому что Пенелопа — первая вещь, которая появилась в её жизни и была только её. И грустная часть — часть, которая заставляет Джози почувствовать себя жалкой, слабой и мечтающей слишком о многом, — заключается в том, что на самом деле Пенелопа никогда ей не принадлежала.
Затем Джози думает о том, как мало они знают друг друга, и о том, как близко она всё воспринимает. Затем она думает, сколько впитывает в себя из окружения и сколько взваливает на свои плечи проблем тех, кто ей небезразличен. Она думает, что нет ничего удивительного в том, что она слишком остро реагирует в моменты вроде этого, потому что она не привыкла сопереживать самой себе. Когда её переполняют такие чувства, она не знает, что с ними делать. Поэтому это буквально выливается из неё наружу, вновь освобождая место для безнадежной любви ЭмДжи, беспокойств её отца и сумасшествий Лиззи.
Слёзы продолжают стекать, но её всхлипы достаточно тихие, чтобы не разбудить сестру. В конце концов, в этом деле у неё хватает практики.
Вечером этого дня Пенелопа спрашивает её, чем она занятая. Она лжет и пишет ей, что помогает кое с чем Лиззи.
Пенелопа не отвечает.
~~~
Утром понедельника Пенелопа завтракает с ЭмДжи. — Яблоки здесь всегда странные на вкус, я уверен, что они пропитаны формальдегидом, — отмечает ЭмДжи, всё равно кусая фрукт. — Думаю, ты хотел сказать «пестицидами», — поправляет его Пенелопа. На самом деле сейчас она не слишком внимательна к парню, и её взгляд постоянно продолжает возвращаться к двери столовой за его спиной. — Да, точно. Что ты там высматриваешь? Пенелопа качает головой, всё ещё сосредоточившись на объекте позади ЭмДжи. — Ничего такого. Просто наблюдаю. ЭмДжи усмехается. — Ага, конечно. Ты ищешь Джо-ох-зи, — он шутливо вздыхает на имени девушки, за что Пенелопу пинает его ногой под столом. ЭмДжи вскрикивает и лишь насмешливо смотрит на неё в ответ.~~~
Третьим уроком у Пенелопы История мира: Ведьмы и Ковены. И так совпало, что у Хоуп тоже. Ещё совпало, что их объединяют для работы над проектом. Хоуп смотрит на Пенелопу, и та ей подмигивает. После этого урока Пенелопа впервые видит Джози с субботнего утра. Она подходит к двери как раз в тот самый момент, когда Пенелопа покидает кабинет. Без какой-либо задней мысли и совсем не задумываясь она бросает: «Джози! Привет.» — и сразу же чувствует охватившее её смущение, потому что что, чёрт возьми, это было? Неужели она так отчаянно хочет поговорить с ней, что не может сохранить самообладание? Впрочем, она не позволяет своему смущению проявиться. Конечно же. Джози останавливается и застывает. На мгновение Пенелопа уверена, что девушка продолжит идти дальше, поэтому практически впрыгивает в поле её зрения. — Пенелопа, — отвечает Джози. Без зрительного контакта. И с явным дискомфортом. — Привет. Пенелопа даже не знает, что сказать, правда. Вообще-то, она знает, что она собиралась сказать. Она знает весь разговор, который сформулировала за время выходных. Но когда она пытается придерживаться сценария, из её рта всё выходит с гораздо меньшим изяществом, чем когда она репетировала. Или другими словами «с изяществом обычного человека». — Эй, послушай, о той ночи… или точнее будет сказать о субботнем утре. То, что ты видела… я понимаю, как оно выглядело… — Пенелопа Парк, — из ниоткуда появляется Хоуп. Ладно, она появляется не из ниоткуда. Она выходит из класса, который только что покинула Пенелопа. Но это происходит в очень неподходящий момент. — Я хочу поскорее закончить с проектом, и ты мне всё ещё должна за оставленные синяки. Так что сегодня вечером, в моей комнате? [прим. – синяки и засосы имеют одинаковый перевод] И будь проклята присущая Пенелопе дерзость, потому что она отвечает ей саркастическим, но всё же легко неверно истолкованным: — Ни за что на свете бы не пропустила, милая. Хоуп коротко смотрит на Джози, прежде чем уйти, напоследок бросив: — Отлично. Тогда увидимся, воровка футболок. Пенелопа возвращает своё внимание обратно к Джози. Которая стоит, приподняв брови и плотнее прижимая книги к своей груди. — Ох, — Пенелопа думает, что ей нужно за что-нибудь ухватиться. — Так значит у вас двоих… всё теперь на постоянной основе? — Нет… — Нет, то есть, это здорово, — прерывает она. — Это супер здорово. Может быть, теперь Хоуп не будет перетягивать на себя всё положенное мне время с