Варим-варим зелье мы...

Поттеру хотелось облегчённо выдохнуть и утереть пот дрожащими от напряжения руками, но от нервов голова разболелась ещё сильнее. После такого близкого столкновения с Джинни он искренне радовался тому, что удалось избежать её компании. Но теперь предстояло найти хоть сколько-то тихое пристанище в этом шумном праздничном улье. Где самое спокойное место в Хогвартсе во время праздника? Коридоры Слизерина. О, да. Снейп запугал всех так, что если кто-то и додумается оскорбить его территорию своим присутствием, то этот подвиг станет посмертным. Какие, всё же, хорошие у них коридоры. Тишина… покой… просто маслом на голову. От чувства облегчения и утихающей боли он аж застонал тихо, приваливаясь к стенке. — Двигайте ластами! — раздалось на полкоридора и ещё и эхом разошлось. Впереди, возглавляемая Драко, шествовала команда по квиддичу. Вся в чёрно-зелёном, как и полагается. — Что б тебя, Малфой… — выдохнул Гарри тихо, и парни промчались мимо, не увидев его. Только блондин полоснул взглядом, не меняя темпа, и скривился. — Везде уже эти тупые гриффиндорцы! — высказался, словно увидел его там, и скрылся за поворотом. Поттер струхнул немного. Это что же… совпадение? — Бездари тупоголовые! — вскричал особенно громко и зло Драко, и его светловолосая голова вновь показалась. — Ничего доверить нельзя, сам вернусь! Гарри сначала просто хотел куда-то отойти, забиться в тёмный уголок, но одна резкая мысль заставила, быстро и максимально тихо перебирая ногами, последовать за ним. Такой соблазн пробраться в комнату этой задиры Малфоя и узнать все его тайны! Хотя, что там узнавать? После убийства Волдеморта вообще удивительно, что у того остались друзья или их подобие, и с ним вообще хоть кто-то разговаривает. Но всё же Малфой умудрился отвоевать свои права. Ещё и командиром их команды заделался. Не то чтобы Поттер охотился за чужими тайнами или интересовался им. Это решение он принял слишком поспешно, на эмоциях. Не обдумав всё тщательнее. Вообще не подумав. Драко влетел в комнату, оставив дверь нараспашку, и зашарудел чем-то в ящике стола, вытянув его резким движением почти полностью. Настолько увлечённый поиском, что, казалось, и взрывом не отвлечёшь. И, тем не менее, стоило постороннему ступить на порог, как не оборачиваясь проговорил: — Чего тебе, Поттер? Гарри дёрнулся к выходу, но замер, передумав. Снял мантию, потёр висок, чувствуя, как боль разбивает мысли. — Как ты меня заметил? — Тебя сложно упустить, Поттер, — признался, отвлекаясь от поисков. — Что с тобой? — Голова раскалывается, — жалоба прозвучала достаточно правдоподобно, и Малфой даже испытал нечто вроде сочувствия. По крайней мере проще было оправдывать поступок именно этим, а не всё растущим интересом к этой особе. И всё же он вынул палочку, направил на своего бывшего недруга и произнёс заклинание. Гарри, хоть и успел засомневаться, не дёрнулся. И наградой за странную веру стала ментоловая свежесть, продувшая голову. — Спасибо, — проговорил, щупая лоб прохладными пальцами. Приятно чувствовать, как становится легче. — Так что ты здесь забыл, Поттер? Определённо, насмешки или издевательства с его стороны не стоит и ждать. С недавних пор Драко его почти избегал, а когда стыкались в таких вот моментах, вёл себя… сдержанно, пусть и не особо дружелюбно. — Искал тихое место, — признался, хмурясь. Что-то странное происходило в теле. Кровь прилила к лицу, делая его пунцовым. Ощущения появились, когда боль поутихла, точнее именно благодаря этому он сумел обратить на них внимание. — Даже воровать не