От перемены мест слагаемых.

Джункю для Машихо- огромнейшая боль. Тот, чье имя нельзя упоминать.

Они друзья безнадежно, старший это ему доходчиво объясняет ещё на третий месяц знакомства, когда корейский Такаты не так хорош и признание в чувствах звучит до смешного неловко. Отчаянно и нелепо до ужаса. Пальцы свои Ким сжимает на шее тонкой и смотрит зло, Машихо дышать трудно и глаза слезятся от яда чужих слов. Голова кружится от нехватки кислорода и собственной опрометчивости. Джункю тогда говорит, что японец пусть даже разочаровал очень голубой своей кровью, но как человек неплохой совсем. Что хорошо ему будет, но уж точно с кем-то другим, ведь самого Кю интересуют только девчонки. Мол, обзавелись тот вторым размером груди, дыркой между ног и волосами длинными- все возможно и получилось бы, да и то не факт. Лицом младший тоже не в его вкусе совсем. Одни лишь глаза красивые, только из-за них не придушил. Японец в этот день приходит на негнущихся ногах в пустующую вечерами кофейню, где Бёнгон смотрит обеспокоенно и Хёнсока набирает сразу же- приехать просит и поддержать малого, мол плохо всё. Таката впервые курит, руки трясущиеся не слушают своего хозяина и никак не хотят подносить сигарету к губам. Горячий, горький дым обжигает глотку почти болезненно и глаза слезятся до непозволительного сильно. У Машихо- на месте сердца пустота и Сынхун рядом уже полмесяца вьётся с глазами влюблёнными и руками своими тёплыми. В них забыться легко получается. Джункю ведёт себя ровно так же, как и до признания младшего- только нос свой морщит презрительно при виде держащихся за руки парней. Машихо любит- всё ещё, только не думать об этом старается, чтобы не ранить никого вокруг.

***

Ничтожный, совершенно отвратительный в своей неубиваемой любви Таката пишет сообщения для главной своей боли. Каждое- трепетное признание в нереализованных желаниях, в нежности, которую он не отдал,не выкричал. Признается снова в отвергнутых полтора года назад чувствах своих, на которые только сейчас начал ответы получать. Те- непонятные, словно ребусы или игра в крокодила, до ужаса больные. Джункю сухо отвечает чем-то вроде "жиза" или "подушка тобой пахнет", а Сынхун на кухне делает сэндвичи и беззаботно спрашивает, класть ли Машихо огурцы сквозь картонную стену. Огурцы мальчишка ненавидит, а всю свою любовь удаляет из истории сообщений. Его поглощает стыд перед парнем, что из кожи вон для него лезет лишь бы стало хоть чуточку лучше и кажется,что Хуна скоро причислят к Святым лишь за одну его наивную веру в то, что его парень не может врать. Выпитое вчера неприятным оседает на языке и Машихо смешно от того, что Сынхун не почувствовал этого подтверждения лжи за весь день проведенный вместе. Смешно и не верится.