отцом… Пенелопа хватает её за плечи. Это действительно единственное, что ей удаётся придумать. — Мы просто работаем вместе над проектом, — Джози всё ещё не смотрит на неё, её взгляд словно проходит сквозь. Пенелопа борется с желанием закатить глаза. — Послушай. После вечеринки ЭмДжи оставил меня в её комнате, потому что мы оба были слишком пьяны, чтобы найти мою. Я спала там. Вот и всё. Я обещаю, ничего не было. И ничего не будет. Наконец Джози смотрит на неё. В её взгляде есть удивление. И облегчение. Но помимо этого намёк на нерешительность. Пенелопа задерживает дыхание. (Почему, чёрт возьми, я задерживаю дыхание?) — Значит, вы с Хоуп никогда… То есть ты… ничего? Это ранит Пенелопу. Возможно, Джози действительно сильно в неё влюблена. От этого её сердце переворачивается, а живот затягивает в узел. Ох, это так странно, думает она. Она успокаивающе улыбается ей и качает головой. — Ничего. — Ох, — теперь Джози пытается сдержать свою улыбку. — Хорошо. Здорово. Да, они не вместе, и она не была обязана это уточнять, но, сделав это, с её плеч спадает огромный груз. И тогда она впервые истинно и полностью осознаёт, что Джози действительно другая. Что ей нужно быть осторожнее с поддразниванием и флиртом. Не только ради себя, но и ради Джози. Джози обходит её, чтобы попасть на занятие, но в шести шагах останавливается и оборачивается: — Лиззи планирует устроить групповой костёр в лесу в пятницу вечером. Ты можешь прийти, если хочешь. Пенелопа приподнимает бровь, скрещивает на груди руки и переносит вес на одну ногу. — А ты хочешь, чтобы я пришла? — Если хочешь. — Я спросила не об этом, — правый уголок губ Пенелопы изгибается. Джози закусывает щеку, по-прежнему борясь с улыбкой. — Я хочу, чтобы ты пришла на костёр в пятницу вечером. Боже, она милая. — Тогда я ни за что на свете его не пропущу.~~~
В пятницу вечером Джози стучит в дверь спальни Пенелопы. Что ж, если точнее, то она подходит к двери на пять минут раньше договоренного, начинает чувствовать себя странно из-за того, что пришла заранее, ждёт пять минут, затем решает, что стучать ровно в восемь часов будет ещё страннее, ждёт ещё три минуты, и только после этого стучит в дверь Пенелопы. Они вместе идут к лесу и, когда добираются до места, находят там Лиззи, ЭмДжи и несколько других ребят. Все они уже собрались вокруг пылающего костра, болтают и передают друг другу косячок. — Эгей! — кричит ЭмДжи, когда они подходят к периметру бревенчатых скамеек. Они садятся, Пенелопа рядом с ЭмДжи, а Джози рядом с ней. ЭмДжи делает затяжку и передаёт косяк Пенелопе, которая сразу же отдаёт его Джози. — Ты можешь покурить, если хочешь, — сообщает ей ЭмДжи — Не особо люблю, — отвечает она. Джози хочется сделать это, ведь с последнего раза прошло уже много времени, но ещё она очень сильно не хочет выставлять себя дурочкой. А если она будет под кайфом в компании трезвомыслящей Пенелопы, то это неизбежно. Поэтому она вытягивает руку и передаёт травку следующему человеку рядом с собой. — Джози, и ты тоже? — смеётся ЭмДжи — Сегодня как-то не хочется, — врёт она. Час спустя все оказываются вовлечены в горячий спор о... чём-то. Джози как-то упустила нить, если честно. Кроме них с Пенелопой все уже порядком накурены, так что в их разговоре было не то чтобы много, ну, логики. Она пытается ухватиться за суть, чтобы получить хоть какое-то представление о том, что обсуждается, когда чувствует толчок в плечо и чужой рот очень и очень близко к своему уху. — Не хочешь оставить их глупую разборку и пойти прогуляться? — шепчет Пенелопа. Джози дрожит. — Конечно. Пенелопа встаёт и предлагает Джози руку, которую та принимает. Она тянет девушку вверх и улыбается, а затем начинает шагать в случайном направлении. — Скорее всего, они даже не заметят, что мы ушли, — говорит Пенелопа через пару секунд. — О чём они вообще говорили? Джози пожимает плечами. — Без понятия, — говорит она. Её сердце начинает быстро стучать, когда она опускает вниз взгляд и осознаёт, что Пенелопа по-прежнему держит её за руку. Она невольно дёргается, когда это замечает. Пенелопа смотрит на неё, улыбается ей и, кажется, воспринимает это как сигнал к смене положения. Потому что сразу после Пенелопа переплетает их пальцы, и только затем возвращает взгляд на путь перед собой. — Я слышала что-то о тостере и ещё что-то о Джимми Фэллоне, и