Broken glass

Погода в Стохессе не задалась с самого утра. Небо, посеревшее от затянувших его громоздких туч, тяжело нависало над потускневшими домами и разразилось дождём, который с каждой минутой усиливался, пока не превратился в настоящий ливень. Вода растекалась по брусчатке, поднимая скопившуюся за день в стыках камней грязь и смешиваясь с ней. Через закрытые двери и окна доносились приглушенные завывания ветра, с силой раскачивавшего хлипкие вывески магазинов и трактиров. Улицы стремительно пустели: люди, прикрывая головы кто чем, спешили домой или хотя бы спрятаться под крышей ближайшего трактира, заодно наполнив желудок скромным ужином и расслабляющим спиртным. Стоило дверям одного из таких заведений распахнуться, как посетителей оглушил грохот тысяч тяжелых капель, барабанящих по карнизам и крышам зданий. Пронизывающий холод, ворвавшийся в помещение вместе с новоприбывшими, заставил поежиться тех, кто сидел слишком близко ко входу. Три фигуры, плотно закутанные в дорожные плащи и с накинутыми на головы капюшонами, спешно прошли вглубь зала, прогревшегося от дыхания десятков посетителей, нашедших здесь укрытие. Они нашли последние свободные места у дальней стены, сняли промокшие насквозь накидки и, повесив их на спинки стульев, сели за стол. — Сейчас бы выпить чего-то горячего, — произнёс сквозь стучащие зубы Эрен, проведя рукой по мокрым темно-коричневым волосам. Микаса молча поднесла ко рту ладони, подула на них и потерла. — Здесь хоть теплее, чем на улице, — пытаясь побороть цоканье зубов и обняв себя руками, чтобы хоть чуть-чуть согреться, сказал себе под нос невысокий парень со светлыми волосами, вода с которых заливала пронзительные голубые глаза. В этот же момент рядом со столом, словно из ниоткуда, материализовалась молодая девушка с собранными в витиеватую косу пепельными волосами и озорно осмотрела компанию, уперев при этом в бок пустой поднос. — Что будем заказывать? — раздался её чрезвычайно бодрый и громкий голос, пытавшийся перекричать царивший вокруг гул и звон посуды. Выбор молодых людей пал на обычную похлёбку и мясо; девушка тут же громко повторила заказ, оглядываясь через плечо в сторону стойки, и двинулась по направлению к следующим посетителям, призывно махавшим пустыми кружками. — Армин, — Микаса перевела взгляд с переполненного людьми зала на щуплую фигуру парня, которого всё ещё била дрожь. — Спасибо большое, что позволил нам остановиться у тебя. — Вы мои друзья, и мои двери всегда открыты для вас, — парень пожал плечами, словно говоря, что это само собой разумеющееся. — Спасибо. — Губы Эрена растянулись в легкой улыбке, которая стала ещё шире, когда он спросил: — Как там Жан и Конни? Руки Арлерта замерли, и его пальцы сжали влажную ткань простой белой рубашки, после чего Армин улыбнулся и сказал: — Они в порядке, работают сейчас в полиции. Патрулируют город, выполняют поручения. Жан периодически заходит в гости, — Армин хмыкнул себе под нос и добавил: — Он очень обрадовался, когда узнал о вашем приезде. Но вряд ли он в этом кому-то признается. Слова Армина заставили Эрена коротко рассмеяться. — Ну, а ты как, Армин? — обратился к другу Эрен. — Как тебе жизнь и работа в столице? Армину был предложен пост в ближайшем окружении королевы. Сначала шокированный парень отказывался, считая ответственность непосильной. Но в конце концов после долгих пререканий и благодаря поддержке Эрена и Микасы Армин всё-таки согласился и переехал в столицу. Ему был предоставлен небольшой дом практически на окраине Стохесса. Первое время Армин приезжал к Микасе и Эрену каждые две-три недели, но постепенно его визиты становились всё более редкими, а письма, заменявшие их, - короче. — Очень много работы, — вздохнул Армин, с глухим стуком ставя свою чашу на стол. — Работать приходится очень часто с самого утра и чуть ли не до полуночи. Это очень утомляет. — Потому ты так редко приезжаешь? — уточнила Микаса. — Да, — Армин замялся, потирая шею и виновато глядя на друзей. — Извините. В последний раз