Варим-варим зелье мы...

Свари, опои, ещё и сеструлю подложи… Или женские капризы. ========== — О! Ты забыл пыльцу! — вспомнил Джордж, передавая брату коробочку. Тот едва в ладоши не хлопал, помешивая варево в небольшом котелке. Запах с него тянулся убойный, что близнецам Уизли, закрытым очками и повязкой, совсем не мешало, но несказанно радовало. Настоящее качественное, оно должно разить наповал! — Варим-варим зелье мы… — напевали они, кидая всё новые и новые ингредиенты, а иногда и жидкости подливая другие. — Зелье-зелье варим мы… Дверь тихонько приоткрылась, и внутрь просочился Рон, глаза которого тут же заслезились и покраснели. Закашляв от отвратительной вони, он закрыл нос рукавом и прогундосил им: — Вы что, рехнулись?! Но парни словно и внимания не обращали, всё носились вокруг, досыпая и досыпая отсчитанные и выверенные доли, да помешивая. — Настал час! — провозгласил Фред, а может и Джордж, и вытащил из мешочка какую-то редкую ерунду, которую Рон разглядеть не мог. Второй брат заохал, отступил, позволяя кинуть последний компонент, и они продолжили мешать свою дрянь уже четырьмя руками. — О, это ароматы любви, ты их чуешь? — издевался один, сверкая глазами под лабораторными очками. — Это самое любовное зелье из всех любовных зелий! — гоготал второй. И Рон не выдержал, нащупал ручку в заполненном зелёно-сизым дымом помещенье и вывалился оттуда наружу. Нормальный воздух он поглощал так, что голова закружилась. В очередной раз убедившись, что братья его — гениальные психи без тормозов, поднялся на ноги и пошёл к Гарри, собираясь серьёзно с ним поговорить. Без преувеличений, нытьё сестры его достало. Джинни не упускала ни мгновения, если только не тратила его на своего «Гарричку», чтобы не пожаловаться ему на судьбинушку свою нелёгкую. Что за чёрт, а? Ещё недавно его друг мечтал защитить его сестрёнку, проявлял какую-то заинтересованность, а сейчас… как говорится, как отрезало. Ну, и будь здорова, рядом вон Дин вертится, оглянись, полно парней! Но они же не Герой-Всея-Школы… Как будто Рону своих проблем мало! Они с Гермионой поссорились, эта заучка его в конец довела своими придирками! А теперь и сестра ездит по мозгам. Да как будто он сам против породниться с этим героем, но что уже сделаешь?! В последний раз Джинни не просто жаловалась, она просила его поговорить, просила подтолкнуть Гарри к чему-то серьёзному, объяснить, что она его любит, и что, в конце концов, лучше друг друга они никого не найдут. Они созданы такими, созданы только для этой любви, только в этой паре, только вместе они станут цельными и… Дальше он уже вспомнить не мог. В какой-то момент этого мозговыноса мозг отключился и отказался воспринимать информацию. Но вот что он запомнил, так это угрозы. Ну, кто же без греха? Уж точно не он. И Джинни, подлая мелкая козявка, это знала! И как только вынюхала? Но теперь Рону оставалось три варианта: первый — уговорить Гарри мирно; второй — устроить этим голубкам любовь, какая была у них с Лавандой; третий — стать не только посмешищем для всей школы, но и таким же «падшим», как придурок Драко сразу по окончанию войны. Начать, конечно, решил с самого простого. Разговоры-разговоры. Ну, а если нет… Братья ему подсобили — сварганили, судя по всему, любовное зелье. Она же хотела, как у них с Лавандой? Будет ей! Да и что такого? Он под приворотным ходил и ничего, жив. Не женился, детьми не обзавёлся. Хоть его и вылечили почти сразу, но ведь не бросился к несчастной девушке, валя её в постель? А вдруг она узнает Гарри получше и вся её любовь помашет крылышками? В общем, Рон не считал, что делает что-то ужасное или отвратное. Из двух зол… Неприятно, да, но не смертельно! *** — Голова просто раскалывается, — пожаловался Поттер, приникая лбом к холодной перекладине спинки кровати. Хеллоуин в этом году выдался до того шумным, что он помелькал немного среди веселящейся массы, поотбивался от прилипал и скрылся в своей комнате, прихватив друга. Сегодня его знатно приложили по голове метлой, а кроме этого грамм алкоголя и общий галдёж добивали пульсирующий и разлившийся однородной массой мозг. — О, у меня есть одно хорошее зелье, Гермиона дала! — всполошился Уизли, дрожащими руками выискивая в сумке флакон, который стащил у братьев позавчера. И все эти дни ждал хорошего момента, чтобы споить его другу. Дряни близнецы не держали, и если оно до сих пор у них, значит, рабочее. Сам бы он, конечно, не попросил у них, чтобы не палиться, но теперь вряд ли кто-то догадается. Гарри принюхался к бурде, скрутился, кашляя от рвотных спазмов, но от этих движений голова превратилась в сплошной шевелящийся комок боли, и он опрокинул его в себя, зажав нос, и проглотил пару глотков, кривясь. Рон, наблюдавший за этим со скрытым страхом, сам скривился, но выдохнул облегчённо. Теперь только Джинни найти и сюда приволочь, и пусть эти голубки сами выясняют свои отношения. — Ну… того… я, наверное, пойду, а ты отдыхай. Скажу всем, чтобы не беспокоили. Да и вряд ли сейчас кто-то привалит в комнаты без конкретных планов «уединения», праздник всё же. Когда за Роном закрылась дверь, Гарри выдохнул спокойнее. Долгие минуты он лежал в полной тишине, но, наверное, само провидение заставило подняться на ноги. Зелье ещё не подействовало, но стало немного легче. Настолько, чтобы собраться с силами, достать мантию и собраться уходить. Он уже стоял у двери, когда ручка опустилась вниз. Просто подумав о том, что сюда сейчас вернётся Рон или, что ещё хуже, Джинни воспользуется случаем, или кто-то из друзей с подругой, он ужаснулся. Мантию накидывал в такой спешке, что запутался в ней, но успел! Младшая Уизли в коротком чёрном платье вошла в полумрак комнаты, и он воспользовался открытой ею дверью, чтобы выскользнуть наружу…