я не совсем уверена, что две эти вещи были как-то связаны. Она такая беззаботная. Почему она такая беззаботная? Джози не может сосредоточиться ни на чём, кроме того факта, что они держатся за руки и… боже. Она и правда чудачка, да? Она и правда слишком чувствительна к таким вещам. Но прямо сейчас она совсем ничего не может с этим поделать. — Да, — тихо проговаривает она. Это всё, на что она сейчас способна в поддержании разговора. Некоторое время тихо. Пенелопа рассматривает небо между деревьями, просто наблюдая за окружающим миром, пока они продолжают идти по тропинке. Джози бледнеет прямо на глазах, наверняка думая о слишком многом. — Сегодня так хорошо на улице, — начинает Пенелопа. Джози сглатывает. — Да, сентябрь в Мистик Фоллс всегда идеален. — Сентябрь в Неаполе обычно невыносимо жаркий. Здесь мне нравится больше. — Я всегда забываю, что ты из Флориды. — Хотелось бы и мне об этом забыть. Джози почти ничего не знает о Пенелопе, сейчас она это понимает. — Почему ты приехала в Сальваторе? — Думаю, по той же причине, что и все остальные. — Нет, я не об этом. По какой причине ты сюда приехала? В том смысле, что у каждого есть личная причина. Пенелопа пожимает плечами. — Это не особо захватывающая история. — Я всё равно хочу знать. Пенелопа смотрит на неё, не говоря ни слова, просто смотрит. А затем: — Хорошо, тогда ладно, — она смотрит перед собой. — Ну, я всегда была ведьмой… а как иначе. Знаешь, я росла, думая, что это нормально. Понимая, что это тайна, но зная, что это нормальная вещь. Моя мама даже иногда учила меня заклинаниям… Думаю, родители просто хотели, чтобы я чувствовала себя комфортно, но при этом чтобы я никому об этом не рассказывала, — она переводит дыхание. — Секреты всегда занимали важное место в моей семье: отношения, скандалы и другие прелести. Так что я хорошо знала, что значит хранить секрет, — предложение постепенно затухает. — В любом случае, эм. Я никогда никому не говорила, что я ведьма. Знаешь, я всегда знала, как получить то, что я хочу. Знала, когда говорить, а когда лучше промолчать. Всегда была уверенной в себе. У меня никогда и не было причин, чтобы таковой не быть, — молчание. Джози может почувствовать, как тяжело это даётся Пенелопе. Она сжимает её руку. — Итак, когда я сказала родителям, что мне нравятся девочки, я не особо задумывалась над этим. Я и не думала, что это что-то значимое. Но они решили относиться к этому также, как и к моей сущности ведьмы. Как будто они хотели, чтобы мне было комфортно, но при этом чтобы я не вела себя открыто, — она сглатывает и смотрит на землю. — Они поймали меня за тем, как я целовалась с одной девушкой этим летом. И следующее, что я знаю, я уже на пути в сверхъестественную школу-интернат. Джози чувствует укол в своём сердце и смотрит на девушку с сопереживанием. — Пенелопа, мне очень жаль. Пенелопа качает головой, неловко посмеивается. — Не нужно жалеть, это не так важно. Давай сейчас поговорим о чем-нибудь другом, пожалуйста. Джози не хочет давить. Она довольствуется и тем, что Пенелопа вообще ей так открылась, поэтому она только кивает. Она может чувствовать, что прямо сейчас Пенелопе совсем не хочется говорить. Затем она замечает, что они дошли до её любимой части леса: это небольшая поляна, три на три метра, с красивым полем маленьких полевых цветов. Она улыбается. — На самом деле, иди за мной, — она тянет Пенелопу прямо к центру и ложится. Пенелопа приподнимает на неё бровь, и Джози рукой предлагает ей присоединиться. Та так и поступает. Она ложится прямо рядом с ней. Их плечи соприкасаются. Джози вытаскивает свой телефон из кармана, находит специально созданный для такого времяпрепровождения плейлист, увеличивает до предела громкость и кладёт его на траву между их головами. — Что мы делаем? — спрашивает Пенелопа. — Тише. — Что мы делаем? — шепчет Пенелопа. — Мы смотрим на звёзды и слушаем музыку. Но ты должна быть тихой и действительно слушать музыку. Нужно почувствовать её, принять в своё окружение. Пенелопа фыркает. Джози поворачивает голову, чтобы посмотреть на неё, и Пенелопа делает то же самое. Они действительно близко, от чего Джози сглатывает. — Я знаю, это звучит двусмысленно, но это правда приятно. Я обещаю. Взгляд Пенелопы опускается на её губы, когда она говорит. Джози это замечает. Но затем девушка снова поднимает его к глазам и кивает. — Хорошо, — она устремляет свой взгляд в небо. Джози смотрит на неё ещё с несколько долгих мгновений, запоминая, как мягкий лунный свет льётся на её кожу и волосы. И она чувствует. Она чувствует так много и не может не подумать, что это, возможно, из-за того что Пенелопа тоже это чувствует. Потому что, к лучшему или к худшему, Джози Зальцман — ужасный эмпат.~~~