я, кажется, приезжал три месяца назад. — Ничего страшного, мы всё понимаем. — Эрен похлопал друга по плечу в попытке подбодрить, решив умолчать тот факт, что с последнего визита Арлерта на самом деле прошло четыре месяца. Он и сам все эти месяцы был в разъездах, а во время немногих коротких перерывов практически не вставал с кровати. Уничтожение стен оказалось слишком изматывающим заданием, после которого потерявшего сознание Эрена каждый раз несли в лазарет. Когда он оказывался дома, Микаса была рядом. Она брала выходной на день-другой, чтобы следить за Эреном и всячески помогать, пока тот не окрепнет. Иногда девушке даже приходилось, несмотря на слабое бурчание, чуть ли не на себе тащить парня в ванную, чтобы тот смог привести себя в порядок. Возле стола, словно из ниоткуда, снова появилась официантка, ловко балансирующая дымящимися тарелками с ужином. Неловкую тишину нарушил глухой стук посуды о деревянный стол. Поблагодарив девушку, которая тут же исчезла в толпе, молодые люди налетели на еду. На какое-то время воцарилось молчание, нарушаемое только звяканьем столовых приборов о посуду. — Неужто этот Суицидальный Маньяк всё ещё живой? Эрен окаменел, словно слова, раздавшиеся неожиданно у него за спиной, ударили его по затылку. Медленно развернувшись, он остро взглянул из-под нахмуренных бровей на парня с пепельными короткими волосами и вытянутым лицом и процедил сквозь зубы: — И тебе добрый вечер, Лошадиная Морда. Парни вперились друг в друга враждебными взглядами, словно пытались испепелить. Их челюсти были настолько плотно сомкнуты, что казалось, зубы должны были раскрошиться. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем на лице и Эрена, и Жана заиграли ехидные улыбки и парни подались навстречу, заключая друг друга в медвежьи объятия и хлопая по спине. — Ужасно выглядишь, Йегер, — отстранившись, подметил Жан. — Они тебя там голодом морили? — Ты его месяц назад не видел, — флегматично вставила Микаса, не давая возможности Эрену дать едкий ответ. — В то время это, действительно, был скелет ходячий. — Эм, хах, могу себе представить, — нервно засмеялся Жан, запинаясь и проводя рукой по волосам, словно пытаясь их пригладить. Легкий румянец смущения появился на его щеках. — Привет, Микаса. Армин. Девушка кивнула, и под понимающие взгляды Эрена и Армина Жан занял место за столом. Тут же рядом с ними появилась та же официантка и поставила перед Кирштайном чашу с жидкостью темно-коричневого цвета, после чего озорно подмигнула парню и быстро удалилась. — Часто бываешь здесь? — вопросительно посмотрел на напиток Эрен, отрезая добротный кусок зажаренного мяса. — Бывает заскакиваю после работы, — кивнул Жан, с жадностью отпивая эль, отчего его кадык заметно дёрнулся вверх. — Никогда не видел, чтобы ты пил что-то крепче чая, — добавил Эрен. — Если бы тебе пришлось каждый день иметь дело с криминальным миром Стохесса, и не то бы оказалось в твоем ежедневном рационе, — Жан недовольно поморщился, добавив: — За годы бездействия военной полиции весь этот сброд обнаглел до предела. Считают, что даже сейчас будут дальше безнаказанно проворачивать свои тёмные делишки. — В тебе неожиданно проснулось чувство справедливости? — подняла бровь Микаса. — Скорее чувство ответственности, — покачал головой Кирштайн. — Не для того мы столько сделали для этого острова и людей, чтобы какие-то проходимцы наживались из-за возникающих сейчас проблем. Эрен тихо хмыкнул себе под нос, пережёвывая мясо и пытаясь ничем не выдать своё удивление. И это перед ним сидит тот самый Жан Кирштайн, который хотел спрятаться за внутренней стеной и насладиться сполна роскошной столичной жизнью, пока титаны не отобрали у него эту возможность? Йегер перевёл взгляд на Армина, словно спрашивая, насколько серьёзны слова Жана. Арлерт же спокойно уплетал свой ужин и внимательно слушал разговор друзей, ни единым жестом не выказывая удивления услышанному. Эрен вновь посмотрел на Жана. Хотя полицейская форма и не сильно отличалась от их солдатской, Эрен