Глава 6 - Прямое вмешательство
18 февраля 2019 г., 13:34
Выходные Юри и Гордон провели вместе. Парень уже знал, как рассказать о чувствах к девушке, но не хотел спугнуть её раньше времени. Пока они гуляли, ходили в кино и покупали необходимые материалы для оформления фестиваля, он подгадывал момент но не находил его. Вот уже подходил к концу последний день, а он так и не сделал шаг. Юри всё делала без суеты и спешки, заражая Гордона своим спокойствием. Тогда он тоже решил не торопиться.
***
– Увидимся завтра, пока! Они улыбнулись и на короткое время их взгляды были прикованы друг к другу. Затем Гордон развернулся и двинулся домой. Приготовления почти закончены, что-то они доделают завтра. Внезапная идея, слишком очевидная, чтобы быть замеченной, ударила Гордона в голову. Он развернулся обратно к дому Юри. Гордон постучал, но никто ему не ответил. Спустя минуту, он наудачу повернул ручку двери и к его удивлению, она открылась. Плохое предчувствие он ощутил сразу же. – Юри? Ты в порядке? Тишина ответила за неё. Послышался звук глухой стона. Дверь её комнаты осталась не до конца закрытой Его тревога усиливалась с каждым шагом. Он плавно открыл дверь, заглядывая внутрь. –Юри? Что случилось… Гордон полностью поддался чувству всеобъемлющего шока. Залитый кровью пол у ног Юри, омывающий выпавший нож и кончики пальцев её правой руки. Она сидела на полу прислонившись к кровати, подогнув ноги под себя, а глаза отстранённо смотрели в никуда. Странная полуулыбка застыла на её губах. Левый рукав свитера был закатан и из ран на руке сочились красные нити, падающие на ноги. Мгновение, пока сознание пыталось осознать увиденное, его мозг уже дал команды, и ноги сами вынесли из комнаты. «Где она, куда я только что положил её…», – расторопно схватив аптечку, он рванул обратно. Рухнув на колени перед ней, Гордон с дрожью в руках стал пытаться нащупать пульс. Есть, но не сильный. Каплю успокоившись, он как мог аккуратно взял её изрезанную руку и осмотрел. Раны были неглубокие, но выглядели ужасно. Судорожно вдохнув и выдохнув, пришедшая ему в голову предательская мысль о том, что это кровь, вызвала приступ тошноты. После, откашлявшись от лёгкого приступа гемофобии, он смог взять себя в руки и всё-таки начать оказывать помощь. Судя по всему, артерии и вены не повреждены, но кровь продолжала идти. Бледный цвет лица Юри отражал заходящие лучи солнца. «Да что здесь произошло?». – Гордон… прости… меня… – уловил он слабый шёпот. – Лежи, не двигайся и не говори. Сейчас перевяжу рану, – слегка осипшим голосом ответил ей. В аптечке было всё нужное, как будто специально для этого случая. Гордон обратил на это внимание ещё тогда, когда попросил у Юри пластырь, но не придал этому значение. Перекисью водорода протёр руку от крови, обеззараживая их, и стали видны чистые открытые порезы, но с ними открылось ещё кое-что, отчего он похолодел. Едва зажившие шрамы от других порезов, но они выглядели не такими большими, и их было меньше. Медикаменты из аптечки пронеслись перед глазами, и ужас осознания накрыл его. «Это не в первый раз, далеко не первый. Все те странные моменты, на которые я едва обращал внимания, когда мы общались, как она держала руки, а её одежда всегда была с длинными рукавами…». Йодом обмазал раны вокруг, Гордон раскрыл пачку бинта и начал мягко, но плотно обматывать руку. – Не жмёт? Не туго? Главное кровоток не перекрыть, поэтому… – Спасибо… Всё нормально… – белая ткань слабо отсвечивала свет. Успокоившись хоть немного, Гордон расслабил плечи, и потёр переносицу. Слабый панический взгляд Юри с тысячей эмоций и чувств был направлен на бинты. Его рука скользнула к её холодным пальцам на ней и окутала их. Глядя ей в глаза, он задал немой вопрос, который она без труда поняла. Слёзы, выступившие на уголках, были