josie saltzman [11:32]: вчера вечером было весело :~) penelope :~) [11:46]: да, было. нужно будет как-нибудь повторить josie saltzman [11:48]: с удовольствием!! penelope :~) [13:01]: как насчет... сегодня вечером? josie saltzman [13:12]: с меня музыка, и может быть на этот раз ещё и одеяло. penelope :~) [13:13]: круто. увидимся вечером josie saltzman [13:13]: увидимся вечером!!~~~
— Джози думала, что мы занимались сексом, — говорит Пенелопа во вторник вечером. Они сидят в комнате Хоуп, работая над последними штрихами проекта. — Она думала, что кто занимался сексом? — спрашивает Хоуп, набирая текст в PowerPoint. — Мы, ты и я. Она видела, как я выходила из твоей комнаты тем утром. — Боже мой, фу. Она же знает, что я бы никогда не стала? Пожалуйста, скажи мне, что ты сказала ей, что я бы ни за что этого не сделала. — Да, я убедительно рассказала ей, как сильно я тебе противна, и что я последний человек на Земле, которого тебе бы захотелось коснуться. — Хорошо. Пенелопа отрывает взгляд от просмотра картинок в Google. — Ой, да брось, — дразнит она. — Думаю, внутри тебя есть небольшая часть, которая желает иметь возможность меня потрогать. — Ни в коем случае, королева эго. Я скорее сделаю это с Джози, чем с тобой. — Ох? — заинтриговано вздыхает Пенелопа. Хоуп закатывает глаза. — Не то, чтобы я на самом деле стала с ней спать. Ты поняла, что я имела в виду, — она снова начинает печатать. — Кроме того, даже я знаю, что на неё уже вроде как заявила права ты. — Она не какая-то вещь, чтобы на неё заявлять права, у меня просто… есть к ней интерес. — Это просто фигура речи, — защищается девушка. — Я хочу сказать, что ты пугаешь людей, интригуешь их. Ты новенькая, но каким-то образом заполучила нелепо большое количество уважения – чёрт, я ума не приложу почему – и каждый здесь может сказать, что вы двое близки. — Хмм, — это её единственный ответ. На мгновение повисает тишина, но затем Хоуп продолжает: — Знаешь, Джози действительно не привыкла к такому виду внимания, — Пенелопа смотрит на неё. — У меня есть внутренняя установка, основанная на том, что мне довелось пережить. Я не впускаю людей в свою жизнь и не сближаюсь с ними. Так проще, — она перестает печатать и обращается непосредственно к Пенелопе. — Джози… Джози почти полная противоположность. В том смысле, что она практически никогда не говорит о себе и слишком много заботится о посторонних. Слишком много. — Что ты пытаешься этим сказать? — Я знаю, какой ты человек, ладно? Ты амбициозная. Проказливая. Отдалённая. Это не обязательно плохо, просто... Ты заботишься о себе. А она нет. Не позволяй ей нести тебя на себе. Потому что она будет это делать. Она делает это с Лиззи уже долгие годы. Пенелопа действительно не знает, что делать с этой информацией. — Я даже не подозревала, что ты так мягко относишься к Джози Зальцман. Возможно, мне следует уступить, — шутит она. Выражение лица Хоуп не меняется. — Я серьёзно, Пенелопа. Да, у нас с близнецами есть свои разногласия, но мне утомительно наблюдать, как Джози растрачивает себя впустую, пока Лиззи делает и говорит всё, что ей вздумается. Молчание. — Я не привыкла к такому. Я не… — Пенелопа качает головой, размышляя, — забочусь о людях. Обычно я просто вожусь рядом, когда это кажется забавным. Это моё: всё контролировать ради простого удовольствия. Честно говоря, я даже не знаю, что я планирую с этим делать или как собираюсь всё разрешить, — она понижает голос до шепота, как будто говорит больше с собой, чем с Хоуп. — Она мне очень нравится. — Просто покажи ей, что ты заботишься о ней: её жизни и её эмоциях, – хорошо? Если ты не сможешь этого сделать, то лучше не делай вообще ничего. ЭмДжи предупреждал её, чтобы она не сделала Джози больно. Хоуп, со своей стороны, уже грозилась ей. Ставя под сомнения даже её попытку. — Мы ведь не станем повторять кому-либо другому слова, сказанные любой из нас в этой комнате, верно? — Да, а теперь закончи наконец свою половину презентации. Этот слайд уродлив.~~~
