Глава 5
16 июня 2019 г., 18:50
Малибу, Калифорния
Настоящее время, конец ноября, 1962 г.
На этот раз вместо пятизвездочного был хоть и приличный, но дешевый отель на окраине с унылым видом на заброшенный пустырь. Чарльз, всю дорогу молчавший и выглядевший напряженным, теперь, надувшись, смотрел в темное окно. В свете уличного фонаря ему было видно только как бродячий енот копается в мусорке — ничего общего с видом на Лос-Анджелес из пентхауса.
— Не думаю, что они погонятся за нами через штат, но на всякий случай лучше не светиться.
Чарльз уныло согласился и предоставил Эрику самому решать все вопросы с заселением и добычей провизии.
— Пицца?
— Ты чем-то не доволен?
Джинн пожал плечами и откусил от треугольника половину, испачкавшись в соусе.
— Это, конечно, не трюфели, но тоже вкусно, — он придвинул к себе всю коробку, разваливаясь в ботинках на кровати и уставившись в бубнящий телевизор.
И если Эрик думал, что случившееся убавит тягу Чарльза к приключениям на свой зад, то утром он убедился в том, что ошибся.
— Проснись и пой! — с этим воплем его долбанули подушкой по голове.
Несомненно месть за жестокость Эрика к Чарльзову похмелью. Только сила договора спасла Ксавье от дырки в голове, проделанной острыми ножницами, которые Эрик швырнул в него на автомате, падая с кровати.
— Ты охренел?!
— Солнце давно встало, а нас сегодня ждет пляж и гонки! — Чарльз сиял как начищенный пятак, словно и не за ним вчера гнались вооруженные мафиози.
Только когда они прибыли на трассу и Эрик смог окончательно проснуться, выпив пару чашек кофе, нервно поглядывая в зеркало заднего вида всю дорогу и вообще пытаясь собрать мысли в кучу, до него дошло: Чарльз водить машину не умел, так как он собирался участвовать в гонках?
— Ты поведешь. Ты меня вообще слушал?
«Нет», — осталось невысказанным, но и так было ясно: Эрик плевал на гонки. Он полночи крутился волчком на постели, не в силах найти удобное положение. Кто-то, кроме Чарльза и Эрика, здесь, сейчас знал о существовании джиннов. Не это ли был его шанс? Схватить одного из них и допросить с пристрастием? Возможно, вчера он упустил свой шанс, если не на спасение, то хотя бы на получение информации. Конечно, когда тебе в лицо тычут пушкой, не до того. Он подумывал о том, чтобы разузнать номер казино и созвониться с руководством, предложить обмен. Они приезжают и забирают чайник, а Эрик остается на свободе.
Идея дурно пахла и не щекотала внутри. Быть приконченным охотниками за сокровищами Эрик не хотел. Если бы у него были хоть какие-то доверенные лица, кроме тех, что подделывали документы, он бы давно связался с кем-нибудь... Но Эрик по жизни никому не доверял. Ну, не Магде же Максимов звонить, с которой он разошелся несколько лет назад после года единственных серьезных отношения в его жизни. Скорее всего она пошлет его и будет права: Эрик поступил по-мудачески и возвращаться к этому не хотел. Тем более не стоило тащить в ее жизнь свои проблемы с чокнутыми джиннами и волшебными чайниками.
В него он, кстати, ночевать не вернулся, боясь опять проснуться от кошмара. Цепь манила назад, едва ощутимо дергая за лодыжку, призывая вернуться внутрь и узнать, что было дальше: сейчас чайник был его единственным источником информации. Но Эрик стойко игнорировал предложение. Им стоило быть начеку. За чайник его готовы были убить, эти люди оказались настроены серьезно, и по-хорошему им нужно было сесть на самолет и улететь на другой конец страны.
— Давай, бери форму и шлем и вперед! — Чарльз почти скакал рядом от возбуждения, весь взъерошенный и раскрасневшийся. — Хватит тугодумить, Эрик, наша машина уже ждет!
