Варим-варим зелье мы...

Избежав нежелательного внимания со стороны младшей Уизли, Гарри выдохнул, запоздало вздрагивая, и отправился на поиски хоть сколько-то тихого места. Если не считать астрономической башни и коридоров слизерина, вся школа гудела ульем, в котором общим фоном звучала музыка, везде разная, галдёж, и сквозь него постоянно прорывались чьи-то особенно громкие крики. Отдающиеся дикой болью в его несчастной голове. — Эй-эй, давай сюда, только тише… — шептались между собой близнецы Уизли, проходя мимо Гарри, и тот последовал за ними, уже через пару метров оказавшись словно в отдалении от звуков. Оглянувшись, успел заметить мерцающий полог. Тишина на пульсирующие мозги гелем полилась, и занятый своим самочувствием, он и не думал следить за братьями. Даже больше, он откровенно боялся, что они сейчас устроят какие-то взрывы или к ним прибежит Рон или Джинни, или кто-то ещё, и с таким трудом найденный тихий островок исчезнет. Но те, что странно, не спешили. Их комната размещалась чуть дальше по коридорчику, в который ступили, и когда они скрылись за дверью, Гарри остался один. И его всё устраивало. Пока выглянувший из-за двери Джордж не посмотрел в его сторону, щурясь, и воскликнул: — О, Гарри, ты был прав, Фред! Гарри, иди к нам! Поттер уже открыл рот, чтобы как-то отмазаться, когда нахмурился, не понимая, как его обнаружили. И в их комнате оказался как-то слишком быстро, да и мантии лишился тоже. — Ну, что, Гарри, рассказывай, как живётся герою? А то что-то мы не видели тебя давно. Он замялся, размышляя, что сказать в первую очередь: что не герой; спросить, как они его обнаружили или попросить говорить тише? — Да чего ты к нему пристал, Джордж, видишь, герой сбежал от надоевшей толпы. Да, Гарри? — Да. А как вы… — Увидели тебя? Это Фред, он испытывает на себе зелье раскрытия глаз… Гарри снова поморщился, не до конца понимая, о чём те говорят. — Что-то случилось? — уточнил один из них, и он и не пытался догадаться кто именно. — Голова болит просто невыносимо… — признался, холодными пальцами касаясь лба, и помассировал виски. Братья переглянулись, и один, кажется, Фред, покопавшись в кармане, вытащил конфету и протянул её. Тот принял, хмурясь, и уточнил: — А оно поможет? А то Рон уже дал мне зелье, но толку от него… Те кивнули синхронно, и Поттер развернул фантик, сунул в рот розовый шарик с терпким вкусом, рассасывая. Фред толкнул брата в бок локтём и, пригнувшись, прошептал: — Я, конечно, не из таких, но тебе не кажется, что выглядело немного… — Ага… Когда Поттер оторвал взгляд от фантика, в котором пытался прочесть крошечную надпись, братья уже сидели, улыбаясь одинаково. О чём-то шептались, но ему не удалось понять всех слов, а оттого смысл потерялся. — Помогает? — осведомился рыжий, переглядываясь с братом. — Да. Вроде, — кивнул легонько, замечая приятную прохладу в голове. Боль утихала. Неожиданно, но приятно. — Спасибо. — Да не проблема. Так ты из-за мигрени сбежал от толпы жаждущих урвать кусочек твоего внимания девчонок? И снова он потерял какие-либо опознавательные моменты, перестав различать их. Но кивнул, а после сразу мотнул головой и, подумав, объяснил: — Не люблю шум и толкотню. Они … уже надоели. Постоянно снуют где-то рядом, слушают всё, пытаются любовное подсунуть. Мне в столовой есть страшно. — Обратная сторона популярности, — улыбнулся один, а второй поднялся и сел на кровать, занятую Поттером. Тот не подвинулся, места хватало, но рыжий устроился слишком