Джози практически засыпает во время седьмого урока в среду, когда вдруг чувствует что-то в своих волосах. А затем ощущает слабый рывок. Она оборачивается и видит, как Пенелопа накручивает прядь её волос на палец. — Что ты делаешь? — спрашивает она. Это не обвинение, просто она сбита с толку. Пенелопа дуется. — Мне скучно, а твои волосы выглядят слишком красиво. — ...Оу? — Развернись обратно и позволь мне их заплести. Джози удивленно морщит лоб и без слов возвращается в исходное положение. Оставшуюся часть урока она чувствует легкое потягивание волос, пока Пенелопа заплетает её волосы в две французские косички. Приятно, когда кто-то вот так играет с её волосами. Приятно, когда Пенелопа играет вот так с её волосами. После занятий Пенелопа говорит: — Может, хочешь сходить со мной выпить кофе? Прямо сейчас? Лиззи отвечает ещё до того, как такая возможность появляется у Джози. — Извини, но Джози не может. Она помогает мне с письменной работой по психологии. — Тебя я об этом не спрашивала, Лиззи, — комментирует Пенелопа, даже не взглянув в её сторону. Она сосредоточена на Джози. Джози, которая сейчас смотрит между ними двумя, мысленно прикидывая свои варианты. Думая над тем, чего она хочет. На самом деле, она знает, чего она хочет. — Что если я пообещаю быть дома до шести? У нас всё ещё будет достаточно времени, чтобы поработать над психологией. Лиззи хмурится. — Хорошо. Но только если ты принесёшь мне латте. Джози улыбается. Они идут в кофейню, которая открылась совсем недавно. Ту самую, где Лиззи преследовала Джастина. Местечко милое. Как только они встают в очередь, Пенелопа спрашивает её, что она хочет заказать. Джози не задумываясь отвечает, что скорее всего возьмёт себе просто маленький капучино. Когда Пенелопа подходит к бариста, она говорит: — Один средний чай латте и средний капучино, пожалуйста. И прежде чем Джози успевает что-то сказать, это происходит: Пенелопа покупает ей кофе. — Тебе не обязательно было это делать, — говорит она, когда они отходят, чтобы дождаться своих напитков у стойки с готовыми заказами. Но на груди у неё теплеет. — Конечно, должна была, — она кладёт свою карточку обратно в кошелек. — И я бы сделала это, даже если бы это было не так. — Спасибо? Их напитки готовы уже через несколько минут, Пенелопа протягивает Джози её капучино, и они находят свободный столик у окна. — Расскажи мне о себе, Джози Зальцман, — Пенелопа наклоняется вперёд, как только они садятся за стол. — Что? — спрашивает Джози, почему-то не ожидая вопроса. — Расскажите мне о себе. — Ох, эм... Что ты хочешь знать? — Что угодно. И всё сразу. Любую вещь, которой тебе захочется поделиться. Джози возится с крышкой своего стаканчика. — Я не такая уж интересная, правда. Пенелопа смотрит на неё. — Чушь собачья. Никто другой в школе не заинтересовал меня так сильно, как ты, а это значит, что ты интересна по умолчанию. Так что расскажи мне что-нибудь. Джози приходится подумать, ей на самом деле приходится это сделать, потому что люди обычно ничего о ней не спрашивают. А когда спрашивают, то это что-то довольно поверхностное, от чего легко отмахнуться. Но этот раз не такой. — Хорошо, — начинает она. — Моя биологическая мама умерла, когда была всё ещё беременна мной и Лиззи. Поэтому пришлось магическим образом имплантировать нас в другого человека – мою маму – на раннем сроке беременности. — Охренеть? Такое возможно? — Да, хотя об этом довольно странно думать. Что твоя мама одновременно и твоя настоящая мама и нет. — Ты когда-нибудь хотела, чтобы всё было по-другому? — тихо спрашивает Пенелопа. По её тону Джози знает, что она может отказаться отвечать, если хочет. — Ну, — как ей ответить на такой вопрос? — Моя мама – это моя мама. Она вырастила нас. Но они с папой… они вместе ради нас, и только ради нас. Иногда мне кажется, что, возможно, мы с Лиззи разрушили их жизни, понимаешь? То есть, они любят нас. Я знаю это. Но они оба многое потеряли, и иногда мне кажется, что если бы нас не было рядом… если бы мы не родились… возможно, у них был бы шанс двигаться дальше. Она смотрит на стол. Теперь, когда она думает об этом, она знает, что ей нужно взять себя в руки, прежде чем мысли не зашли слишком далеко. Она всегда думает слишком о многом, её мозг цепляется за одно и связывает