тому подтверждением. С трудом она заговорила. – Я… не хотела, чтобы это всё… закончилось вот так. – Комок в горле подступил и начал слабо её душить. – Теперь я тебе отвратительна за это, за то… какой ты увидел меня сейчас. Я… я… Юри начала сдавленно всхлипывать и её голова опустилась. Подсев поближе, Гордон другой рукой обхватил плечи девушки и прижал к себе. Там, где она лицом уткнулась ему в грудь, он почувствовал влагу, и подёргивания её тела участились. – Пожалуйста, скажи, что случилось? Я клянусь не презирать тебя. Просто скажи… – шёпотом спросил он. – Я… иногда не могу справиться с чувствами… – голос её дрожал, но сквозь всхлипывания она продолжила. – Когда они переполняют меня,… я… не могу это вынести… и это… казалось мне выходом… Мне становилось легче… и я… думала, что… это несерьёзно… и всегда смогу прекратить… когда захочу… Она чаще начала дрожать и парень крепче обнял девушку. – Но когда я… делала это… наступала такая лёгкость… было так приятно… и я не хотела это прекращать… Я не могла сказать об этом в клубе… я боялась, что они отвернуться от меня,… ведь кроме них у меня… никогда… а теперь ты… когда стал… Мне ужасно стыдно за это, Гордон, прости! – Последние слова сорванным криком отразились от стен. Боль прошила его насквозь. – Тише, тише, всё хорошо, я рядом. Послушай… Юри… Тебе нужна помощь и я уверен, что девочки не бросят тебя. Ты им дорога, они поддержат тебя. Как и я. Ты всегда можешь на нас рассчитывать. Ты сможешь всё исправить, просто… Доверься нам и разреши помочь тебе… Именно в такие моменты даже не думаешь, что говоришь, а просто стараешься утешить человека. Но и сам веришь во всё, что сказал. – Ты это знаешь и без меня – ты должна это прекратить, но… не ради них… или меня… а ради себя, Юри. Мы будем рядом,… мы поможем тебе, но сделать ты это должна, прежде всего, ради себя. Мы найдём способ вытащить тебя из этого. – В последнее предложение Гордон тихим голосом вложил всю свою уверенность и заботу, какую смог выкопать из себя. Она постепенно перестала плакать, и судороги прекратились. Он ощущал теплоту её тела и прерывистового дыхания на груди. Солнце давно село, но свет ещё не покинул комнату, медленно окрашивая все в тёмные тона. Отпустив руку, он едва ощутимо двумя пальцами поднял ей подбородок и нашёл пару аметистовых огонька, что обратились к нему. – Юри… Я… хотел спросить… давай завтра мы пойдём на фестиваль вместе? – замявшись, начал Гордон. Она молчала какое-то время, собираясь с мыслями. – Ты… правда желаешь этого? Чтобы я… с тобой пошла… после такого… – Конечно я желаю. Мне и в голову не приходили мысли, чтобы идти с кем-то, кроме как с тобой. На этот раз слабая улыбка отразилась на ней. – Я не против. – И ещё, я… «Довольно странное ощущение, когда ты хочешь заговорить об этом, сидя в небольшой луже её крови, перемазавшись её кровью и обнимая её», – удивлённо подумал он. – … ещё с первой встречи… Зная Юри, сейчас краснота должна была разгораться во всю на её щёках. –…понял, что общение с тобой переросло в нечто большее, хотя прошло всего несколько дней… Её рука стиснула его спину. – … так что, мне… я… должен сказать… что надеюсь, ты не разочаруешься, увидев мой стих. Ведь он будет написан для тебя. Казалось, Юри смотрела на него не отрывая взгляда вечность, но потом просто прислонилась к нему обратно, пряча в его груди вновь проступившие слёзы.***