близко. Почему-то сейчас это ощущалось. Или, точнее, внимание на этом зацикливалось. — А вы почему здесь, а не веселитесь? — перевёл тему, не особенно желая говорить о себе. — А мы сбежали с места преступления. Подстроили пару гадостей и смотались. А тут ты! Будешь нашим алиби, Гарри. — А ещё мы пытались кое-что найти. Кажется, кто-то у нас неиспытанное зелье стащил, — пожаловался сидящий рядом с ним, закидывая руку Гарри на плечи и притягивая к себе вполне дружески. — Так что ты теперь с нами! И в тот момент он даже немного испугался, понимая, что оказался втянутым во что-то. Но вряд ли деятельность сорванцов Уизли страшнее работы Волдеморта. А за проходящую невыносимую боль он готов был простить им мелкие пакости и использование себя в качестве прикрытия. В конце концов, ему ещё повезло оказаться в такой компании. — Слушай, Гарри, Джинни тут недавно жаловалась, что ты не обращаешь на неё внимание, да, Джордж? — начал Фред, прощупывая почву, и второй кивнул, пригибая голову к Поттеру. Слишком близко, так что тот отодвинулся, насколько позволила удерживающая рука. — Да, но… — Но тебе же она нравилась, — продолжил Джордж, с улыбкой отстраняясь. Жертва начала расслабляться, собирать мысли в кучу, и ответ прозвучал с небольшой задержкой: — Извините, парни, но… скажите ей, что я гей. Ой… — Гарри, поняв, что сболтнул, замахал руками, принимаясь оправдываться: — Нет, в смысле, я не гей вовсе, просто она меня так просто не оставит, я уже не знаю что делать, даже прямо говорил, что не хочу с ней встречаться, что всё, что произошло — ошибка, да и не было же ничего, а она… — Гарри! — сдерживая смех, окликнул его Фред, и тот замолчал, шокировано глядя на Уизли. — Вы что… что это за конфета была? Джордж уже смеялся не таясь, и вовсе не конфета тому причиной оказалась, а сама комичность ситуации. — Успокойся, Гарри, это просто ментоловый леденец с мелким заговором. Ну, ты выдал! Это же надо, позволить нам распустить слух о твоей ориентации, лишь бы от Джинни отвязаться, — давился хохотом Фред и, уличив момент, подсел к нему, поворачиваясь. — Так уж и быть, Гарри… Клетка захлопнулась. — Мы поговорим с Джинни, — закончил за него похрюкивающий от смеха Джордж, ероша ему волосы крупной ладонью. — И сохраним тайну твоей ориентации! — добил его Фред, заходясь смехом. Гарри, поняв, что над ним просто издеваются, дёрнулся подняться, но две руки с двух сторон опустились ему на ноги, пригвоздив к месту, а смех неожиданно исчез. В такие моменты он даже пугался. Да, близнецы Уизли любят повеселиться, и вообще-то они довольно безобидные, но… Они волшебники на несколько лет старше его самого. И отнюдь не глупые. — Ладно тебе, Гарри, — примирительно начал Джордж, одной ногой приникая к его бедру, а Фред с другой стороны приобнял, договаривая: — Мы же шутим. — С вами не поймёшь где шутка, а где уже… — Сам виноват, такое сказануть. В таком и мы бы не признались, Гарри, — хмыкнул серьёзно Фред, едва заметно шевеля рукой на его боку. — Ага. Джинни же всем разболтает, если узнает. — Или нет. — Ну да, возможно она испытает стыд, что её променяли на… — И проглотит, затаив обиду. — А может и растрепает в пылу злости. — В любом случае… — Твоя тайна в надёжных руках, Гарри. Поттер почти застонал, подпирая лоб ладонью. А близнецы только улыбнулись, зная, что жертва уже у них в руках. — А… ладно, спасибо, просто не говорите никому. Я же не гей, просто подумал, что так она отстанет… — Да мы всё поняли, Гарри. У него