не мог отделаться от чувства, что она смотрелась неестественно на Кирштайне. Не было десятков тонких ремней, туго обёрнутых по всему телу; рубашка слегка помята, рукава коричневой куртки с эмблемой единорога вместо голубого и белого крыла обтягивали крепкие руки. Пепельные волосы коротко подстрижены, а виски аккуратно выбриты; глаза уставшие, но внимательно смотрящие на каждого из присутствующих. Казалось, Жан так же, как и Эрен, анализировал, пытался понять, что же изменилось, но так и не мог найти чего-то определенного, заметного. — Ну так что? — оборвал ход его мыслей Жан. — Слышал, вы завтра отчаливаете с утра? — Да, — кивнула Микаса. — Ученые в Марлии смогли найти лекарство, которое должно помочь Армину и Эрену излечиться от проклятия Имир. До порта добираемся поездом, а дальше кораблём. Капитан Леви будет сопровождать нас всё время, что мы будем в Марлии. — Да, Армин говорил, — сказал Жан, после чего взглянул на Эрена. — Я тогда приду завтра. Надо же дать тебе финальное напутствие, чтобы ты ничего не начудил. Молодые люди рассмеялись, хоть и немного нервно. Картина разрушенного Либерио непроизвольно всплыла перед глазами. — А Конни придёт? — неожиданно спросил Эрен. Рука с чашей замерла на полпути к губам Жана и еле заметно дрогнула, после чего Кирштайн опустил сосуд назад на стол. — Конни… не особо хорошо себя чувствует и прийти не сможет. — Эрен мог поклясться, что слова дались Жану с трудом, но тот быстро сменил тему: — Ну как вы там, с голоду хоть не помираете? — Не дождёшься, — фыркнул Эрен. Микаса наблюдала, как парни ехидно, но в то же время дружелюбно подкалывали друг друга, и незаметно для самой себя расслабилась, погрузившись в родную атмосферу их беззаботных посиделок и разговоров обо всём, что взбредёт в голову. Незаметно для неё из памяти постепенно исчезли месяцы и годы тяжёлых будней и испытаний, не оставив по себе и следа. Всё, что осталось, в данную минуту, - это трое мальчишек, с азартом вспоминающих смешные истории вражды-дружбы Эрена и Жана и передряги, в которые те влипали из-за своих тяжёлых характеров. Неожиданно Кирштайн замолчал, переведя взгляд куда-то в сторону, после чего его лицо исказила гримаса неподдельного раздражения: — Вот дерьмо! Йегер оглянулся, пытаясь отыскать объект, привлёкший внимание Жана, но не увидел ничего, кроме трёх изрядно подвыпивших посетителей, явно готовых затеять драку. Не успел Эрен обернуться к не менее сконфуженным друзьям, как Кирштайн резко встал со стула, из-за чего тот с режущим уши скрипом проехался по полу, и уверенно направился к центру зала, где один из пьяниц уже успел нанести сопернику на удивление точный удар в солнечное сплетение. — Неужто Жан настолько ответственно относится к своей работе, что будет разборонять их в нерабочее время? — вскинув бровь, с насмешливым удивлением обратился к Армину Эрен. Но ухмылка сразу спала с лица, стоило Йегеру взглянуть на Армина. Зарождающееся внутри чувство неприятным холодом отдало по всему телу, изгоняя тепло, разлившееся по мышцам после горячего и сытного ужина. С тяжелым вздохом, который никак не сочетался с недавним расслабленным, спокойным лицом, Армин медленно встал из-за стола. — Пойдёмте. Веселье закончилось, — с этими словами Арлерт последовал за Жаном. Перехватив недоуменный взгляд Микасы, Эрен только пожал плечами и, оставив на столе деньги, которые, как он надеялся, покроют сумму ужина, поспешил за товарищами. Взгляды всех посетителей были обращены к потасовке, разворачивавшейся среди трактира. Одни лишь недовольно качали головами, негодуя из-за поднятого шума, другие громко подбадривали парней, еле стоящих на ногах, но упрямо сжимающих кулаки и злобно смотрящих друг на друга. Эрен и Микаса могли разглядеть только раскрасневшиеся от выпивки лица двух мужчин средних лет, злобно смотрящих на третьего оппонента. Тот готов был уже ринуться вперед, как Жан схватил его за запястье и отточенным движением завёл руку ему за спину. Парень коротко вскрикнул то ли от неожиданности, то