Help me, tie up

       С чего начинается утро? С ярких лучей солнца, которые необычным образом пробираются на твою кровать через шторы, а потом благополучно приземляются на твои глаза? Или с ранней легкой пробежки в парке? А может, с прохладного и освежающего душа?       Лично утро Чжухона началось с постоянных звонков коллег со словами: «Почему вы не на своём рабочем месте? Уже десять часов!». Сам Ли на это никак не реагировал, либо через силу мычал: «У меня все документы с собой. Хочу поработать дома». И потом сразу отключал телефон. Не, ну он вообще там начальник, поэтому делает все, что душе угодно. Но он слишком ответственный, чтобы весь день бить баклуши.        Но через час, когда часы показывали одиннадцать, темноволосый соизволил оторвать свою попу с постели. Как обычно он принимает водные процедуры и идет себе делать завтрак. Утром всегда хочется чего-то необычного и вкусного, а не простой латте с карамелью. Он достает себе печку для вафель, специально заготовленное тесто для них. Залив в специальные формочки, он ставит таймер на нужное время, а сам принимается делать себе кофе. Второй напиток, который он любил больше всего — это эспрессо кон-панна. Для этого он делает себе обычное эспрессо, добавляет немного шоколадного сиропа, взбитых сливок, тертого шоколада и лесного ореха. И только потом, когда готовые вафли лежали на тарелке, политые сверху сладкой и тягучей карамелью, а рядом стоит горячий кофе, Ли принимается за завтрак. Он еще оставил пару вафель для Чангюна, когда тот встанет, а насчет напитка он спросит позже.        Хони довольно быстро позавтракал, и решил разбудить Гюна, ведь уже было около двенадцати часов. Можно сказать, скоро обедать надо.        Парень достает из шкафа маленький поднос, на который ставит вафли и различные сиропы на выбор: шоколадный, ванильный, карамельный или клиновый. Он помнил, что младший очень любит капучино, но он делает его необычным. В готовую чашку кофе он добавляет тертый шоколад, карамельный сироп и завершает напиток множеством маленьких зефирок-маршмэллоу.        Поставив весь завтрак на поднос, Ли аккуратно несет его в комнату Има и открывает дверь. Чжухон застает его уже проснувшимся, но ужасно мокрым. Снился кошмар?       — Доброе утро, Чани. Как ты? А я тут завтрак тебе приготовил. Будешь?       — Нет… не пойду…        Бубнит во сне Чан и ворочается из стороны в сторону, иногда двигая руками и ногами.        А все потому, что ему снится сон о том, как над ним издеваются одноклассники. Они собрали его в круг и начали толкать со стороны в сторону, обзывая того сиротой и беспомощным человеком.        «Ты-никто», «ты никому не нужен», «тебя постоянно все бросают», «смирись, что твое существование никому не нужно», «Куэ тебя бросит, как это сделали все», «тебе никогда не дебютировать танцором».        Им резко открывает глаза, прокричав что-то вроде «Никогда», и тяжело дышит ртом в немом крике.        Одеяло скинуто и подушка лежит где-то у ног, а сам парень весь вспотел, что челка и рубашка прилипли к нему.       — Опять… Опять этот сон…        Парень тяжело выдыхает и принимает сидячее положение, положив руку на голову и тяжело выдыхая.       — Что за чертовщина…        Парень медленно встает с кровати и ищет у себя в чемодане белое полотенце, чтобы принять душ, оставаясь в очень пикантной позе.        Чангюн нагибается еще ниже, оголяя свои стройные ноги и красивые булочки, ведь шорты были довольно короткими.        Он совершенно не слышит парня и крутит попкой в стороны, пытаясь найти полотенце.       — О, нашел.        Старший сразу понял, что его не замечает, а юноша продолжает свои развратные действия, от которых парень снова покрывается предательским румянцем и закусывает губу до крови. Черт, как так можно? Почему этот мальчишка такой невинный и одновременно сексуальный. Ли уже на ватных ногах еле держится, пытаясь не уронить поднос с едой для любимого малыша.        