возникали сомнения по поводу того, что именно они поняли, но здесь уже и не поймёшь где насмешка, а где убеждённость в своей правоте. Ему оставалось только корить себя за то, что сказал, не подумав. На самом деле такая мыслишка ему уже в голову закатывалась, да только сомнения не давали воспользоваться идеей. — А… как у вас что-то могли украсть? — вспомнил, переводя тему в безопасное русло, пытаясь скорее выбить из их головы свои глупые слова. — Сами не знаем, — пожал плечами Фред, и пальцы его уже весьма ощутимо поглаживали бок. Из-за этого Поттер начинал нервничать, но рука Джорджа, всё ещё покоившаяся на его бедре, волновала больше. Наверное, потому что почему-то, он совершенно не понимал почему именно, какое-то постороннее возбуждение начинало щекотать нервы, посылая пока что слабые, но уже импульсы от мозга вниз. — Стоял себе флакон на столе, а когда вернулись — его нет. Ну, тот, кто стащил, сам виноват, — усмехнулся Джордж, как бы невзначай начиная поглаживать ногу, потихоньку пробираясь к внутренней стороне бедра повыше. — Оно безобидное, просто любовное зелье. Позавчера исчезло. Жаль только клык русалки зря потратили, но их у Снейпа ещё много, — продолжил Фред, не зная опускать руку и заползать ею под рубашку или подниматься выше к соскам? Оттого и кружил пальцами, весь в сомнениях. — Парни… — Гарри сглотнул, уже точно чувствуя прилившее возбуждение. — Отпустите, а? — Неа. Кто из них это сказал, он понять не успел, потому что второй рукой Джордж повернул его голову к себе за подбородок и, склонившись, прошептал в самые губы: — Мы же хотели алиби организовать? Гарри только коротко выдохнул, думая, что говорить и делать, и пытаясь осознать, что именно здесь происходит, но братья ему времени не предоставили, запирая замок своей ловушки. Поцелуй получился неловким, неумелым немного, но губы Джорджа подчиняли его себе, сминая и размыкая, такие мягкие, но обветренные… Когда рука Фреда накрыла его пах, он распахнул глаза в шоке, оттолкнул Джорджа, заваливаясь на руки второму близнецу, и с трудом удержал себя от позорного визга: — Эй, вы что… — Боже, всё потому что ты слишком поспешил, — обвинил брата Джордж, а потом неожиданно замер, рассматривая картину впереди. Гарри, раскрасневшись от смущения и испуга, тяжело дышал и, обрамлённый телом второго Уизли, выглядел настолько соблазнительно, что стоило бы заподозрить магическое вмешательство. — Слушай, Гарри, а ты случайно ничего странного не пил? — Это вы что-то странное пили, — проговорил севшим голосом, вопреки всему заводясь ещё сильнее. Даже больше, возбуждение становилось невыносимым, как совсем недавно головная боль. Это же неправильно, да? Он задавался этим вопросом, пока братья «общались» между собой переглядываниями. И он совершенно не понимал, что надо делать в такой ситуации. Это ведь Уизли! Как у него могло встать на них? Что здесь вообще происходит? И что делать дальше? Вообще-то надо бы уйти. Но они не отпускают, а использовать магию против них как-то… И ведь не поймёшь издеваются ли, или… — Гарри… отключи думалку, — посоветовал сверху Фред, склоняясь ниже, и лизнул его губы, заставляя вздрогнуть. — А мы о тебе позаботимся, — пообещал, руками подтягивая выше, и, притиснувшись к спине, повернул голову, целуя не сопротивляющуюся жертву уже серьёзно. Напористо и пылко, проталкиваясь языком сквозь губы, переплетаясь с другим, пока руками обнимал, поглаживая вполне целомудренно. — Погоди… — прошептал в губы, но тот опускать