Ему в руки пихнули форму и защиту и потащили в сторону раздевалки. Ксавье трещал, не умолкая, пытаясь втянуть в разговор всех, кто попадался ему на пути: что-то спрашивал, уточнял, шутил, нес околесицу и подначивал. От его непрекращающейся болтовни голова у Эрика начала гудеть, хотя кругом и так было достаточно шумно. Людей собралось немало: толкались участники, забронировавшие себе автомобили, организаторы сновали туда-сюда, у старта мелькали папарацци. Трибуны были наполовину заполнены, а часть зрителей оккупировала зону отдыха.
Затея спрятаться на виду выглядела так себе.
— Раньше я не понимал соревнований. Может, потому что люди на них часто получали тяжелые травмы или погибали, когда проигрывали. Но сейчас все настолько безопасно, как детская беготня. Шлемы, наколенники, страховки… Даже, пожалуй, не интересно немного.
— Если ты влетишь на всей скорости в другую машину, то никакой шлем или наколенник тебя не спасет.
Чарльз застегнул спортивную куртку и самодовольно улыбнулся.
— Но ты же металлокинетик и этого не допустишь. Ведь для тебя ехать в машине — все равно, что ехать в броне.
Чарльз был прав. В машине Эрик всегда чувствовал себя уверенней, окруженный со всех сторон металлическим корпусом, но и у машины были слабые места.
Если бы не ситуация, в которой он был заложником обстоятельств и чужой прихоти, Эрик был бы даже не прочь попробовать себя в гонках. Он любил автомобили. Не той фанатичной любовью, как некоторые мужчины, не копаться под капотом часами по локоть в масле, но как мутант, который мог раскрыть потенциал этого средства передвижения так, как не мог человек. Там, где двигатель не справлялся со скоростью, Эрик дожимал металлокинезом. Он мог не касаться руля или педалей, мог вести ее, сидя на заднем сиденье, мог, не включая мотор, проехать несколько километров, тягая металлической корпус. И, конечно, это была броня, Чарльз прав.
Ксавье тащил его к машине с таким рвением, что они едва не сбили репортершу, затесавшуюся в ряды участников.
— Можно пару вопросов?..
— Нельзя, — Эрик отбрил девушку, поспешно проходя мимо.
Чарльз успевал сказать что-то каждому, с кем вступал в телесный контакт или встречался взглядом. Пока Эрик маялся в душной куртке, дожидаясь, когда проверят машину, тот успел пофлиртовать со всеми девушками-волонтерами и затесавшимися сюда зрительницами, поспорил с каким-то напыщенным индюком, закорешился со странным типом. На небе не было ни облачка, солнце, уже вошедшее в зенит, припекало и слепило глаза. Ноябрь близился к концу, и жара давно отступила, но стояла какая-то тяжелая духота.
— …приз меня мало волнует. Главное — участие, азарт!
— Но ты даже не за рулем, в чем интерес? — блондинка удивленно кривила малиновые губки.
— Хочу быть в первом ряду, а мой друг… вон он, — Чарльз махнул Эрику, но тот прикинулся столбом, — он первоклассный гонщик. Машина подчиняется ему на молекулярном уровне.
— Молекулярном? Эй, Джо, слышал такую бредятину? — один из парней, стоящих чуть поодаль, толкнул товарища под локоть, и они с насмешкой уставились на Чарльза.
Ксавье оказался тут как тут, кривящий лицо не то в насмешке, не в то от раздражения, у Эрика словно дернуло за грудиной…
— Посмотрим, что вы скажете на финише, если доберетесь.
— А ты нам что, угрожать вздумал, маменькин сынок? Мы это место на гонке заслужили, а тебе его мамочка купила, небось? Терпеть вас не могу, богатеньких ботаников.
Чарльз не успел ничего ответить, Эрик оттеснил его плечом, попутно ненароком толкнув и зачинщика спора:
— Хватит письками мериться, иди садись в кар!
— Эй, я еще не закончил с ним.
— Зато я закончил.
Джинна пришлось буквально заталкивать на пассажирское сиденье машины, под чужие комментарии.
— Эрик, мы должны их уделать, — пытаясь закрепить ремни безопасности и не потерять шлем, Чарльз едва мог усидеть на месте спокойно.
— Мы? Ты вообще сидишь на пассажирском сиденье. С чего вдруг такое рвение к победе? Не ты ли говорил, какие мы все жалкие по сравнению с твоим тысячелетним возрастом.