Им тянет к себе полотенце и встает, разворачиваясь и замечая Чжухони.       — Ты не идешь на работу? Доброе утро, Хони.        Юноша замечает поднос и улыбается яркой улыбкой, а рубашка, что прилипла к его груди и торсу, только больше совращала Ли.       — Можешь поставить на тумбочку, я схожу в душ и с удовольствием попробую. Спасибо.        И слава богам, темноволосого, наконец, замечают. Но передний вид совсем не хуже заднего, от чего учащается дыхание, а сам парень сглатывает.       — Нет, я решил побыть сегодня дома. Поработаю два-три часика у себя в кабинете, а потом я полностью в твоем распоряжении, — Ли непринужденно улыбается и кладет поднос на стол.       — Вот как, тогда я как раз успею сходить в душ. Я, к слову, хотел бы купить себе немного одежды, потому что корейский стиль отличается от японского. И к тому же, я хотел попробовать рамён.       — Я тогда буду у себя в комнате, не потеряешь?       — Не потеряю. И спасибо за завтрак, Хони.        Им берет полотенце в руки и кладет на тумбу возле выхода, чтобы не забыть его, а сам подходит на противоположную сторону кровати и начинает медленно, словно мучает Ли, расстёгивать свою рубашку и оголять все больше белую кожу.        Чжухон хотел уже выйти из комнаты младшего, но его внезапные действия, которые он делал совсем без стеснения, заставили темноволосого немного повременить с уходом. Хотя, чего уж тут стесняться? Они же, вроде, оба парни. Но почему-то Ли заставляет эта ситуация покрыться слабым румянцем.        Чангюн снимает с себя рубашку, показывая красивую кожу, и оборачивается спиной, поэтому Чжухон может увидеть красные полосы на его теле, похожие на удары кнутом, только уже в виде шрамов.       — Ну… Если хочешь, мы могли бы вместе съездить в торговый центр. Там мы можем, как раз, купить тебе одежду, и рядом есть один из моих любимых ресторанов. Там, как раз, можешь приготовить рамён. Сегодня я как-то не настроен его готовить, — разговор хоть немного отвлекает парня от этой очень пленительной картины, но спина Гюна начинает поражать все больше и больше.        Чан почему-то не стесняется, ведь он уверен, что Хони влюблен в другого человека. Он влюблен очень сильно, поэтому то, что он делает, не должно его как-то смущать. Он же тоже парень, так что тут ничего такого нет.       — Я люблю торговые центры. Буду очень рад, если мы поедем туда. Очень хочу попробовать рамён с морепродуктами.        Им очень любил мясо, но рамён он хотел попробовать именно с морскими продуктами. Чтобы смешать культуры, ведь Япония — сплошной остров.       «Ужас. Кто его так. Похоже, это было давно, но все равно это ужасно».       — Эм… Чани, а что у тебя со спиной. Не расскажешь? — даже каким-то взволнованным тоном спросил Чжухон.        — Ах… это… — Им тяжело выдохнул. — Это лишь отголоски прошлого, не обращай на это внимания. Я пошел в душ.       Парень быстро выбегает из комнаты, прихватив полотенце, чтобы найти ванную и скрыться с глаз на часик.       — Ну тогда решено. Едем в торговый центр, — Чжухон улыбается и прикусывает губу, когда Чангюн поспешно скрывается в комнате. — Не забудь про завтрак! — крикнул Ли вслед младшему и поспешил вернуться в свою комнату.        Какие-то десять минут он отходил от увиденного «представления» и только потом взялся за работу. Но все равно ничего не изменилось, потому что в голове надолго засел этот образ полуголого Има, отчего хотелось выть, очень громко выть.       — Блять, — в какой-то момент не выдерживает Чжухон и откидывается на спинку дивана.        Он снова представляет практически раздетого Гюна, и только сейчас понимает, что возбудился.       — Черт, только этого не хватало… — шипит темноволосый, положив свою руку на пах, стараясь больше не думать об этом мальчишке.       Чжухон поглаживает своё возбуждение сквозь ткань своих домашних штанов, и прикусывает губу, чтобы не издавать лишних и ненужных звуков. Им приносит слишком много проблем.        