уж точно не собирался. — Не волнуйся, Гарри, — серьёзно произнёс Джордж, стаскивая с себя рубашку, открывая тем самым подтянутое тело с видными кубиками пресса, уже достаточно зрелое, чтобы пленять девчонок. — Чтобы ни случилось этой ночью здесь, всё останется между нами. Он улыбнулся ободряюще, пока его брат отпустил чужой подбородок, спускаясь губами на шею, и открыл рот ещё что-то сказать, но в дверь постучали. Уизли чертыхнулись, про себя проклиная того, кого к ним принесло в такой момент, и Джордж поднялся на ноги, задёргивая полог кровати. Оказавшись в темноте, разбавляемой лишь полоской света, Гарри задохнулся от следующего движения горячего и влажного языка на своей коже. — Не переживай, — вновь прошептал Фред, забираясь руками под одежду, огладил живот, поднялся к соскам, принимаясь вертеть их в пальцах. Поттер от такой ласки задрожал, дыхание его вырвалось почти стоном, который близнец заглушил, вновь приникая к губам. — Хотя мы будем рады, если ты немного постонешь, — признался, сильнее выкручивая горошины в пальцах, и всё же вырывая стон. Джордж криво улыбнулся Рону, стоя в дверях, и развёл руками, проклиная брата за то, что его там не ждут. — Извини, Гарри мы не видели, — повторил он, и Джинни рядом всхлипнула. — А что случилось? — Да… — Рон оглянулся по сторонам, покосился на закрытую кровать, на которой до этого парни наверняка развлекались с какой-то девчонкой, и, неистово завидуя, признался: — Помните, вы недавно зелье сварганили? Я его одолжил, Гарри подлить, чтобы они с Джинни помирились. А он пропал. Джордж хрюкнул со смеху, догадавшись, во что они с братом попались. Их же любовная ловушка! Но вновь лишь развёл руками: — Ничем помочь не могу, удачи в поисках. Хотя я на сто, нет, на тысячу процентов уверен, что Гарри уже с кем-то развлекается. Упустили вы свою добычу. С кровати раздался сильный скрип, и он поспешил закрыть дверь, ещё и на замок, ещё и заклинание навесил, не собираясь больше отвлекаться. И быстренько вернулся, по пути потеряв штаны и ботинки, затушив свет, сунулся к брату и Поттеру, совсем уже потерявшему голову от возбуждающего зелья. — Я нашёл нашу пропажу, — сказал, утягивая готовенького Гарри в долгий и глубокий поцелуй, такой же мокрый, как и его мысли в этот момент. Фред, уже стащивший с него верхнюю одежду, переместил руку на бедро, неспешно приближаясь теплом к паху. Гарри настолько увлёкся борьбой языков, скользких и горячих, что когда о его напряжённый от прилитой крови член потёрлась ладонь, только дёрнулся, глуша стон в чужих губах. — Да ты оказывается та ещё шлюшка, да, Гарри? — спросил насмешливо в ухо Фред, покусывая губами раковину и тиская твёрдость, вырывая мычания и охи из вздрагивающего тела. А Джордж, прекрасно понимавший почему их всех так ведёт, совсем не горел желанием всё ломать. Оглаживал рёбра и бока, сминал его губы своими и ласкал рот изнутри языком, подводя к безумию. — Неправда… — выдохнул Поттер остатками гордости и разумности, с ужасно пошлым чмокающим звуком отстраняясь от губ Джорджа. — Конечно, нет, Гарри, мы же шутим, — усмехнулся тот, смещая руки на спину и притягивая его к себе. — Просто это особенная ночь, — добавил, затаскивая несопротивляющегося Поттера к себе на бёдра. Где тот, совсем плохо соображая, притёрся своим ноющим достоинством к выпуклости Уизли, выдыхая со стоном. — Горячая штучка, — со смешком прошептал ему на ухо Фред и резко прижался со спины, попадая твёрдой плотью, всё ещё скрытой за