ли от боли и поднял затуманенный, полный злобы взгляд на Жана. Лицо дебошира с коротко стрижеными светлыми волосами было красное и покрытое потом, на рубашке оливкового цвета виднелись мокрые пятна. Крепкое тело, хоть и заметно пошатывалось, пыталось сначала вывернуться из мощной хватки Жана, но, увидев Кирштайна, парень быстро успокоился. Морщина, образовавшаяся между бровей, разгладилась, и серые глаза Конни Спрингера стали более осмысленными. Эрен замер, не дойдя несколько метров до места драки. — Эй, парень, ты это, не влезай, — заплетающимся языком, растягивая слова, обратился к Жану один из дебоширов — рослый мужчина с сальными волосами и выпирающим из-под рубахи животом. — Этой шпане нужно показать его место. — Кому тут нужно показать их место, так это вам всем, — огрызнулся Кирштайн, даже не думая ослаблять хватку. — Мы забираем этого, — парень тряхнул Спрингера, от чего тот еле слышно зашипел, — и вам советую выметаться отсюда. — Слышь, а ты кто такой? — насмешливо посмотрел на Жана второй мужчина, чье веко заметно припухло, закрывая полглаза, а на щеке был явно заметен след от удара. — Окажешься за решёткой военной полиции — сразу узнаешь, — прорычал Жан. До мужчин ещё несколько секунд доходил смысл сказанных слов. Их глаза расширились, стоило им сфокусироваться на эмблеме изумрудного цвета. Руки разжались и поднялись открытыми ладонями вверх в испуганно-примирительном жесте. — Мы проблем не хотим, поэтому давай разойдёмся по-тихому, а? — Проваливайте, — гаркнул Жан. Уже через несколько секунд мужчин и след простыл, а Эрен всё никак не мог отвести взгляд от Конни, отчаянно хватавшегося за руку Жана. Ноги Спрингера подкосились, и он бы упал, если бы Кирштайн не подхватил его. Тут же откуда-то из толпы появился Армин и проворно положил руку стремительно теряющего связь с реальностью Конни себе на плечи. Жан проделал то же самое со второй рукой, и вдвоем с Арлертом они потащили безвольное тело друга прочь из трактира. Эрен и Микаса, отойдя от потрясения, быстро нагнали их на улице, обменявшись при этом ошеломлёнными взглядами. Был ещё только вечер, но несмотря на то, что дождь прекратился, вокруг не было видно ни души. Прохладный воздух, ярко контрастировавший с духотой трактира, заставил поёжиться и плотнее закутаться в плащи. Никто не произнёс и слова. Пока Жан и Армин шли впереди, таща на себе живую ношу, Микаса и Эрен мрачно следовали за ними. Эрена мутило от одного взгляда на нескладную фигуру, безвольно повисшую на чужих плечах. Не то что бы Йегер не видел пьяных людей. У Ханесса, казалось, это было пожизненное состояние. Но парень никогда не видел своих товарищей такими. И уж тем более бормочущими, а иногда и выкрикивающими имена тех, кто давно покоился в земле. Неосознанно Йегер пытался держаться на расстоянии от Жана и Армина, но даже так он прекрасно слышал невнятное бормотание и плач, в котором отчётливо слышались имена их павших товарищей. Микаса, шедшая рядом, то и дело вздрагивала, улавливая в сдавленном вое имя Саши. Ещё страшнее Эрену становилось от того, насколько спокойно, не обменявшись и словом, парни несли свой груз в сторону дома Арлерта, словно действую по давно заученному и повторяющемуся сценарию. Правда, заметил это Йегер только тогда, когда тихо щёлкнул дверной замок и скрипнула входная дверь, пропуская вовнутрь пришедших. Дома у Армина было тепло и царил идеальный порядок. Только пара бумаг слетела с рабочего стола, когда парни перенесли Конни через комнату к дверям в противоположной стене. Микаса не задумываясь склонилась над листами и положила их на место, поправляя внушительную стопку. Эрен же тяжело опустился на отодвинутый стул и устремил взгляд в темноту, царившую в соседнем помещении, где скрылись Армин, Жан и Конни. — Так вот что ты имел ввиду под «плохо себя чувствует», — мрачно констатировала факт Микаса, стоило парням выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. — Как давно? — взгляд Эрена прожигал Жану лоб. Кирштайн опёрся спиной о стену и