это с другим. И так продолжается до тех пор, пока она не раскладывать по полочкам всю свою жизнь. Пенелопа тянется к ней через стол и кладёт свою руку на ладонь Джози. — Ты всегда беспокоишься только о людях вокруг? Она пожимает плечами. — Я просто сильно о всех забочусь, даже не знаю. — Знаешь, иногда разрешено заботиться только о себе, — мягко говорит ей Пенелопа. Джози поджимает губы и качает головой. — Это действительно трудно сделать, когда ты чувствуешь всех вокруг. Когда их мысли и эмоции громче, чем твои собственные. Остаётся только цепляться за это. Или, точнее, у меня выходит только цепляться. Пенелопа смотрит на неё мягко и с добротой — даже с любовью, если Джози остановится на мгновение, чтобы позволить себе это увидеть, — а затем убирает руку назад и делает глоток латте. — Хорошо, а что если нам перейти к простым вопросам для знакомства, а? Я начну, какой твой любимый фильм? Джози откидывается назад с тёплой улыбкой на лице. — Ой, да брось. Это самый тупой вопрос. Все знают, что выбрать любимый фильм – это самое сложное. — Ух ты! Как грубо. Но должен быть тот единственный, который выделяется. Или даже целый их список. Давай, озвучь мне свой список. Так продолжается оставшийся день. Они задают друг другу вопросы о любимых книгах, любимом месте в городе, еде, которую они никогда не пробовали и так далее. Джози чувствует себя легко. В 17:30 она смотрит на свой телефон и вздыхает. — Наверное, нам пора. — Брось, ты уверена, что не можешь заставить её подождать хотя бы в этот раз? Джози бросает на неё многозначительный взгляд, и Пенелопа смягчается. — Я отлучусь ненадолго в туалет, напомни мне перед отходом заказать ещё один напиток? Пенелопа кивает. Но когда Джози выходит из уборной, другая девушка уже стоит со стаканчиком в руке, прислонившись к стене у двери, и протягивает ей его. — Для твоего злобного близнеца, — дразнит Пенелопа. Джози смотрит на неё недоверчиво. — Тебе снова не обязательно было это делать. Пенелопа пожимает плечами и, ухмыльнувшись, начинает двигаться к выходу из кафе. Джози следует за ней. Пенелопа провожает её до самой спальни. — Итак, я замечательно провела время. — Я тоже, — краснеет Джози. — Так вот, эм, — Пенелопа взволнованно жестикулирует руками, затем, словно заметив это, опускает их ровно вниз. — Ты хочешь… продолжить встречаться? Как-нибудь потом? Джози хмурится в замешательстве. — Да… — протягивает она. — Конечно? Пенелопа закусывает губу и нервно кивает. — Чудно. Она просто продолжает стоять там. Она чего-то ждет? Джози снова кивает, всё ещё сбитая с толку. — Я напишу тебе? — Ох, — её брови приподняты, а тон звучит обескуражено. Она складывает руки в замок. — Да, конечно. Конечно. Просто... в любое время. Внутри Джози всё переворачивается. Она ещё никогда не видела, чтобы Пенелопа была настолько не собрана. — Хорошо, — улыбается она. — Доброй ночи, Пенелопа. — Доброй ночи, ДжоДжо, — она стоит ещё с мгновение, открывает рот, чтобы что-то сказать, но передумывает и уходит. Джози требуется лишняя секунда, чтобы прийти в себя. Эта влюблённость может стать её концом. Когда Джози входит в комнату на часах 17:57, но Лиззи там даже нет. Twitch [17:59]: ты где?? я принесла латте и готова помочь тебе с эссе Она ставит на тумбочку напиток и начинает раздеваться, решив оставшийся вечер нежиться в своей пижаме. Lizard [18:08]: О чёрт!! Джастин спросил, чем я занимаюсь, так что я уже еду к нему. Извинииии :* Джози дуется, берет латте и выпивает его сама.~~~
Это вечер субботы, и Джози скучает по Пенелопе. Что смешно, потому что она видела её менее суток назад. Но, чёрт возьми, она скучает по ней. Ещё Пенелопа была странной последние несколько дней. Отправляла ей милые смски, провожала её на занятия, флиртовала больше обычного. jojo [18:34]: мне очень хочется выйти сегодня из своей комнаты, чем ты занимаешься? penelope :~) [18:35]: тем, чем ты скажешь мне заниматься ;) Видите! Вот оно! Вот, что Джози имела в виду. jojo [18:40]: поляна? penelope :~) [18:44]: это станет нашим обычным местом, не так ли? penelope :~) [18:44]: встретимся там через двадцать минут.~~~