ширинкой, прямо между ягодиц. Поттер вскрикнул, его качнуло, и Джордж подхватил за бёдра, снова потирая о себя. И даже сквозь толстую ткань своих штанов Гарри чувствовал, как пульсирует его плоть, прижимаясь к нему так крепко, что уже перешагивало границу боли. — Прости, Гарри, но сил нет терпеть, — прошептал он в губы, зарываясь в тёмные волосы, пока Фред разыскивал палочки и колдовал. — Было бы лучше делать всё медленно, но уже никак, — добавил голос за спиной, и когда его отпустили — одежда уже пропала. Он и пискнуть не успел, как Джордж, заваливаясь, утянул его за собой, пригибая. И вновь впился в губы, сводя с ума, пока руками опускался к бёдрам, пробирался дальше и разводил ягодицы. Неприятное ощущение сжало кишечник, прошлось щекоткой там, где не должно было, и он замычал недовольно, желая остановиться. Страх перед дальнейшими их действиями сжимал неприятно внутренности, вступая в борьбу с возбуждением, грозившим взорвать. — Не бойся, я буду нежен, — прошептал ему на ухо Фред, тёплыми и мокрыми пальцами касаясь сжатого колечка мышц. — Доверься нам. И первый палец толкнулся одновременно с тем, как Джордж сжал ладонью вместе их члены, поводя по пульсирующей и горячей плоти. Гарри застонал, выгибаясь, и одни губы накрыли его левый сосок, отвлекая от неприятных чувств, вторые коснулись шеи, сразу сменяясь языком и зубами, пока уже два пальца неспешно и нежно ввинчивались внутрь, растягивая и подготавливая. Джордж дышал так часто, что воздух смешно щекотал кожу вокруг тёмной горошины, которую вылизывал, посасывал и покусывал, пока рукой пусть изредка, но очень приятно ласкал члены. Поттер же мог только млеть, подставляться и выстанывать что-то невнятно, желая большего. Он знал, что можно больше. Догадывался об этом какой-то первобытной частью разума, сейчас вырвавшейся на волю, и совсем не хотел останавливаться. — Извини, Гарри, но уже совсем не могу… — простонал Фред, и пальцы его выскользнули, тот даже не понял, сколько их внутри было. Повернув голову Поттера, Уизли неглубоко поцеловал, упираясь головкой в дырочку, и толкнулся, входя пусть с трудом, но достаточно легко. Двигаясь глубже мелкими толчками, он не переставал играть с его языком, пока брат отвлекал, скользя уже влажной от смазки рукой по органам, постепенно доводя и себя до той грани, за которой без оргазма только боль. И когда вошёл полностью, толкнулся пару раз туда-обратно, разрабатывая, и снова сунул пальцы, расширяя ещё больше. Гарри испуганно вздрогнул, от догадки внизу свело сладкой судорогой, но страх оказался сильнее, заставив зашевелиться в попытке отстраниться. Его, конечно, не пустили, только сильнее зажали между двух тел, но на этот раз остановились, тяжело дыша. Не сразу, но Фред заговорил, с трудом удерживая себя от движений: — Посмотри на него и скажи нет, Гарри. Поттер всё ещё перепуганный опустил взгляд на Джорджа, бледного и такого… соблазнительного, мокрого от пота, с вспухшими ярко-красными губами. Он казался таким беспомощным сейчас, и член его дёргался, требуя продолжения. Гарри и представлять не нужно его чувства, боль, что сковывала, не находя выхода. Он и сам хотел, просто жаждал пойти дальше, зайти дальше, почувствовать больше, глубже и… — Давай, — кивнул, и пальцы снова толкнулись, продолжая своё занятие, а Джордж без привычной своей усмешки просто поцеловал его, как-то иначе, словно… с благодарностью. Только слишком быстро этот поцелуй вновь стал жарким, взрывающим сознание и скручивающим тугую