устало потёр прикрытые веки. — Где-то через два месяца после заключения мира, — ответил за него Армин. — Сначала всё было хорошо, казалось, что всё было в порядке. Он усердно работал, по вечерам в выходные мы собирались либо у меня дома, либо где-то в трактире. Но потом… Армин замолчал. Да ему ничего и не надо было говорить. И без слов было понятно, что началось… вот это. Эрен опустил голову на руку, сначала медленно, а потом более остервенело мотая ею из стороны в сторону. Чтобы Конни, любимый всеми балагур Конни опустился до такого? Его мозг отказывался воспринимать увиденное. — Почему никто ничего не сказал? — озвучила пульсирующий в голове Эрена вопрос Микаса. Девушка сидела прямо, холодно смотря на парней, застывших по обе стороны от закрытых дверей. Она казалась спокойной и как всегда непоколебимой, но от глаз Эрена не укрылись плотно сжатые губы и тонкие побелевшие пальцы, с силой сжимавшие ткань темных штанов. — А что бы это изменило? — фыркнул Жан, скрестив руки на груди. — Даже мы, находясь постоянно рядом, ничего не смогли сделать. Мы пытались поговорить, прятать выпивку, контролировать, куда и когда он ходит. Когда дело дошло до выпивки на посту, я угрожал доложить на него начальству. — Эрен и Микаса вздрогнули от неожиданности, когда Жан со всей силы ударил сжатым кулаком по стене. Лицо его было искажено то ли от боли, то ли от злости. А может и всего сразу. — Всё без толку! Армин стоял, опустив голову; волосы, спадавшие на лоб, прикрывали глаза, и нельзя было понять, о чём он думал. Плечи Микасы были напряжены, а глаза подозрительно блестели. Эрен же сидел, уткнувшись в сложенные вместе ладони и с силой сжимая веки. Может, если он не будет ничего видеть, если не будет смотреть на мрачные лица друзей, всё окажется сном? Может, это просто видение, которое скоро развеется, и они все окажутся вместе за столом в том же трактире, рассказывая наперебой о своей новой жизни? — Почему? — Все взгляды сконцентрировались на Эрене. Он не мог видеть вопросительно поднятые брови Жана, но всё равно выдавил хриплое: — Всё должно быть иначе… — Лучше? Не смеши меня! — хмыкнул Жан. Голос его был более резок, чем он намеревался, но ему было плевать. — Мы глупцы, если даже на секунду надеялись, что станет легче. Конни один. Сомневаюсь, что ты можешь представить, каково это, возвращаться в пустой дом. — Я тоже потерял семью, помнишь? — спокойно поднял на него глаза Эрен. — У тебя есть Микаса и Армин, — огрызнулся Жан, но в его словах не было той искры, сопровождавшей их прежние затяжные перепалки. Парень тяжело вздохнул и посмотрел в окно, за которым постепенно погружались в темноту соседние дома. — Помнишь, как ученые пытались вернуть оставшимся титанам прежний человеческий облик? Тем, которые не могли двигаться или были слишком слабы для нападения? Эрен кивнул, вспоминая монстров, чьи конечности были чересчур слабыми для перемещения. Глядя в пустые глаза, на тонкие, даже хрупкие руки, тщетно пытавшиеся схватить находящихся рядом солдат, никто поверить не мог, что когда-то эти мерзкие создания были такими же люди. — Всё было бесполезно, и солдатам пришлось убить их всех, — продолжил Жан. — В том числе и маму Конни. А его отца, брата и сестру так и не нашли. Скорее всего, их прирезал кто-то из разведки. Это мог быть кто угодно из нас, да даже Конни, сам того не зная! — Голос Жана сорвался от нарастающего гнева. Не на Эрена или Конни, а на ситуацию, в которой они оказались. — Попробуй после этого сказать, что всё должно быть лучше, что всё, что мы пережили, не должно было оставить и следа. Это может быть правдой для тех, кто отсиделся тут, за стенами, в относительном укрытии своих домов. Но не для нас, боровшихся в первых рядах. Жан отошёл от стены и направился к выходу, Армин — за ним. Из коридора донеслось только обещание Кирштайна зайти утром, чтобы провести Эрена, Микасу и Арлерта в дорогу и забрать Конни назад в казарму, когда тот протрезвеет. Через пару минут дверь за Жаном закрылась, и его поглотила ночь.