— Я говорил не это, а… черт! Застегни меня нормально! Проклятье! — он без особого эффекта хлопнул ладонью по замку, не желавшему закрываться, и Эрик раздраженно отпихнул его руку, одним щелчком пальцев защелкивая механизм.
И репортеры, и девушки, и задиры остались далеко позади, они стояли на старте в ожидании сигнала, но Чарльз ничуть не выглядел успокоившимся и погрузившимся в гонку. Он вертел головой, ерзал, скрипел сиденьем, и Эрик сам начал заводиться. Он и так чувствовал себя постоянно напряженным — не каждый день все-таки сидишь пленником чайника, — но когда рядом с тобой торчит нервный джинн, то и самому не по себе.
В груди противно кололо и во рту сохло. Эрику казалось, что он кожей ощущает чужое нервное возбуждение, зудящий азарт, невнятную тревогу, и когда судья объявил старт, и они рванулись вперед, он понял, что это не просто эмоциональное заражение. Тонкая нить телепатической связи, которая должна держаться между джинном и хозяином, снова появилась.
На раздумья теперь времени не было. Эрик отбросил эти мысли в сторону, сосредотачиваясь на дороге, и впервые с момента своего пленения он почувствовал себя свободным. Машина слушалась его не хуже, чем собственная рука или нога. Он ощущал каждую металлическую деталь корпуса и внутренностей, чувствовал, как нагреваются колеса, как плоский бампер рассекает воздух, ощущал вибрацию мотора. Они летели одними из первых, ловко вписываясь в крутые повороты. Где еще можно было безопасно гнать на такой скорости, не опасаясь, что за тобой выскочит полицейский патруль?
— Вау! Гони быстрее, Эрик! Надо обогнать их, они в двадцать втором каре! — Чарльз обличительно ткнул пальцем в стекло, где синяя машина то и дело выбивалась вперед.
— Расслабься, нет смысла гнать быстрее на первых кругах, мы просто сожжем резину раньше времени.
Чем ближе был финиш, тем больше накалялась обстановка. Эрик кусал губы, чувствуя, как пот стекает по лицу и заливает глаза: в шлеме было душно. Он мог бы снять его: едва ли ему грозило что-то в этом железном коробе, но все-таки решил оставаться благоразумным. Чарльз крутился, пытаясь увидеть всех игроков, рассматривая трибуны и подгоняя Эрика. Последний круг они летели частично над землей. Эрик не мог ускориться слишком сильно — это бросилось бы в глаза. Но даже его маневров было достаточно, чтобы Чарльз показал фак водителю кара, оставшегося позади на финишной прямой.
— Хах! Мы выиграли! Я же говорил!
Он протянул ладонь, и Эрик дал ему пять, ощущая как радость от никому по сути не нужной победы разливается по венам. Обычно его победы были куда грязнее и приземленнее: убитый или ограбленный нацист, еще один успешный шажок в сторону Шмидта. А здесь… погоня ради кубка, ради оценки собственных сил. Да, Эрик мухлевал, но чтобы играть на равных, он должен был соревноваться с другим металлокинетиком.
Чарльз не потащился к занявшим второе и третье место противникам, лучась самодовольством издалека. И пока Эрик осматривал пройденную трассу и оглаживал бок машины, Ксавье успели окружить папарацци.
— Проклятье, безмозглый джинн, — он практически выдернул его за шиворот, прочь от камер и той дамочки, которой отказался давать интервью.
— Эй, ты чего? Дай насладиться заслуженной славой!
— Ничего! Забыл, что тебя кое-кто ищет? Хочешь попасть во все местные газетенки со своей победой?
Чарльз буркнул, согласившись и позволив увести себя прочь из толпы. Они даже не вернулись за призом, оставив первое место пустующим.
— Мы спешим, как видите, пришлось даже выиграть, чтобы успеть на важную встречу! — Чарльз помахал рукой на прощанье девушкам, вопящим о церемонии награждения. — А теперь: на пляж!
