Help me, tie up

 — Я боюсь дотронуться до тебя… Потому что у меня такая болезнь, фобия. Я не могу спокойно вести себя, когда ко мне кто-то прикасается. У меня сразу начинается приступ…

       Им округляет глаза, рассматривая старшего.       — Ты… Из-за этого не можешь быть с любимым человеком?        Он медленно подползает ближе, хочет прикоснуться рукой к щеке, но тут же убирает руку.       — Это не лечится? Я… Прости меня…        Чжухон ничего не отвечает, а просто кивает. Он снова смотрит на Гюна, но уже опечаленным взглядом, уголки губ в какой-то момент дернулись.       — Это лечится… Но именно из-за этого я потерял контакт с тобой… Боялся, что дойдет до этого. И именно из-за любимого человека я не лечусь. Он же не примет меня таким… айщ, я уже запутался!       — Тогда тебе надо в больницу… Я мешаю тебе тут, тебе не удобно… Прости, пожалуйста.        Чан резко встаёт и смотрит по сторонам, словно ищет что-то.       — Так скажи этому человеку, вдруг он тебя поймет и будет рядом, помогать тебе. Я тут не нужен…       — Чангюн, сядь, — даже в каком-то приказном тоне выпалил темноволосый, строго смотря на младшего.       — Я же сказал, что если я был бы нужен этому человеку, я давно уже был бы здоров. Не оставляй меня, пожалуйста… Будь хотя бы ты рядом во время моей болезни, я очень сильно прошу тебя об этом… — Ли смотрит с некой надеждой на Има и прикусывает губу, снова.       — Останешься?       — Я…        Парень смотрел на него уже практически стеклянными глазами. Он понимает, что нужен Куэ только, как друг, что он любит другого человека и ничего у них не будет.        Никогда.       — Я останусь… Но лишь до начала тренировок. Я не хочу быть твоей нянькой, Ли Джухон. Попроси это сделать того, кто тебе нравится.        Им холодеет на глазах. Он никогда бы не подумал, что будет вести себя так с тем, кого любит уже давно, в кого верил, хотел так увидеть и прикоснуться. Он просто прямо сейчас упал в пропасть. Пропасть безответности. Поэтому парень лишь надевает свою обычную маску. Ту, с которой жил все это время.        Чжухон совсем ничего не понимает. Он, как будто, смотрит на совершенно нового Чангюна. Этот слишком холодный, у него совсем стеклянный взгляд, он смотрит уже сквозь человека. Какой-то грубый голос и манера общения совершенно другая. Где тот счастливый и светлый ребенок, который хотел все знать? Он просто… Растворился в воздухе (?).        А Ли просто боится рассказать в этот момент о своих чувствах. Боится, что его отвергнут, как хозяин выкидывает собаку на улицу, ставшую ему ненужной, хотя растил его, знал его щенком.       — Спасибо, Чани. Ты мне очень нужен. Ты моя единственная опора, — Хони, можно сказать, выдавливает из себя улыбку, хотя внутри, как будто, рушится часть его внутреннего мира.

«Этого ты хотел?»