собирался? — уточнил недоверчиво и, подумав, подошёл ближе и стащил его очки, всматриваясь. — Чего? Что ты… — Да, крадёшь по мелочи, Поттер? — Каакоое воровство? — не понял, делая шаг назад. И ещё, ещё, пока не упёрся в стенку. Так, стоп. Хмуро наблюдая за тем, как Драко примеряет его очки и осматривается в них, он думал о том, какие красивые у того пальцы. Тонкие, белые. И поймав себя на этом, мотнул утихающей головой. Движение отдалось болезненными волнами, вновь не позволившими что-то понять. — Тебе надо бы линзы купить, Поттер. — Чего тебе… вообще от меня надо, Малфой? — спросил, пытаясь собрать мозги в кучу. Не получалось. Какая-то рассеянность захватывала всё больше. Мысли не сосредотачивались на одном. И тело слабело, дрожало, как-то… Он и понять не мог, что происходит. — Я? Это же ты сюда пришёл. Искал тихое место? Забавно, что за этим уже к нам приходят. Гарри неожиданно осознал, что почти пропустил все слова мимо, засмотревшись на его движущиеся губы. Нет, что-то не так. Хмурясь, опёрся о стену, напрягая мозг. — Ты побледнел, — заметил тот, оценив как он сначала покраснел, как помидор, а сейчас вот сравнялся цветом со стенкой. — Что-то случилось? Гарри выдохнул, вновь смущаясь, но теперь по вполне понятной причине. Его нижний друг постепенно двигался, проявляя интерес к… Драко. Это неправильно, он знал, но… Дерьмо. — Что-то темнишь ты, Поттер. Тот только что-то промычал в ответ. Драко переспросил, но, не получив вразумительного ответа, фыркнул. Что-то с ним происходило и это явно не от заклинания, которое использовал для помощи. Что тогда? Поглядывая на него, он пытался понять, что же случилось. Подошёл ближе, протягивая очки, но руки Поттера дрожали, и сам он как-то словно… мялся. — Хочешь что-то сказать? — уточнил, надевая их ему. И, захваченный странным настроением, сделал последний шаг, прижимая его к стенке, и бедром совершенно случайно почувствовал чужое… настроение. — Поттер… Колкие слова пропали, потому что у самого внизу живота подымалось возбуждение и дыхание перехватывало. — Что ты ел, Поттер? — спросил, прижавшись своим стояком, давая прочувствовать. Гарри застонал совершенно неожиданно, дёрнулся, потираясь о твёрдое бедро сквозь брюки и мантию. И выдержка Драко подвела его. — Ничего… — задыхаясь, признался, напрягая мозг. — С завтрака ничего. — Пил? Думай, Поттер, — шептал, упираясь лбом в стенку и сжимая пальцами чёрную ткань. — Только… зелье от головной боли Рона… — Ну и друзья у тебя, Поттер. Так подставляют. К сожалению, больше ничего членораздельного он сказать не сумел — слишком сильной оказалась тяга, заставившая, не отводя взгляда от глаз за линзами новых современных очков, склониться к губам и впиться в них жадным поцелуем. Гарри слабо соображал, что делает. Всасывал чужой язык, посасывал его, тёрся изнывающим членом о бедро, гладил руками, заползая под одежду и раздевая его. Ему хотелось, пусть и до конца не понимал чего именно и как конкретно это произойдёт. Но в том состоянии, в которое вверг его любовный напиток, он готов был отдаться не задумываясь. Нет, он жаждал отдаться. Руки шарили по телу, задирали рубашку, растягивали её, отрывая пуговки. Те стучали по полу, не покрытому ковром, отдаваясь в голове тонкими звуками. В глазах плясали краски, слизывали оттенки, смешивая картину, и только осязание осталось, только пальцами он понимал, что до сих пор не изменился, до сих пор в тех же объятьях, в которых всё и начиналось. — Это просто приворот, — шептал Драко, с ума сходя от происходящего. Он едва мог думать, едва понимал, что