***
Лос-Анджелес, Калифорния Настоящее время, конец ноября, 1962 г. Хлоп. Еще чуть-чуть, и брошенный на стол свежий номер «Лос-Анджелес Таймс» снес бы все книги, разложенные на столе перед Кейт. — А поаккуратней можно? — она разогнула уставшую после ночи спину и уставилась на газету. — Там на двадцать третьей странице золушка на фоне своей кареты, — Сойер плюхнулся в кресло и закинул ноги на какой-то старый фолиант, лежащий на столе. Кейт перевязала заново растрепавшийся хвост темных волос и, наконец, развернула газету. Заметка на указанной странице освещала прошедшие в Малибу гонки, которые выиграл Фрэнсис Марко, успевший сняться на фоне кара, но слишком занятой, чтобы участвовать в церемонии награждения. Под кипой бумаг она откопала фото, распечатанное с камер казино и подземной парковки, и скрупулезно их сравнила: определенно Чарльз Ксавье и Фрэнсис Марко был одним и тем же человеком. — Этот безмозглый мальчишка нашел на чердаке в мамочкином доме лампу и выпустил из нее джинна. Думает, что никто не заметит, внезапно упавшие ему на голову богатства, акции, поместье в пригороде Нью-Йорка и удачу в казино. Кейт спихнула ноги Сойера в джинсах и кроссовках на пол, усмехаясь и откидывая газету. — Поосторожней на поворотах, ковбой. Ты и сам был не умнее этого мальчишки пять лет назад. Если бы не мы с Джеком, твои внутренности пошли бы на ритуалы местным шизанутым фанатикам. Сойер смотрел на нее с насмешливым упреком: он терпеть не мог, когда напарница напоминала об их первой встрече, но Кейт любила поставить его на место. Ну, да кто он, чтобы спорить? — Прошу прощения, босс, вы не даете забыть мне о том, что ваш покорный слуга обязан вам жизнью. Как на счет чашечки чая перед тем, как снова прилипнуть задом к сиденьям авто? — немного флирта никогда не помешает, он не терял надежды однажды покорить ледяное сердце подруги. — Мне со сливками и без сахара, — с этими словами она по-лисьи улыбнулась и отвернулась обратно к столу, склоняясь над фолиантом. И так каждый раз… Пришлось вставать и идти к автомату у мотеля. На улице все еще моросил дождь. После ливня, который обрушился на город два дня назад, Лос-Анджелес едва не ушел под воду. Затопленная канализации и метро, парализованный на сутки аэропорт, многочисленные ДТП в центре города, закрытый из-за покосившихся от ветра конструкций, мост… Сейчас о буре напоминали только мелкий сор с деревьев и огромные лужи. Обычно Калифорния страдала от пожаров и засухи, а тут… Один волшебный чайник — и такое бедствие. Кейт, поджав губы, смотрела на статистику по жертвам, пострадавшим от ливня. — Люди так хрупки по сравнению с природой. — Одна паршивая овца все стадо портит. А что ты так смотришь на меня? Не я выпустил эту тварь. Они прилетели сразу, как позвонил Артур — старый знакомый Сойера, с которым они пересеклись, когда он уже занимался древними артефактами. Сойер попал в небольшую контору «Шепард&Шепард» после того, как сам столкнулся с проклятой старой вещичкой, которую, надо признаться, украл у одной богатой тетки из дома. Попал в магическую ловушку и чуть не отдал концы. Если бы не Кейт, явившаяся подобно ангелу мщения и уничтожившая одним ударом хрупкое стекло вместе с проклятьем, Сойера бы здесь не было. Кейт и сама попала к Джеку Шепарду случайно. Она была археологом и только такого как Джек, точно знающего о существовании магического и неизведанного, не хватало ей, чтобы поверить: гробницы и пирамиды скрывают в себе не только тайны истории, но и настоящую магию. В их конторе Кейт была тем, кто знал больше всех об истории, которая могла окружать артефакт, Джек был хранителем коллекции и библиотеки, переданной от отца, Шепарда-старшего, а Сойер — руками и ногами на операциях вроде этой. Для него выйти в поле, чтобы поохотиться за нечистой силой или дураком, которому она попала в руки, было настоящим наслаждением. Потому