— Могу я выбрать песню на этот раз? — спрашивает Пенелопа, когда они ложатся. — Конечно, — Джози передает ей свой телефон. Пенелопе требуется несколько секунд, но в итоге из динамиков доносится нежная мелодия, и она кладёт смартфон между ними. — Это одна из моих любимых песен всех времен, — говорит она. Джози помечает для себя, что ей стоит обратить на это дополнительное внимание. Она закрывает глаза и немного сдвигается, чтобы устроиться удобнее. Она ощущает взгляд Пенелопы на себе, может чувствовать, как та на неё смотрит. И всего мгновением спустя её кожу начинает покалывать от прикосновения к её руке, когда пальцы другой девушки скользят вниз, чтобы переплестись с её, как тогда во время их первой прогулки по этому лесу. Джози судорожно вдыхает, но оставляет глаза закрытыми. Она слышит тихий смешок, и Пенелопа шепчет: — Тебе нужно перестать. — Перестать что? — Быть такой милой. — Заткнись. — Я серьёзно. Я должна смотреть сейчас на звёзды, но всё, на что я хочу смотреть - это ты. Это искренне. То, как Пенелопа это произносит. Как будто она никогда не скажет это никому другому. По крайней мере, не так, как она говорит это Джози. Не с той же интонацией, тоном или уверенностью. Джози хотелось бы знать, как на подобное реагируют нормальные люди. Но она не знает. Поэтому просто говорит: — В конце концов, ты устанешь смотреть на меня. Она не слышит ответа некоторое время, но затем: — Я сомневаюсь в этом. Следующее, что она помнит — что-то ослепляет её, и отовсюду вокруг доносится чириканье птиц. Она моргает, открывая глаза, смотрит на яркое, открытое небо над ней и подрывается. — Чёрт! Пенелопа просыпается рядом с ней: — Что.. — Чёрт-чёрт-чёрт, мы уснули в лесу. Пенелопа неуверенно оглядывается по сторонам. — Мы сделали что? — Мы уснули, Пенелопа. А я обещала отцу, что позавтракаю с ним этим утром, и сейчас… — она пытается разблокировать свой телефон, но тот проигрывал всю ночь музыку, поэтому сейчас уже был мёртв. — Я даже не знаю, насколько именно сейчас поздно. — Мы уснули в лесу? — догоняет её Пенелопа. За исключением того, что она звучит удивлённо, а не расстроено. Она садится и потягивается, и… хорошо, вау, она выглядит потрясающе по утрам. — Я должна идти, нужно ещё успеть собраться. Пенелопа протягивает вперёд руку и вытаскивает листок из волос Джози. — Наверное, душ тоже не помешает. — Наверное, — Джози осматривается, проверяя, чтобы ничего не оставить на траве, а затем торопиться уйти. — Увидимся завтра в классе! — Увидимся, — отвечает Пенелопа, но Джози уже убежала. Она вздыхает и со стоном плюхается обратно на траву.~~~
Джози вообще нет на занятиях в понедельник — её мама приехала на день в город. Пенелопе скучнее, чем когда-либо. Во вторник она останавливается у стола Джози, прежде чем сесть на своё место. — Хочешь провести со мной ночь кино? Карен будет у своего парня, так что комната полностью в моём распоряжении. Джози кивает. — Да, было бы здорово. Она появляется в дверях Пенелопы около семи. Незадолго до этого она не могла решить, что ей надеть, раздумывая над пижамой, чтобы чувствовать себя комфортно, но дело касалось Пенелопы Парк, той самой, которая выглядела безупречно каждый божий день, что она её знает. Поэтому она переоделась в джинсы и футболку. Пенелопа предлагает им посмотреть то, что никто из них раньше не видел. Джози соглашается и предлагает биографический фильм. Пенелопа говорит, что она ненавидит биографические фильмы и предлагает фильм ужасов. Джози говорит, что ей наверняка придётся цепляться за Пенелопу, если они будут смотреть ужастик. Пенелопа сразу же кликает на первый попавшийся фильм этого жанра. Они располагаются на кровати Пенелопы, под её одеялами. Когда они обе пытаются удобно устроиться, Пенелопа придвигается и закидывает руку на подушку, предлагая Джози положить голову ей на плечо. Её сердце, кажется, выпрыгивает из груди, когда она это делает. Поначалу она чувствует себя неловко и держит руки как можно ближе к своей груди, чтобы не пересекать никаких границ. Но потом проходят двадцать минут, и Пенелопа гладит её волосы, а потом — выпрыгивает скример, от которого Джози сильно дёргается и, не задумываясь, хватает свободную руку Пенелопы. Как только она понимает, что сделала, Пенелопа направляет её руку, обнимая ей свою талию. Джози шатко вдыхает, когда её пальцы легко сжимают бок Пенелопы. И вдруг фильм уже больше её не пугает. Потому что она погружена в свои мысли. Находится где-то глубоко внутри своей головы, думая о Пенелопе Парк. Она ошеломлена ею. Должно быть, что-то происходит в