Но даже простые движения не помогают. Он продолжает игнорировать остатки здравого смысла. Желание слишком сильно, картинки становятся все извращённее. Он подчиняет разум, заставляет тело реагировать само по себе. Парень аккуратно двигает рукой, отодвигая крайнюю плоть.        Ли приходится проникнуть рукой под нижние белье и начать движения рукой сверху-вниз, сжимая член. Хони большим пальцем надавливает на головку, а остальные четыре смыкает на стволе и начинает скользить. Темп какое-то время увеличивается, все больше и больше. Темноволосый еле может сдерживать тихие рыки. С головки уже выделяется природная смазка, которую парень размазывает рукой по всему стволу, продолжая свои движения. И вскоре Чжухон кончает себе в руку, тяжело дыша. Картинки полуголого Чана все ещё маячат перед глазами.        Хони пытается привести себя в порядок, и как можно скорее. Вдруг младшему придёт в голову прийти к нему в комнату. Он еле-еле находит влажные салфетки и убирает все следы, решая, что лучше переодеть нижнее белье, что и делает незамедлительно. Через пару минут он уже сидел удовлетворённый, как ни в чем не бывало, и листал страницы в какой-то толстенной папке.       — Ну почему же все так муторно… — тяжело выдыхает Ли спустя какие-то два часа работы.        А была сделано всего лишь какая-то половина всего рабочего плана.       — Нет, так не пойдёт, — Чжухон потирает уставшие глаза и выходит из своей комнаты.        Ему срочно нужна чашка горячего и крепкого кофе. Американо подойдёт.        Хони доходит до кухни, где делает себе свежий темный и горячий напиток, и снова возвращается в комнату. Он довольно быстро доделывает оставшуюся часть работы, ведь кофе сильно взбодрил его.        После парень решает переодеться в белую рубашку, рукава которой он заворачивает до локтей, и темные джинсы. Поправив свою прическу, Чжухон проходит пару метров и открывает дверь в комнату Има.       — Ну… Я уже закончил, — парень опирается на косяк двери, сгибая одну ногу. — Если хочешь, можем прямо сейчас поехать в торговый центр и погулять там. Готов? Или еще что-то хочешь сделать? — задает вопрос Чжухон и выгибает вопросительно бровь.        Чангюн забегает в ванную, которую нашел только через пять минут, и рассматривает ее, не забывая закрыть дверь на замок.       — Вот же черт… Зачем я разделся перед ним? Но… он же все равно не воспринимает меня, как парня.        Им стягивает с себя шорты и залезает в кабинку, в которой не так много места, хоть рядом и стоит ванная. Но японец хотел принять душ быстрее.        Он включает воду, крутя кран, чтобы выбрать нужную температуру. Вода начинает стекать по не столь накаченному телу, как рельефному.        —Мм… хорошо…        Юноша убирает волосы двумя руками назад, открывая лоб, и смотрит вниз, ища взглядом принадлежности.       — Надо купить это тоже… главное не забыть.        Чан берет шампунь и наносит себе на голову, чувствуя приятный запах.       — Ммм… интересно, а гель будет пахнуть, как он?        Гюн краснеет, представляя, как парень стоит голый в душе и наносит этот гель.        Юноша улыбается и начинает наносит на руку гель. Он проводит по своему телу, чувствуя знакомый запах.       — Это его запах… Как приятно…        Им заканчивает примерно через пятнадцать минут и выходит из ванной комнаты, укутавшись в полотенце вокруг бедер.       — Я пахну, как он…        Парень прошел в комнату и взял скини-джинсы, что идеально облегали его ноги. А сверху он надевает белый свитер с красным колокольчиком, который был больше него на пару размеров.       — Мягко…        Чангюн спокойно проходит мимо кабинета Ли и входит в «свою» комнату. Он начинает разбирать чемодан, вывалив все содержимое на кровать и раскладывая по полочкам. Некоторые шмотки он оставляет там же на кровати и быстро выбирает то, что надеть.       — Хм… Да, я думаю это будет хорошо.        