      — Ты, вроде, хотел в торговый центр? Поедем?       — Да, можешь обращаться, если нужна помощь. Ты ведь мой друг. Поэтому я помогу тебе, как ты сделал это когда-то.        Парень улыбается, но не так, как раньше, наигранно, но так же грустно. Он встаёт с кровати и спокойно берет кошелек, направляясь к гардеробной у выхода.       — Да, мне надо купить немного одежды. А ещё яблок. Я хочу яблоки на ужин. Поэтому мне нужно купить яблок.        У Гюна была всегда странная привычка. Есть одни яблоки, когда ему грустно или одиноко. Особенно зелёные и кислые, тогда ему становилось легче. Хоть и желудок вечно возмущался, парню было все равно.       — У меня аллергия на яблоки, к сожалению, — старший не знал, для чего решил вдруг сказать этот факт.        Он просто как-то сам выскользнул наружу, нет, он хотел поделиться этим с до боли важным человеком.       — Тебе надо будет куда-то заехать или мы только в одно место? Я сегодня не занят, если хочешь, можем и по твоим делам заглянуть.        Слишком официально. Чан стал говорить в официальной форме, хотя продолжал общаться на «ты». Но это уже было не былое общение.       «Зачем вообще приезжал?»       «Друг». Это слово прямо принесло сокрушительный удар по Чжухону. Он все ожидал, он предугадывал такое развитие ситуации, но не был готов к нему морально, даже не пытался быть готовым. Только одна мысль о том, что Чангюн побудет с ним какое-то время помогало еще как-то держаться на плаву, чего уже не хотел Ли. Его внутренний корабль подбит достаточно, чтобы потонуть, и о нём все забыли бы.        Он идет спокойно за Имом и надевает пальто темного цвета, как и его настроение сейчас.       — Если ты не против, мы заедем к моему лечащему врачу. Надо будет записаться на несколько курсов терапии зараннее, чтобы распланировать все. И до этого мы можем заехать в ресторан попробовать рамён, если ты этого ещё хочешь…        Старший выходит из дома и, дождавшись Чана, закрывает дверь и ведет его уже к знакомой машине.       — Хорошо, надеюсь, это не займет много времени, потому что я не люблю врачей и больницы. А насчёт ресторана… Я не хочу идти в этот ресторан. И тогда сегодня ужин делаешь себе сам. Но, если хочешь, можешь взять оттуда с собой на ужин что-то, мне все равно.        Он так это сказал. Грубо и резко, словно действительно Гюн не тот человек, который был раньше, и кто бы знал, что внутри него сейчас плачет покинутый ребенок, лишенный мечты.        Чангюн спокойно надевает свою куртку лилового цвета и не забывает о черной шапке, потому что в последнее время чувствует себя не очень хорошо. Вероятно, простуда, точнее ее первые признаки.       — Нет, это быстро. Только… Можно ты пойдёшь со мной? Это хоть не будет давать мне возможность сдаться на половине пути.       «Как это было раньше…»        Им подходит к машине и, услышав звук сигнализации, садится в нее.        Парень втыкается взглядом в окно, просто молясь о том, что ему это все кажется.       — Стажировка начнется через три дня. По контракту… Я буду целыми днями в здании компании, приходить буду поздно. Пока не пойму, как тут работают общежития, я поживу у тебя. Но потом — перееду.        А Чжухон уже надеялся на очередной ужин, состоящий из чего-то вкусного: каких-то новых японских блюд. Но ответ младшего был строг, и изменять его юноша, похоже, не собирался.        «Он изменился так, как только я рассказал ему правду… Он теперь всегда так будет ко мне относиться? А вдруг, мы совсем перестанем общаться? Ты трус, Ли Чжухон».        Темноволосый заводит машину и выезжает на городскую дорогу. Честно сказать, хорошее настроение улетучилось, исчезло. На смену пришла матушка-депрессия.       — Хорошо, я зайду с тобой. Но, надеюсь, это не долго.       «Даже эта болезнь, она не мешала бы… Но он любит другого человека и, получается, хочет с моей помощью выздороветь и признаться ему. А я что? Я помогу и все, больше не нужен. А ведь… я люблю тебя, Куэ…»        Им машет головой, чтобы выкинуть из головы эти противные мысли, что просто не дают закрыть глаза и расслабиться.        Хони смотрит то на дорогу, то краем глаза на холодного и мрачного Чангюна, не понимая, что вообще произошло.       — Может… Ты всё-таки останешься у меня? Здание, где будет проходить твоя стажировка, не так далеко… и…        Чжухон не знает, какой аргумент привести, чтобы Чан с ним остался. Вдвоём веселей? Банально и не совсем правда. Старший будет часто пропадать на работе, хотя… Вечером они все равно могут вместе проводить время.        Чан просто разбит, но не хочет показывать это Ли. Он привык все держать в себе и просто тяжело выдыхает.        Парню и самому ужасно не приятно то, как он ведёт себя с человеком, который помог ему, который был с ним, который дорог. Но то, что этот человек не чувствует ничего по отношению к нему самому, только больше задевает и заставляет огорчиться.       «А ты что думал? Приедешь и тебя тут на руках будут носить? Словно ты кому-то нужен. Ты никому не нужен, пойми уже, наконец».       — Я не желаю оставаться у тебя. Ты взрослый и самостоятельный человек, у тебя есть тот, кто тебе нравится, и работа, на которой ты постоянно сидишь. Поэтому я не вижу смысла оставаться у тебя.        Нет. Вот это был решающий удар. Эти двое словно играли в морской бой. Чангюн тщательно и метко наносил удары. И когда осталась одна попытка, он и тут не промахнулся. Нашёл слабое место Ли. Похоже, он искал его очень-очень тщательно, чтобы окончательно сломать старшего, ведь это получилось у него превосходно.        «Поздравляю, только что прошла первая фаза потери ваших отношений. Продолжай также, и через пару дней вы точно перестанете общаться, а твою надежду развеет холодный ветер по имени «грусть». Ты сам давно к этому шел».        Все это твердил внутренний голос в голове у темноволосого. Конечно, он понимал, что он жалкий трус. Он не может сказать три важнейших слова, которые могут круто повернуть их отношения, их жизнь в нужное русло.        Именно в этот момент шла ожесточенная битва между двумя вариантами: сказать или промолчать. Похоже, это был самый важнейший вопрос в жизни парня. Это можно сравнить с «Жить или не жить. Вот в чём вопрос». Хотя, Им и так был смыслом его жизни. Он жил Чангюном.        Он не знал, сколько времени прошло. Для него это уже казалось целой вечностью. Казалось, он никогда уже не найдёт верное решение…        Но в какой-то момент парень делает тяжелый выдох, возможно, которым пугает младшего. Темноволосый поворачивается к Гюну и, прикусив губу до алой жгучей крови, проговаривает:       — Я не знаю, что будет между нами после моих слов. Возможно, ты не изменишь свое решение, останешься непреклонным, а может, будет все наоборот, я совершенно запутался. Как будто я брожу в каком-то лабиринте из многочисленных вариантов и, на взгляд, ни один не кажется правильным, как будто из него нет выхода, но, — Хони снова делает последний тяжелый вдох, опускает глаза вниз, а потом смотрит на Има. — Я не знаю, как это произошло. Мы общались не так много. Не год, не полтора, не два. Всего лишь каких-то пару месяцев, а потом я пропал. Я поступил, как последний мудак, знаю. Да, да, ты меня уже простил, но я могу хоть тысячу раз просить прощение у тебя, понимая, какая большая вина лежит на мне. И пропал я не совсем точно из-за моей болезни, как я сказал раньше… А из-за того… Я влюбился в тебя, как глупый мальчишка. Влюбился в человека, с кем раньше не встречался в жизни. Мне даже не была важна твоя внешность, я только нашел твою страницу в инстаграме в самом начале нашего общения из-за простого интереса. Даже, можно сказать, из-за какой-то потребности в этом. Я влюбился в твой характер, характер маленького ребенка, хотя ты давно взрослый, но я все равно не вижу тебя таким. И я повторю это снова. Я люблю тебя, Им Чангюн…