что большую часть времени Кейт и Джек проводили, возясь с бумажками и черепками, пока Сойер вынужден был быть пай-мальчиком и играть в ночного охранника. Джек долго гнал его взашей из конторы, пока не решил, что лучше его активность и любопытство обратить себе на благо, чем заиметь врага. Им понадобились месяцы, чтобы прийти к взаимопониманию. — Я делаю тебе новое имя, Джеймс, и ты обещаешь: больше никакого мошенничества. — А жить мне на что? На подаяния? — Как на счет работы в банке? Работа в банке была скучной, но ею Сойер занимался ровно до тех пор, пока не появлялось новое дело. Это было не так уж часто, но раз в месяц-другой они с Кейт стабильно были заняты. Когда Артур позвонил, Сойер подумал над ним посмеяться, да Кейт, сидящая рядом, вовремя отобрала трубку. — Джинны существуют? Я думал, что кроме волшебных артефактов и привязанных к ним проклятий или призраков ничего нет. Может, это очередной человек-икс? Так их назвал Джек. Людей, обладающих магией, никому из них встретить не удавалось, и когда Джек и его отец однажды столкнулись с действительно одаренным человеком, секрет его силы оказался скрыт вовсе не в волшебном шаре, а в измененном генотипе. Сойер и Кейт за время их работы встретили только двоих людей-икс практически случайно и уговорили сдать образцы крови, чтобы Джек мог убедиться: да, они носители икс-гена. — Раньше ты и про артефакты ничего не знал, но вот видишь. Как знать! О джиннах есть очень много упоминаний и легенд у самых разных народов. Большинство из них написаны до нашей эры; чем дальше — тем меньше упоминаний. Последнее упоминание о ком-то, подобном джинну, есть в записях китайских монахов девятнадцатого века. Достоверность Джеку проверить не удалось. Вот и узнаем — тот ли это джинн или просто мутант со странной любовью к чайникам.***
Малибу, Калифорния Настоящее время, конец ноября, 1962 г. На пляже предсказуемо было прохладно и пустынно. Все посетители собрались возле сетки, где молодежь семь на семь играла в волейбол. Эрик совершенно не хотел сюда ехать: после гонки он чувствовал себя измотанным, дерганность Чарльза, заведенного участием, спором и победой начинала действовать на нервы, как кожный зуд или жужжание комара, не дающее заснуть. Они сытно поужинали, отчего Эрику захотелось спать, а вот Ксавье был до ужаса бодр. Он крутился весь ужин, пытаясь то пофлиртовать с официанткой, то вырвать из рук Эрика дорожную карту, то убегал к музыкальному автомату и о чем-то долго спорил с барменом. — Я тебя вырублю, если ты не угомонишься! Что с тобой? — Эрик утащил его прочь от барной стойки, пока похрустывающий кулаками хозяин заведения не вышвырнул чересчур болтливого клиента пинком под зад. — Он продает ром в неправильных бутылках. Это подделка! — Да что ты говоришь, винодел? Ты сидишь в придорожном баре, а не в ресторане со звездой Мишлен! Тут половину алкоголя перегоняет сам хозяина на заднем дворе, так что уймись. — Я не буду этим травиться, — Чарльз отодвинул от себя бутылку, из-за который развел спор, на край стола в надежде, что она сама навернется, но Эрик отставил ее на подоконник. Джинн забарабанил пальцами по скатерти, схватился за вилку, чтобы дожевать остывший стейк, бросил, допил воду из стакана и налил еще. Ему не сиделось. — Может, расскажешь, что с тобой происходит? Мне, конечно, плевать, но я не хочу свой зад подставлять из-за того, что тебе в голову вдруг ударит какая-то блажь. Чарльз уставился через окно на парковку, скрестив руки на груди и не собираясь ничего отвечать. Он так плотно стиснул губы, будто Эрик угрожал вырвать из него слова силой. Когда стало ясно, что ждать бесполезно, джинн вдруг резко обернулся и с его лица в миг сдуло все недовольство и нервозность. — Доедай и пошли на пляж! Я хочу к океану! Поэтому они были здесь. Делать на пустом пляже было нечего, но Чарльз так не считал. У них не