Шум в ванной был слышен на кухне. Гордон заварил её любимый чай и разглядывал своё отражение в дверце шкафа. Он думал, какие действия должны быть следующими, но никак не мог найти ответа. Всё казалось не тем, что нужно. Вода стихла, и шаги Юри поскрипывали по половицам, когда она спустилась. На какую-то долю секунды они замерли, а потом опустились на стулья. – Тебе надо в больницу, и лучше скорее. – Гордон смотрел на руку, в белизне бинтах, которых, проступала пара пятнышек крови. – Кажется, ты хорошо умеешь оказывать первую помощь. Раны почти не саднят. – Она аккуратно провела ладонью по повязке. – Юри, я не врач, ты… у тебя ситуация может быть серьёзнее. Она покачала головой. – Я не хочу… чтобы кто-то знал об этом. Да и как я объясню их? Он вздохнул, обдумывая, как её убедить. – Не важно. Что, если кровь не перестанет идти? – Со мной всё будет в порядке, – она одарила успокаивающей улыбкой. Он мягко провёл пальцами по её щеке. Бледная и ослабшая, Юри выглядела сильно усталой, но глаза светились светом с намерением жить. – И всё же помощь тебе не помешает. К тому же, я… – он аккуратно перебрал слова, чтобы они не звучали грубо. – … Я думаю, что тебе нужно показаться врачу… немного иного профиля. Она вздрогнула от этих слов. – Ты считаешь, что мне надо к психологу? – дрожь пробилась в её голосе, хотя она всеми силами старалась этого не допустить. – Да. Чем больше помощи ты получишь, тем более квалифицированной, тем быстрее тебе станет легче. – Он прямо сказал то, что собирался сказать мягко. Слова вырвались быстрей, чем он успел обдумать их. Она без упрёка смотрела на него, а у того перехватило дыхание, думая, какие последствия могли быть. – Юри… то, что… произошло наверху… должно было закончиться печальнее. Ты могла истечь кровью… «И я бы потерял тебя», – закончил он фразу в уме. – Я пыталась обратиться… но перед дверьми мне становилась страшно, я находила какую-нибудь отговорку и уходила. Кому-то рассказывать такое… – она нервно дёрнула плечами, будто сбрасывая нахлынувшие воспоминания. Гордон встал и обнял её со спины. Аромат персика и шиповника наполнил его лёгкие, когда он прижался лицом к её волосам. Чай продолжал стоять нетронутым.***
– Странно, хорошо, я скоро приду. Звонок Моники застал их врасплох. К Юри начинал возвращаться истинный цвет лица, но силы ещё не до конца вернулись к ней. – Это Моника, она говорит, что не может дозвониться до Сайори и просит проведать её. Прости, я должен сходить узнать, что с ней. Юри молча смотрела на него, но в глазах не было обиды или злости. – Я зайду к тебе на обратном пути и сделаю перевязку. Хорошо? – взяв её за плечи, Гордон начал колебаться, стоит ли уходить вообще. Видимо, это не ускользнуло от неё, и она положила руки ему на грудь – Ничего плохого в этом нет, Гордон. Со мной всё будет хорошо. – Её голос не дрожал и был уверенным. Он вышел и направился по адресу, который продиктовала Моника. Дом Сайори был сравнительно недалеко, но путь занял минут двадцать быстрого шага. Он оказался примерно похожим на другие двухэтажные дома, что были в этом районе. Дверь была не заперта, а окна были тёмными, и Гордон прошёл внутрь. Шаги эхом отражались, и вкупе с темнотой, создавалась неприятная атмосфера. «Вот только не надо мне ещё сюрпризов», – нахмурился он. – Сайори, ты дома? Вопрос проник вглубь дома, и темнота поглотила его. «Нет, серьёзно, я не выдержу вида ещё одной девушки, которая попытается сделать что-нибудь с собой», – недавние события давали отпечаток на всё его восприятие. Внизу никого не было, а наверху я остановился у единственной закрытой двери, когда как остальные комнаты были пусты. – Сайори, ау, ты жива? «Почему я задал такой вопрос, я же не…». Дверь легко открылась, и в комнате ясно прослеживался силуэт человека… – КТО ЗДЕСЬ?! … уже не спавшего в кровати под одеялом. Крик слегка оглушил Гордона, и он кое-как нашёл выключатель света. Сайори сидела в кровати с взлохмаченными волосами, а из под перекошенной футболки виднелась лента бюстгальтера. Испуганные глаза сощурились от яркого внезапного освещения, и, кажется, были покрасневшими. – Это я, Гордон, спокойно! Она проморгалась, и, наконец, поняв, что это не сон, шумно