Оранжевые лилии

Признаться, Кайл совсем не хотел уходить из школы, но Маршу удалось переубедить одноклассника. Конечно, от родителей наверняка достанется, но что может быть лучше незабываемых школьных моментов с лучшим другом? Брофловски время от времени покашливал, а в третий раз изо рта вылетел оранжевый лепесток и закружился на ветру. — Чел, как думаешь, что со мной сделал Картман, чтобы такое провернуть? — Кайл выглядел весьма обеспокоенным. — Не знаю, может родителям скажешь? Это вроде как серьезно, — растерянно предложил Стэн, немного помолчав. Они шли в сторону парка. — Они меня по врачам затаскают, знаешь ведь, — вздохнул Брофловски и устало прикрыл глаза. С каждым мгновением казалось, будто его вид становился все хуже и хуже. — Знаю. Хватит думать о нем так много, — Марш замялся, — Знаешь, он ведь и так вечно таскается за нами, так что я бы предпочел не думать о нем хотя бы во время его отсутствия, — он нервно хихикнул и поправил шапку, едва не сползшую ему на глаза. — Согласен, — кивнул Кайл и поднял взгляд в небо. Остальной путь они провели в молчании. Брофловски все не мог выбросить из головы слова Картмана о ханахаки. Это ведь бред чистой воды, но что-то во всем этом вызывало у парня беспокойство. Когда они явились на детскую площадку, то факт того что из-за обилия снега она пустовала, довольно сильно порадовал мальчишек. Стэн не медля первым забрался на заснеженный детский городок и свесил ноги, Кайл последовал его примеру. Сейчас некому было говорить, что они уже выросли из подобных забав. Какое-то время они просидели в тишине, глядя на снежные равнины, небо и заснеженные деревья. Этот вид уже давно приелся Южному Парку из-за погодных условий, но из раза в раз пейзажи казались какими-то по-новому необычными. Кайл прижал колени к груди, что, конечно, было весьма неудобно делать в куртке. — Все еще думаешь об этом? — Стэн выглядел серьезным. — Это правда тяжело выкинуть из головы. — Раньше же ты как-то с этим справлялся. — Когда меня не касалось, — поправил товарища Брофловски и нащупал в кармане оранжевой куртки два лепестка, которые успел выкашлять во время прогула школы. Он пропускает ее считай первый раз в жизни, да и Стэн выглядит так, будто проворачивает подобное впервые. — От родителей перепадет, как думаешь? — Да насрать, давай повеселимся что-ли? А то если заболеешь, то мне все дни напролет придется проводить с этой жирной задницей, — Марш спрыгнул прямо в снег и едва не повалился в ближайший сугроб, вовремя сумев удержать равновесие. — Давай слепим что-нибудь и перекусим? — Мы ведь ели недавно, — Брофловски просто не хотел делать вид еще раз, что голоден, ведь проделки Эрика действительно могли выйти из-под контроля. В подобные моменты жить становилось немного страшно, особенно когда от твоего друга-нациста можно было ожидать чего угодно, ведь лишь взглянув на Эрика - нельзя было предугадать точно, что сделает этот парень в следующий момент: поднимет ли революцию или начнёт уничтожение всех рыжих или евреев, насмотревшись исторических фильмов о второй мировой. — Ну, тогда не будем есть, — согласился Марш и слепил первый ком. — Может снеговика? — Снеговика? — вопросительно поднял бровь Кайл. Кажется, до него не совсем дошло, с чего бы это Стэн, яро жаждущий повзрослеть, вдруг предлагал подобные детские забавы. Признаться, он не хотел сейчас делать ровным счетом ничего, а просто завалиться на мягкую подружку-постель и проспать целую вечность, пока болезнь не оставит его тело в покое. Брофловски трудно было сконцентрироваться на лепке, различные мысли крутились у него в голове, а заниматься подавлением вечно подступающего к горлу кашля, было явно не лучшей затеей, как вечно говорили его родители. Но ещё труднее оказалось не говорить о Картмане. Стэн почему-то попросил об этом и Кайл из уважения к лучшему другу пообещал прекратить, но слова неудержимым потоком все хотели вырваться изо рта еврейского парнишки. — Ты что-то сказал? — Марш повернулся к товарищу, придерживая обеими руками снежный ком. Он так увлекся собственной затеей, что не сразу услышал неразборчивое бормотание одноклассника. — Нет-нет, — незамедлительно замотал головой Брофловски, да так, что его ушанка едва не упала в снег. Стэн предложил наградить снежную скульптуру шапкой одноклассника, на что тот, после довольно долгих разговоров, согласился. Рыжие кудряшки Кайла не остались без внимания Марша и он, как происходило и раньше, в дальнем детстве - потрепал товарища ладонью по волосам. — Я ведь просил! — отвернулся Брофловски, закрывая руками голову. Пожалуй, единственная вещь, что могла смущать Кайла настолько сильно, была лишь его собственная еврейская прическа. — Не будь таким злым! — радостно воскликнул Марш, стягивая с шеи свой шарф и перекладывая на снеговика. Они закончили, когда к площадке начали подтягиваться мамаши с детьми, выводя тех гулять в подобную погоду скорее из-за привычки или каких-то принципов, нежели из побуждений здравого смысла. На всех его в этом городке точно не напасешься. — Что это еще за? — незнакомая девушка широко распахнула глаза и указала на "произведение искусства" двух затейников. Кажется, ее не устраивал скорее факт присутствия