было ни полотенца, ни плавок. Разве это могло остановить джинна? — Вода! Вода! Вода! — он суматошно скинул с себя все, оставшись в одних трусах, сунул Эрику в руки свои часы и радостный рванулся в воду. — Она холодная. Со стороны океана дул промозглый соленый ветер. Эрик поморщился и уселся на бесплатный лежак с продавленным подголовником, бросив вещи Чарльза рядом. Патлатая макушка пропала, над водой показались босые пятки, потом занырнули и они. Флегматично подумалось: «Хоть бы утонул». Но джинн вскоре вынырнул, обернулся, крикнул: «Шикарно!» И снова скрылся под водой, уходя на глубину. Как Эрик понял, Чарльз мог под водой жить, даже не выплывая, чтобы глотнуть воздуха. — Эй, он там не утонул? — девушка в топе и коротких шортах обеспокоенно смотрела в сторону волнующегося океана, где пропал Чарльз. — Нет, он чемпион по плаванью, умет задерживать дыхание на… долго. Она с сомнением посмотрела на Эрика. Девушка была среди зрителей волейболистов, пока Чарльз не решил устроить заплыв в холодной воде. — Уверены, что ему не нужна помощь? Он уже пять минут под водой. — Уверен, не волнуйтесь, — Эрик отмахнулся. — Дерьмо не тонет, как известно. Металла на Чарльзе не осталось, его часы лежали у Эрика в кармане, так что проверить, где там Ксавье, не представлялось возможности. — Да слушайте, не смешно это! Он не выныривает! Никто не может так долго быть под водой, даже чемпион! — девушка приложила к глазам ладони, чтобы лучше рассмотреть поверхность в поисках джинна. Ситуация раздражала. Как Чарльз умудрялся привлечь к себе внимание даже своим отсутствием?! — Послушайте, вам лучше идти и заняться своими делами. С моим… другом, — он процедил это сквозь зубы, но не объяснять же первой встречной все тонкости сложных взаимоотношений джинна и его бывшего хозяина, — все будет в порядке. — В порядке? А может, вы решили от него избавиться? Я сейчас кого-нибудь позову на помощь, если вы не хотите! — А может, вы сами туда нырнете? Официантка ему отказала, а ваши формы ему точно придутся по душе! Получать подзатыльник сумкой, даже пляжной, это больно. Эрик взвился с лежака, как ошпаренный. — Да что с вами всеми сегодня такое? Я сказал… — Помогите! Там человек тонет! — девушка рванулась к играющим, привлекая внимание всех, кто был на пляже, своими криками. — Черт! Никто не тонет! — Эрик безуспешно пытался ее остановить. — У вас проблемы, мэм? — один из мужчин оставил поле для игры, чтобы двинуться в сторону Эрика и неизвестной. — Не у меня! Этот мужчина пришел на пляж со вторым. И тот второй нырнул и не вынырнул. — Я же сказал, что он специалист по нырянию! Хватит совать нос не в свое дело! Уже несколько пар глаз смотрело в сторону воды, где не было никаких признаков Чарльза. Сердце Эрика колотилось как бешеное: мало ему трескотни Ксавье, так еще и это. Он в жизни не привлекал столько внимания к своей персоне, годами учась быть незаметным как для стражей порядка, так и для тех, за кем вел охоту. Чарльз сводил на нет все его усилия! — Да, что-то не видно никого. — И давно он нырнул? — Может, службу спасения вызвать? — Он пил? Вы его родственник? Игра оказалась забыта, все волейболисты окружили Эрика и девушку, которая взялась отвечать за него. — Эй! Минуту внимания! Это мой друг, и он всегда так плавает! — Всегда плавает трупом по дну? Не слушайте его! Люди, да что вы стоите! Надо скорее его спасать, пока не поздно! — какая-то женщина с банкой пива замахала в сторону моря рукой. Толпа загалдела. Эрика, пытающегося образумить хоть кого-то, отпихнули в сторону. — Он нырнул там! Туда! Мирабель — девушка, которая заварила эту кашу, — принялась руководить спасательной операцией, пытаясь на словах объяснить, где нырнул Чарльз. Оставшиеся зеваки побросали вещи и подошли ближе, кто-то побежал к домику спасателей, чтобы сообщить об утопленнике. Эрик потирал гудящие виски, матерясь себе