спираль внизу живота. От пальцев, оглаживающих гладкие стенки внутри, Гарри ёрзал, пылая лицом, и слабо стонал. Но когда туда попыталась проникнуть вторая головка, закусил губу, сжимая пальцы на плечах Джорджа. Тот напрягся, руки его дрожали, даже губы подрагивали, приоткрытые. И когда он весь протолкнулся, вошёл, все трое выдохнули облегчённо, а Фред даже хихикнул, покачиваясь. — Боже, Гарри, ты чувствуешь? — с каким-то восхищением спросил он позади, понемногу начиная двигаться. Джордж застонал, откидывая голову назад, стукнулся затылком о стенку и засмеялся, отпуская то дикое напряжение, что скопилось за эти короткие минуты первого проникновения. И когда он подкинул свои бёдра, делая один, но очень мощный толчок, Поттер вскрикнул и вместе с ним громко выдохнул Фред, сильнее впиваясь пальцами в бока. — С ума сойти… — прошептал Джордж, от одной этой пульсации внутри готовый кончить. Его член, чуть тоньше брата, вздрагивал там, а яички поджимались. Пошевелившись чуть вперёд и назад, когда один из них попал по особенной точке, Гарри выкрикнул особенно звучно и тонко. — Нет-нет, стой, — попросил Фред, уже фиксируя его, чтобы не двигался. — Сейчас-сейчас, минутку, а то так и … — Опростоволосимся, не начав, — закончил за него брат, постепенно начиная приходить в себя. Достаточно, чтобы, ухватив Поттера за подбородок и хохотнув, поцеловать, всасывая его язык в себя. — Фууух, — Фред вздрогнул весь, как пёс, отряхивающий воду, и, влепив себе одну пощёчину, начал мелко двигаться, скользя по члену брата в узкой, сжимающей глубине. Гарри откинул голову, спиной чувствуя трущуюся о себя грудь близнеца, пока Джордж разводил его ягодицы для более глубокого проникновения и всё пытался поймать его губы, чтобы утянуть в очередной танец скользких от слюны языков. Сколько длилось это безумие, он не знал, только метался от одного брата к другому, стирая губы поцелуями и срывая голос стонами и криками. Они не отпускали долго, как казалось Поттеру, и ему самому кончить не давали, постоянно то оттягивая яички, то пережимая основание члена. И трахали-трахали-трахали, изредка немного меняя положение или просто меняясь местами. Они то умудрялись уложить его спиной на Джорджа, отдавая всю инициативу задравшему его ноги себе на плечи Фреду, то клали на бок, пристраиваясь с разных сторон, то целовали, почти не шевелясь, гладили, а то забивались как сумасшедшие, обезумевшие от похоти животные… Под конец он готов был кусаться и выть, умолять, но парни наконец-то сжалились, похоже, банально устав. И после столь быстрого и оглушительного оргазма, последовавшего за таким долгим трахом, Гарри совсем потерял все связи с реальным миром. Для него всё разлетелось, растаяло, залепив глаза белым светом, а в ушах только ток крови грохотал и биение сердца. Когда он пришёл в себя, близнецы Уизли всё так же держали его в объятьях, поглаживая, словно успокаивали. Никто из них слов подобрать не мог, чтобы как-то разбить тишину, а у Поттера и сил не хватало на думалку. Всё, чего ему хотелось, это полежать в тишине и тепле, чтобы никто уже не вертел, не измывался, доводя до разрядки, но не давая её получить. И совершенно незаметно для себя, убаюканный биением их сердец и мерным дыханием, он уснул. Джордж не сказал о зелье и даже не пошутил. Просто перевернулся, устраивая голову Гарри у себя на груди, приобнимая его, а за одно и брата, а тот и подавно не собирался рушить воцарившийся покой и расслабление, бывавшее только после