взрослых парней на детской площадке, но к чему-то кроме этого нужно было придраться. — Классика! — смеясь, выкрикнул Стэн и схватив Брофловски за руку, рванул прочь, совсем позабыв про ушанку с шарфом. Обычно, такие затеи приходили в голову скорее Картману, нежели Маршу, но этот чудак лихо изменился в последнее время, принявшись выставлять себя, порой, полным дураком, что совсем не смущало Кайла. Они остановились только у дома Брофловски. Вверх поднимались облачки пара, парни пытались отдышаться. Они бежали невозможно долго, почему-то не отпуская рук друг друга, наверное, просто переволновавшись, но даже сейчас, когда Марш едва не согнулся в три погибели, стараясь привести дыхание в норму и до сих пор не отпустив руку одноклассника, Кайл сам решился на подобный поступок и расцепил руки. Стэн поднял на него потерянный взгляд и опустил голову. — До завтра, чел, — рыжеволосый парень махнул товарищу рукой и отвернулся, ощущая, как его щеки пылают. Неужели мороз так действует на его кожу? Брофловски, перед тем как зайти в дом, снял варежку с правой руки и потрогал собственную щеку. Действительно горячая. Голова внезапно закружилась, но это не помешало Кайлу открыть дверь. Лишь по приходу домой он резко осознал, что возвратился домой без излюбленной зеленой шапки-ушанки. — Кайл Брофловски, мне все сообщил учитель, — его встретила мать с недовольным взглядом и уже заведомо подготовленным выговором. Парень сглотнул и поднял взгляд на мать, а вскоре и на подоспевшего в горячую точку отца. — Я просто, — он хотел было выдать оправдание, которое они с Маршем придумали по дороге до дома, но кашель опередил парня, заставив закрыть рукой рот. — Он сказал, что ты обращался к медсестре, а потом ушел домой по состоянию здоровья, а Стэн тебя проводил, да? — женщина обеспокоенно взглянула на сына. — Не скрывай от нас свою болезнь, ты ведь не хочешь получить осложнения, да? — Угу, — он понурил нос. Подобная забота от матери порой сильно надоедала. — А где твоя шапка, Кайл? — Я забыл ее в школе, — угрюмо буркнул парень. — Кайл, немедленно поднимайся в свою комнату, это совсем на тебя не похоже, — вмешался отец, — до завтра ты будешь в полном порядке, если ляжешь спать раньше и выпьешь лекарства. Сегодня родители были довольно общительные и, кажется, учитель не совсем понял намерения Стэна и Кайла прогулять школу, но в какой-то степени Брофловски был приятно удивлен, не получив выговор от разозленных родителей. Не сказав ни слова, парень отправился вверх по лестнице, придерживаясь рукой за деревянные перила. Перед глазами плыло и в какой-то момент Кайл испугался, что вдруг упадет с лестницы, так что рванул из оставшихся сил вверх и не остановился, пока не очутился за дверью своей комнаты. Только здесь он смог позволить себе дать слабину. При Стэне, при всех остальных и, особенно, при Картмане - он вел себя достойно, ведь опускаться в глазах нациста, которого при всем Брофловски еще и терпеть не мог, или лучшего друга было просто непозволительно, но сейчас, оставшись наедине с самим собой, он скинул с себя куртку и опустился на пол, закрывая лицо руками. Нет, Кайл не плакал. Но все сейчас казалось ему неестественным, впервые он почувствовал себя в опасности от проделок Эрика. Но еще больше его выводило из себя то, что Картман может оказаться прав. Телефон зажужжал в кармане, Брофловски устало потянулся за ним, и порывшись в одежде, нашёл гаджет. На экране разблокировки высветился вызов от «Не отвечай, никогда». Кайл устало вздохнул и закатил глаза. Эрик Картман, кажется, ещё не закончил утреннюю тираду и непременно хотел закончить её через телефонный разговор. Брофловски положил смартфон экраном вниз около кровати, а сам, даже не раздевшись, заполз под одеяло. Рингтон утих, но через несколько мгновений гаджет вновь зажужжал. Кайл зарылся носом в мягкую подушку, а ещё через четыре повторных вызова - выключил телефон. Раздался стук в дверь. — Кайл, я вхожу, — знакомый голос матери оповестил о входе. — Эрик тебе звонит, говорит, что очень срочно, — женщина подошла к кровати сына и протянула домашний телефон Брофловски. Он нехотя взял трубку и прислонил к уху. — А ты пидора-а-ас, а ты ебешься в жопу со Стэном, а-ня-ня-ня-ня-ня, — одноклассник противным голосом закричал в трубку. — Говоришь, важно? — Кайл поднял глаза на мать. Она пожала плечами и поставила на прикроватную тумбу чашку с горячим чаем. — Ну, чего молчишь, жидовская морда, рассказывай, — Эрик до сих пор не отключился. — Что рассказывать? — Брофловски закашлялся. Даже при всем желании сейчас у него совсем не было сил спорить с Картманом. — Ну, вы ведь со Стэном куда-то подевались посреди уроков, небось в туале- Кайл сбросил вызов и положил трубку на тумбу рядом с чаем. Он взял чашку с ароматным напитком и приподнялся с постели, чтобы сделать глоток. Горло согрел теплый чай, заставляя Брофловски блаженно выдохнуть и почувствовать, как тепло расходится по всему телу. Мысли о Картмане не давали уснуть Кайлу, если это не пройдет через ближайшие несколько дней, он точно поговорит с жиртрестом, выбьет из него всю дурь, если понадобится. Стэн Марш тоже не спал. Он сверлил пустым взглядом потолок, кажется, о чем-то вспоминая.