делает. И каждое касание разгорячённой кожи, каждый вздох, тусклый блеск каких-то блядских, как сейчас казалось, глаз напротив, каждый его выдох всё больше приближали к тому моменту, когда мысли исчезнут. Губы их сталкивались, прижимались так сильно и яростно, болезненно упираясь в зубы, а языки переплетались, и в тот момент не существовало ничего лучше этой скользкой влажной плоти… Шея Поттера отдавала солью, но и сам Драко мучился от жара. Мало… Мало этих касаний. Рубашка одного исчезла совсем, а на втором повисла одним рукавом, запуталась, и Драко только улыбался, наблюдая за тем как тот, чертыхаясь и ругаясь непослушными губами, пытается освободиться. Пояса расстегивали ещё поспешнее. Штаны мешали, давили, причиняли боль, не говоря уже о том, что тормозили. Ботинки и мантии вообще пропали как-то незаметно и слишком быстро, за них и сознание не зацепилось, упуская. Гарри потянул руку к своему ноющему достоинству, но Малфой отвёл её, развернул его, заставляя упереться о стену, и шлёпнул по ягодицам, чтобы тот их выпятил. — Ты вообще хоть знаешь, что дальше будет? — спросил, сам приходя в некоторое… недоумение. Гарри замер, задержал дыхание, на мгновения погружаясь в стук своего сердца, позволяя всему вокруг исчезнуть. — Не совсем… — прошептал хрипло и едва свой голос узнал. — Но… я тебе поверю. Драко сглотнул. Было бы проще, если бы тот… что угодно, лишь бы не речи о доверии. Какая глупость. — Акцио… Палочка в руке дрогнула, но из ящика вырвался, вытащив его, флакон. Ранозаживляющая мазь, ничего другого в голову не пришло. Драко провёл холодными пальцами по очертанию позвоночника, тронул косточку копчика и, зачерпнув мази, огладил сжатое колечко мышц. Поттер под его руками вздрогнул, заелозил, пыхтя, а когда фаланга пальца проникла внутрь, и вовсе охнул и задрожал. Палочка… не толстая совсем, но прямая такая, с резьбой… Малфой сглотнул, прогоняя мысль, но та уходить не желала. И пусть потом он испытает желание сжечь её, пусть, но сейчас… Рукоятка исчезала в нём плавно, и Поттера трясло, он сжимал зубы, чтобы не стонать от странной и непривычной боли. Только возбуждение оказалось настолько сильным, что и боль эта приносила удовольствие. — Эй, Драко, ты уснул, что ли? — послышался голос Эдриана с коридора, и в дверь с силой постучали. Гарри закусил губу, слишком плохо соображая, чтобы понимать всю глубину ситуации. Хотя нет, глубину он понимал и, пожалуй, только её. — Проваливайте! — крикнул Драко не щадя горла. — Да иди ты… — начал говоривший, раскрывая дверь с ноги, и замер, уставившись на невообразимое. От обличающих криков их спасло только дикое возбуждение, враз вскружившее голову случайным свидетелям. Эдриан сглотнул звучно, прямо чувствуя как в штанах каменеет. В тот момент от шока он не подумал о том, что всё как минимум ненормально, и адекватный парень должен закричать «фууу», нет, он просто заразился тем желанием, что исходило от парочки. Грэхеэм хлопнул его по груди, обращая на себя внимание, и кивнул в сторону: — Идём, наверное, им здесь… Не договорил, тот зыркнул зло, и прохрипел севшим голосом: — Сам иди, я… Замялся, и Грэхэм понятливо улыбнулся, первым переступая порог. — Ты же поделишься, да, Малфой? От Драко им достался только холодный взгляд. Всё ещё функционирующей частью мозга он даже понял, что это не сокомандники его оказались скрытыми извращенцами, а зелье с душком… Да ещё и направленно их желание исключительно на Поттера. Но что он отчетливее всего понимал, так это то, что трахнет его первым. И свою задницу, конечно же, никому не даст. К