фильме, потому что Пенелопа защитно приобнимает плечо Джози, а Джози, должно быть, находится ещё глубже, чем могла себе представить, потому что она садится и смотрит на девушку под собой. Которая обеспокоенно смотрит на неё в ответ. И Джози просто... не может... больше это выносить. — Всё в поря… Пенелопе не удаётся закончить своё предложение. Потому что Джози наклоняется и целует её. Джози целует её так, будто она никогда раньше никого не целовала, потому что, ну, она никогда никого и не целовала. Но поцелуй заканчивается как только начался, потому что Джози отстраняется и подносит руку ко рту. — Боже мой, мне очень жаль, — она быстро извиняется, снова садясь. — Почему тебе жаль? — Пенелопа смотрит на неё. Ошеломлённая. Изумлённая. Но всё же – собранная. — Я не хотела этого делать. Просто я думала о тебе, и ты обнимала меня, и ты посылала мне столько смешанных сигналов, что я просто не знала, что между нами, поэтому я… — Воу, подожди. Что? — Пенелопа тоже садится. — Как это я посылала тебе смешанные сигналы? — Ты просто, ну знаешь, постоянно со мной флиртуешь. А иногда ты говоришь всякое или делаешь, и я просто... я не знаю, что всё это значит. Поэтому я поцеловала тебя. Но мне не стоило этого делать, и мне правда очень жаль. — Джози, — Пенелопа ждёт, пока Джози смотрит на неё. — Почему тебе не стоило меня целовать? — спрашивает она. — ...потому что мы не вместе. И я не спросила разрешение и совсем никак не показала своих намерений прежде чем… Пенелопа смеётся. Джози ещё никогда не была настолько сбита с толку. — Ты, должно быть, шутишь, — проговаривает девушка себе под нос. — Что? — спрашивает Джози, теперь уже менее испуганная и более запутанная. Пенелопа выглядит почти смущённой. — Я… — начинает она, затем снова посмеивается над собой и опускает взгляд на кровать. — Я думала, что мы встречаемся, начиная с прошлой недели. — Ты что?! — Да уж. Внутри груди Джози всё переворачивается и переворачивается. — Я… правда? — ...да. Я пригласила тебя на кофе. А потом спросила, хочешь ли ты продолжить встречаться, и ты ответила да, поэтому я подумала… — она замолкает. — Когда ты сказала «встречаться», я подумала, что ты имеешь в виду видеться, а не встречаться, — Джози смотрит на неё и качает головой, а затем возвращается к сказанной фразе. — Подожди, так значит мы встречаемся уже неделю? — Ну, так я думала, но видимо нет. — Мне это точно не было чётко понятно. — Я просто думала, что ты боишься сделать первый шаг, но я не хотела торопить тебя, поэтому старалась просто быть терпеливой. Я ждала, когда ты поцелуешь меня с прошлой среды. — Ты ждала, что я поцелую тебя ещё с прошлой среды? Это объясняет, почему она задержалась у её двери после того их похода в кофейню, и почему она первоначально вообще заплатила за кофе, и почему с тех пор она была такой, какой была. Пенелопа краснеет. — Вроде того, да. — Ох. Тишина. — Что ж, ты собираешься сделать это снова? — Что сделать? Пенелопа ухмыляется, похоже, возвратив себе самообладание, которое она так быстро потеряла. — Поцеловать меня. — Ох… я не знаю. Но она снова его теряет. — Что значит, ты не знаешь? — Я не знаю, — Джози неловко пожимает плечами. — Теперь я чувствую на себе давление, а я и без того инициировала это в первый раз, и я никогда раньше никого не целовала, так что теперь я слишком много об этом думаю и… — Джози, — Пенелопа сдвигается, пока не садится, скрестив ноги, прямо напротив неё. Джози сглатывает. — Эм, да? — Как насчёт… Я сделаю пол пути, и всё, что тебе останется, это сделать другую половину? — Эм, хорошо. — Хорошо. Глаза Джози закрываются дрожа. А после губы Пенелопы оказываются на её губах. И всё остальное исчезает. Потому что поцелуй мягкий. И он ощущается совсем не так, как она себе это представляла, но не в плохом смысле. Совсем не в плохом. То, как мгновенно сжимается её живот, и как становится жарче всё ниже и ниже, и ниже — этого она не ожидала. Но она осознаёт, что начав целовать её, продолжать становится очень легко. Так же легко в этом затеряться. В том, как движутся их рты. В том, как Пенелопа располагает руку позади её шеи. В том, как она незамедлительно делает то же самое. В том, как Пенелопа иногда замедляется и даёт ей время взять на себя контроль, насладиться этим. И она полностью в этом потеряна. И это, думает Джози, это принадлежит ей.