под нос. «Чертов Чарльз, если ты слышишь меня через эту дебильную связь, то сейчас же выныривай или я сам нырну за тобой и надеру тебе зад!» Вообще-то будучи джинном Ксавье никогда не передавал ему телепатических сообщений, только читал мысли Эрика. Но кто знает, вдруг сработает? Минуты тянулись одна за другой. Трясущиеся мужчины с посиневшими губами продолжали нырять тут и там, исследуя дно. У кого-то была маска с трубкой, одна женщина тоже решила присоединиться к толпе, то и дело всплывая задом кверху. — Вы негодяй! Я все сообщу спасателям, когда они прибудут! — Мирабель подлетела к Эрику, наблюдающему за происходящим с лежака и мысленно представлявшему, как открутит Ксавье голову по приезду в номер. Через пять минут четверо спасателей были уже здесь. У одно аптечка, у другого рация. — Что случилось? Кто утонул? — Его приятель зашел в воду, нырнул и не вынырнул! Все это видели! А он несет какую-то чушь о чемпионах по плаванию, арестуйте его! — визгливый голос Мирабель въедался Эрику прямо в барабанные перепонки. Взгляды стражей морского порядка обратились к нему, и Эрик закатил глаза. Он хотел исчезнуть отсюда, зарыться в песок подобно крабу и не отвечать на кучу идиотских вопросов! Он чуть не хлопнул себя по лбу… Вообще-то Эрик мог себе это позволить! — Смотрите, что это там?! — Леншерр вскочил, указывая пальцем в сторону океана, и, стоило всем обернуться, стремительно юркнул в чайник. — Что? Куда он делся? — один из спасателей в шоке осматривал пляж. — Он же только что был тут! Он сбежал! Судя по звукам, Мирабель перебирала вещи Чарльза, разбрасывая их по песку. Она задела и чайник, но не обратила на него никакого внимания. Эрик в своем жилище мерзко захохотал. Здесь было темно, тепло и уютно, промозглый ветер с океана не залезал под рубашку, и уж точно никто не пристанет к нему с дебильными вопросами о Чарльзе. Через три минуты к нему потеряли интерес, спасатели и Мирабель убрались к берегу, чтобы продолжить миссию по поиску джинна. — Ищите-ищите. Он просидел в чайнике почти сорок минут. На воду спустили моторную лодку, и кто-то нырнул с аквалангом. Зеваки перемывали кости нерадивому утопленнику и готовы были давать показания против Эрика, который по их словам чуть ли не собственноручно утопил беднягу. Истории полнились домыслами разного толка, одна парочка, проходя мимо чайника, уверяла друг друга, что Чарльз покончил с собой, потому что был болен раком, а Эрик сбежал с его бывшей женой. Бравые спасатели, рванувшиеся вытаскивать хладный труп джинна из воды, вскоре растеряли пыл, стуча зубами и замерзая на ветру. В конце концов их прогнали спасатели, прикатившие на пляж на помощь коллегам. Кто-то прошлепал босыми ногами к лежаку и пихнул чайник в бок. — Фух, я даже немного устал, но было презабавно, даже лучше, чем гонки. Обычный человек так долго под водой не сможет продержаться, так что найдут они только труп. Я, кстати, один нашел чуть дальше под камнями, его хорошо объели. Не люблю трупы в воде. Ты знаешь, что в Ганг постоянно сбрасывают покойников? Ужасное неуважение к реке. Черт, все в песке! Эрик, я просил смотреть за моими вещами, а не сидеть в чайнике! Когда Леншерр вынырнул из носика, чуть не ткнувшись лбом в песок, он еле сдержал нервный смех. Чарльз с трудом пытался натянуть на мокрые ноги штаны, недовольно глядя на испачканную ткань. Его волосы были влажными, на коже блестели капли воды, но он не выглядел замерзшим ни на йоту. — Одевайся быстрей и пошли отсюда. Спасатели не смотрели в их сторону, увлеченные поисками «трупа». — Не-не, я хочу узнать, чем все кончится. — Кретин, все кончится тем, что нас отправят в полицейский участок за неуместный розыгрыш! Они тебя там ищут! — Меня? Да я им помогал! — Чарльз кое-как все-таки справился с брюками, рубашку Эрик ему накинул на плечи, утягивая за собой. — А ботинки… — Потом обуешь. Просто иди!