тому же, как тут не трахнуть, если потерявший очки Поттер может пялиться сейчас только в стенку, да ещё и скулить что-то неразборчиво, самостоятельно насаживаясь на палочку? Что там его «друзья» будут делать, его не очень волновало. Вместо того чтобы задумываться об этом, он вытащил палочку, пристраиваясь сзади, и головка его входила так тяжело, что Поттера даже стало немного жаль. Но тот, как ни странно, не кричал и не ревел от боли, нет. Его трясла крупная дрожь, но кажется всё же от удовольствия, а не страданий. Такое бывает, когда перевозбудился. Крышу совсем сносит. Драко это сейчас на себе почувствовал, титаническим усилием воли заставляя действовать хоть сколько-то нежно и медленно. Одни боги ведают, какого терпения это от него потребовало, но когда весь оказался внутри — понял, что вот теперь точно всё. Никаких сил, никакой медлительности. Он двигался так, словно хотел того в стену впаять, распял на ней, и крики Поттера такой музыкой в ушах звучали, что чужие слова сквозь них не прорывались. Как же всё-таки… неописуемо. Он повторял про себя, что это всё зелье. Да, только приворот заставляет желать его, только он вынуждает вбиваться со всей возможной силой, кусать плечо до крови на языке, только… — Малфой! — Рука Эдриана дёрнула его резко, вырывая из оцепенения. Тот отшатнулся от дикого взгляда, которым ответили ему, но похоть его оказалась в разы сильнее всех инстинктов, вопящих об опасности. — Поверни его. Гарри дышал загнанным зверем, когда его ставили в коленно-локтевую, не мог держаться ровно, но когда чужой член кого-то неизвестного толкнулся ему в губы, только промычал что-то непонятное. — Давай, а то сейчас сам трахну! — психовал Грэхеэм, пока Эдриан обходил их скульптуру, поглаживая свой освобождённый от одежды член. Он ждал своей очереди. Драко, стоя позади, придерживал бёдра, входя в уже растянутое собой тело. Скользил руками по рёбрам, спине, поглаживая. И почему-то от мысли, что кто-то другой займёт его место, хотелось сейчас же всем Авадакедавр раздать. Раз и навсегда. Чтобы больше не лезли! На чужое не посягали… — Ноги шире, — попросил и тот повиновался, с трудом удерживая руками равновесие. Его вело как пьяного, и сейчас Гарри позволил бы и всему потоку слизеринцев себя оприходовать, даже не пикнув. Точнее нет, он пищал. И кричал, и стонал, и захлёбывался воздухом, совсем невменяемый, заткнутый членом. Грэхэм фиксировал его голову, шипел от удовольствия и неприятной боли из-за зубов не контролирующего себя Гарри, и входил так глубоко, как получалось. До горла не доставал, что-то мешало, но и так… В голове набатом звучали хлюпы, шлепки и мычание, стоны и хрипы, и он почему-то с трудом держался. Когда Малфой почувствовал свой пик, пригнулся, почти ложась на Поттера, не останавливаясь ни на миг, желая, чтобы тот закончил так, без рук. Гарри прогибался в спине под мощными и быстрыми толчками Драко, давился, посасывая чужой член, пока Грэхэм, придерживая его за волосы, входил едва ли не до самого горла, и косил взгляд на притаившегося Эндриана, ожидавшего своей очереди. Его короткий, но толстый член блестел, поглаживаемый от нетерпения рукой. Если бы Гарри мог думать, наверняка ужаснулся бы происходящему. Но всё, что понимал сейчас — нужно больше, сильнее! Его стоны тонули, глушились чужой плотью, гладкой и горячей. А собственный член просто рвало от возбуждения, столь сильного и невыносимого, что хотелось наконец-то дотронуться до себя, наконец-то прекратить эту пытку. И, конечно, он не мог освободить и одной руки, чтобы позаботиться о себе, и