хорошего такого секса. У Фреда случился своего рода кризис, диссонанс. С одной стороны он прекрасно осознавал, что Гарри достаточно симпатичный, чтобы привлечь внимание, а с другой чтобы он, который вроде как убеждённый натурал, и так вот набросился… И ведь понравилось и в процессе нравилось. — Не ломай голову, ему Рон наше любовное зелье споил, — раскрыл тайну Джордж, устав наблюдать за внутренней борьбой брата. — Но вряд ли это что-то меняет. Тот, подумав, кивнул. И закрыл глаза, собираясь уснуть. *** — Гарри не ночевал в своей комнате, — с похоронным осунувшимся лицом проговорил Рон, не подымая глаз на братьев. — А Джинни утешилась Дином… — Я не пойму, ты беспокоишься за него или сокрушаешься проваленным планом? — уточнил Джордж, отпивая свой кофе. Они сидели в своей комнате и отсюда уже сбежали все их соседи, прорвавшись почти под обед сквозь защитные чары. Парни настоятельно попросили их вернуться туда, где до этого и отсиживали. И те ушли, переодевшись. Рона так просто выпроводить не получилось. — Как… ну… — он нахмурился, проглатывая правильный с точки морали ответ, и задумался: — Я беспокоюсь. И за Джинни тоже. А вдруг Гарри к слизеринцам занесло? Фред хмыкнул, не высказываясь. Вместо него говорить продолжил первый: — Стоило об этом подумать до того, как подсовывал возбудитель. — Мы разочарованны. Рон понурил голову, не зная как расхлёбывать то, что заварил. Полог, закрывающий нижнюю кровать, пошёл волной, и оттуда раздался вполне мужской недовольный стон. Близнецы переглянулись. Гарри на кровати снова застонал, мучаясь как «похмельем» после зелья, так и болью во всём теле, особенно в заднице. — Пора тебе, Рон, — сказал прямо, без намёков Фред. — Стойте… это что… Новый стон, и младший Уизли округлил глаза, снижая громкость голоса: — Гарри? — Тебе пора, Рон. Тот моргнул, открыл рот, но в этот момент улыбающийся Джордж сунул голову за полог, призывая Гарри к молчанию, а Фред уже подталкивал вздёрнутого на ноги и сопротивляющегося брата в спину, выводя из комнаты.

***

— Это же глупость, — без запала возразила Гермиона, уныло ковыряя вилкой ужин на следующий день. — Ты просто не видел, Гарри, она вся в слезах уходила с Дином. И его соседи уж точно в комнате своей не ночевали. Ты понимаешь? Тот кивал как-то вяло, а потом встряхнулся, отвечая ей честно: — Я понимаю, все понимают, но она продолжает цепляться ко мне не смотря на вертящегося рядом Дина. Знаешь, что она мне сказала? Что это была ошибка, но между ними ничего не было. Как можно и признаться, оправдываясь ошибкой, и отрицать сделанное? Рон повернулся к ним, сидя в некотором отдалении, и со вздохом отвернулся. Они, конечно, узнали в чём дело, и родные братья его сдали! И если Гарри реагировал на всё со вчерашнего вечера как-то заторможено, то Гермиона обиделась. — Расступитесь, расступитесь, — проталкивались сквозь толпу снующих в поисках места школьников близнецы Уизли и, остановившись над Гарри, белозубо одинаково улыбнулись: — Мы его украдём ненадолго. — Без обид. И, подцепив под мышки поднявшего к ним голову Поттера, вытащили его из-за стола. Взяв под руки и продолжая кричать: «расступитесь, ведём героя», продолжили шествие. Только когда вышли из столовой, Фред просветил: — Мы тут подумали — втроём тестировать зелья веселее. — И у нас ещё одно завалялось такое, каким тебя Рон опоил, — раскрыл все карты Джордж. — Ты же не против? Гарри замер на мгновение, обдумывая их предложение, и вопреки всем доводам разума кивнул.