выдохнула. – Фу-у-х, Гордон, нельзя же так пугать. – Прости, прости, я не хотел. Ты что так рано легла спать? Этот вопрос, кажется, застал её врасплох, но она ничем не выдала себя, кроме едва заметного вздрагивания. – Да, просто… навалилась такая усталость. Впрочем, как и всегда… – едва она прошептала конец предложения. – А ты что здесь делаешь? И как ты попал в дом? – Так не закрыто же, – махнул он головой в сторону двери. – Я не закрыла дверь? Странно, но я помню как запирала… наверное… – печаль в её голосе заставила Гордона испытать неприятное чувство сожаления. – Тут Моника звонила, она беспокоилась за тебя и попросила проведать, так как дозвониться не смогла. – Надо же, как крепко я спала, – Сайори дотянулась до телефона и просмотрела записи звонков. – Извини, что заставила волноваться вас всех… и спасибо за заботу. – Ничего страшного, бывает, – он присмотрелся к ней. – Слушай, раз уж я здесь, может… ты ничего не хочешь рассказать мне? Я же вижу по глазам, тебя что-то ест изнутри. Да и в клубе в последний день ты почти ни с кем не общалась. Она стремительно отвернулась, спрятав боль в стене рядом с собой. Потом она повернулась обратно и попыталась сделать счастливый вид. – Ты шутишь, у меня всё замечательно! – Сайори. – Что? – невинно захлопала глазами она. – Давай честно. – Нет, правда… – Сайори, я хочу помочь, – последние слова прозвучали с излишним нажимом. «Почему я так давлю на неё, если она не хочет говорить об этом?», – подумал Гордон. Она прислонилась к той же стене лбом. – Гордон, прости, я не могу так… – Понимаю, ты меня почти не знаешь. Что насчёт Исидо? Давай я схожу за ним… – Нет! Нет! Не надо ему ничего говорить. – Он же твой лучший друг. Ему ты ведь можешь всё рассказать? Сайори выглядела расстроенной и потерянной одновременно. – Да ладно тебе, он поймёт. – Гордон попытался придать голосу чуть лёгкий тон, но ничего особенного не вышло. – Он с Нацуки готовится к фестивалю, я не хочу его отвлекать… К тому же, он выглядит счастливым, поэтому я рада… Гордон задумался. Ему этот любовный треугольник был виден сразу, но он не хотел его касаться никоим образом. Сайори явно была погребена под своими чувствами к нему, и что Исидо, близкий друг детства, ничего не предпринимал, его озадачивало. Хотя, учитывая его поведение, это было не слишком сложно понять. – Уже довольно поздно, они наверно закончили с делами и разошлись. Он же рядом здесь с тобой живёт, верно? – Гордон, где ты был до звонка Моники? – грустный голос заставлял болезненно сжиматься сердце. «Она права, Исидо действительно мог быть сейчас с Нацуки». – С Юри, но… Слова были такими жалкими в попытках оправдаться. –… там была другая ситуация, я всё расскажу чуть позже… – Я думаю, что тебе лучше вернуться к ней, Гордон. Я ценю то, что ты пришёл проведать меня, но ты ничем не можешь помочь сейчас. Прости… – Ты тоже… прости меня, что не смог облегчить твою боль… Он вышел, надеясь только на благоразумие одного человека.***
– Так и сказала? Парень в коричневом джемпере задумчиво поморщился. Хотя, казалось бы, что тут думать. – Исидо, она нуждается в тебе. Я не влезаю в ваши отношения, но я не знаю, что она сделает, будучи в таком состоянии. Так что ты должен сходить к ней и сделать всё для неё. Вы всё-таки друзья. Он постоял в молчании ещё какое-то время, затем ушёл обратно в дом. Спустя минут пять, он вышел с какой-то маленькой коробкой подмышкой. – Что это? – Некоторые вещи из того времени, когда мы с ней много гуляли вместе. Думаю, ей понравится, что я сохранил их, – он бросил взгляд на перетянутое красной лентой вместилище их воспоминаний. – Умно. Завтра фестиваль, так что… Я надеюсь, ты сделаешь всё правильно. И сделаешь верный выбор, – серьёзно, глядя в глаза, сказал ему Гордон. Он не отвёл их и с твёрдым намерением кивнул ему.