вряд ли кто-то из окружающих думал об этом. Когда ему начало казаться, что сперма вот-вот из ушей полезет, когда Драко сверху задрожал крупно, а плоть во рту запульсировала, когда вот-вот, уже почти, до слёз и рвотных спазмов, до обморока, дикий холод вдруг пробрал до костей, выкидывая неподготовленное сознание в тёмную, мрачную и прохладную реальность. Гарри закашлялся, плюясь слюной и чужим семенем, кривился, выплёвывая всё, и ощущение какой-то пустоты внутри почти озадачивало. Он дышал полной грудью так, словно воздух стал дефицитным, и лёгкие болели от обжигающей морозной свежести. — Мистер Малфой, Мистер Поттер, приберите здесь, а после — жду обоих в своём кабинете. Советую подыскать достойное оправдание, если не хотите сегодня же отправиться по домам. Голос профессора Снейпа пробился в сознание ледяными иглами, и Поттер приподнял голову, подслеповато щурясь. — Профессор? Что … Снейп презрительно скривил губы, развернулся, одёргивая мантию, и, чеканя шаг, удалился, прикрыв дверь. — Поттер…? Драко присел на корточки, в шоке осматриваясь. И видя, как гриффиндорец пытается проделать тоже самое, нащупал свою палочку и призвал его очки. Палочка оказалась скользкой, но в этот момент ему оказалось не до того. — Да… спасибо, — пробормотал, напяливая их, и вскрикнул, когда обнаружил перед собой полуголого Грэхэма. — Драко… что случилось? — Сам… понять пытаюсь. Картина вводила в замешательство и удручала. Кроме двух голых слизеринцев и кучи разбросанной одежды, комната находилась в таком же состоянии, что и всегда. Гарри больше не задавал вопросов. По личным ощущениям он догадался что случилось. Это… пугало, в некоторой мере. Сев на ноющую задницу, он перевёл взгляд на одевающегося Драко. — Память вернуть можно? Подумав немного, тот кивнул. И поспешил добавить: — Но не думаю, что этим стоит об этом помнить, — мотнул головой в сторону… нежелательных свидетелей. — И что с ними делать? — Ну… получат своё. Одевайся. Гарри поднялся, принимаясь разыскивать свои вещи среди чужих. Чужие Малфой собрал в кучу и оставил возле одной из кроватей, её же разобрал, скинув подушку, и туда же переместил магией Грэхэма и Эдриана, прикрыв сверху одеялом. И, освежив свой вид волшебством, выскользнул из комнаты. — Что говорить будем? — спросил Поттер, кривясь во время ходьбы. Драко наблюдал за этим со странными чувствами. С одной стороны он понимал, что лично отодрал его так, что тот теперь едва передвигается, с другой… С другой тоже понимал. И с третьей, наверное, и со всех остальных. Сомнений у него не возникало, вероятно, потому что стоило только представить у себя в голове картину пережитого, как внизу… реагировало. Всё реагировало. Член дёргался, а яйца поджимались словно не он кончил каких-то десять минут назад. — Кажется… тебя Уизли опоил любовным? Так и скажем. — У Рона же проблемы будут, — не согласился, хмурясь в попытке вспомнить, как они дошли до этого вывода. — Поттер… — зарычал, остановившись. — Ты совсем тупой? Тебя трахнули двое из-за дурости твоего дружка, а ты ведешь себя так, словно сам его об этом попросил! Или так и было?! — Не говори глупостей… — пробормотал, отводя взгляд. Как-то ему не верилось в это. Нет, все доказательства имелись, но вот веры, как раз из-за отсутствия памяти, нет. Что же такое сколдовал профессор, что им отшибло память? — Да очищающее, — просветил его Малфой. Уже перед самой дверью к декану он отступил назад, выпихивая вперёд Поттера, и сглотнул, мысленно едва ли не прощаясь со школой. Хотя… их же вины в этом нет? Вот пусть и разбираются с Уизли!