Младший берет рубашку, что была из достаточно плотного материала. Она черного цвета и идеально подчеркивает его тонкую талию. Следом он надевает черные боксеры и скини-джинсы.        Им спокойно ищет утюг в комнате и находит в небольшой кладовке спустя минут пятнадцать.       Он раскладывает на доске вещи и начинает их гладить, автоматически натягивая на вешалку и вешая в шкаф.        Он заканчивает спустя часик и ложится на кровать, чтобы дождаться, когда освободится старший.        Чан лежал на кровати примерно десять минут и понял, что сон его одолевает. Он засыпает в таком положении, в котором лег на кровать.       — Ав… я не… авававава…        Парень переворачивается на бок, когда в комнату заходит Ли и бубнит что-то, двигая губами.       — Я не хочу… Я не хочу быть один…        Парень снова переворачивается и тихо скулит, бубня что-то в подушку, перебивая старшего.        Только после слов, произнесенных юношей во сне, Чжухон понимает, что Чангюн в отключке. Парень подходит ближе к кровати. Нормальный человек потормошил бы Има, но Ли же у нас необычный. Он не может прикоснуться к Гюну. Но он для чего-то все-таки ходил на всякие терапевтические практики. Почему бы сейчас не попытать удачу?        Хони тяжело вздыхает и, прикусив губу, быстро и легонько потормошил юношу.       — Чани, ты спишь? Вставай… — прошептал около ушка темноволосый и смотрит за дальнейшим развитием событий.        Чангюн оборачивается на другой бок и сильнее сжимает глаза, переходя на японский язык.       — Куэ меня не бросит… нет… я не один… Шини…        Парень тяжело дышит, а на лбу появляется лёгкая испарина. Он снова переворачивается лицом к Ли, показывая свой обеспокоенный вид.       — Я не хочу быть одиноким…        Чжухон присаживается на самом краешке кровати и смотрит за Чаном. Выражение его лица показывает точно: ему снится кошмар. Ох, как же хотелось Ли лечь рядом с этим милым комочком, обнять, погладить и уткнуться носом в волосы, которые сейчас пахли его любимым шампунем.        Он только наклоняется ближе к Иму и, взяв подушку, начинает слегка толкать его.       — Хэй, ну просыпайся уже.        К сожалению, Хони не понимал, что же говорил так взволнованно Чангюн. Он только распознал «Куэ», и больше ничего.        Парень хватается за подушку и обнимает ее, пытаясь не отпускать.       — Я хочу быть счастливым…        Он снова говорит на корейском, хотя немного с акцентом.       — Я не хочу быть один, не хочу… Он меня не бросит, нет… у него есть кто-то, ты ему не нужен.        Парень резко поднимается с кровати и тяжело дышит, смотря в одну точку.       — Черт…        Им проверяет голову рукой и понимает, что он невероятно холодный, а кожа даже посинела, что становится страшно.       — Сон… О…        Чангюн оборачивается к Ли и смотрит на него немного грустным взглядом.       — Ты уже закончил?        Чжухон уже не может смотреть без действий на Гюна. Он так хочет его пожалеть, успокоить, возможно и поцеловать. Но нет, это для него запретный плод.       — Ох, Чани, — Ли продолжает смотреть взволнованным взглядом. — Все хорошо. Я рядом, всегда постараюсь быть рядом, — Хони нежно улыбается, смотря в глаза младшему. — И да. Я закончил, но как ты себя чувствуешь?        Чан проводит рукой по шее и опускает на грудь, держа ее у сердца.       — Что? Ты не будешь рядом всегда, не надо меня обманывать… Ты даже дотронуться до меня боишься. Если тебе так противно, признайся уже любимому человеку, а я уеду обратно в Японию!        Им хмурится и отползает по кровати от Ли.       — Я в порядке.        Чжухон тяжело выдыхает и прикусывает губу.       — Вот я об этом и говорил. Узнаешь меня получше и сбежишь, — Ли смотрит на грустного юношу и решает все рассказать: — Я боюсь дотронуться до тебя… Потому что у меня такая болезнь, фобия. Я не могу спокойно вести себя, когда ко мне кто-то прикасается. У меня сразу начинается приступ… — темноволосый опускает голову вниз, — теперь ты все знаешь…