Broken glass

Небольшая кухня наполнилась первыми пряными запахами, когда туда практически ввалилась женщина средних лет с собранными в длинную косу темно-коричневыми волосами. Заметив стул, стоявший чуть в стороне от стола, наполовину занятого посудой и самыми разнообразными продуктами, она тяжело упала на сиденье. — Фух, как же я устала! Что-то стирка забрала слишком много моих сил сегодня, — выдохнула женщина, откидываясь назад на высокую спинку. Длинные рукава её платья и белый фартук все ещё были влажными, несмотря на жаркий день и духоту, царившую на кухне. — Микаса, не могла бы ты, пожалуйста, открыть окно? — Сейчас, мисс Шульц, — девушка, до этого крутившаяся возле больших кастрюль, над которыми клубился пар, подошла к окну и открыла его, впуская воздух с улицы. Дышать всё ещё было тяжело, но дневной зной постепенно уступал место легкой вечерней прохладе. Мисс Шульц сидела, переводя дух после затяжной уборки и стирки, когда рядом с ней раздался глухой стук, а теплая рука легла на плече. Открыв глаза, женщина увидела Микасу, нависшую над ней и кивком головы указывающую на стакан воды, стоявший на столе и играющий в солнечных лучах. Женщина благодарно улыбнулась и, сделав первый глоток драгоценной жидкости, посмотрела на девушку, уже принявшуюся за нарезание овощей. — Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь, Микаса? Ты в приюте с самого утра, работаешь до вечера без перерыва. Я удивляюсь, как ты вообще на ногах ещё стоишь. Микаса только пожала плечами, продолжая свою работу. С наступлением мира Микаса вместе с Эреном и Армином решила уйти из разведкорпуса и насладиться такой желанной спокойной жизнью. За заслуги перед Парадисом и человечеством им предоставили небольшой дом в часе езды от Стохесса. Денег, выплачиваемых государством ветеранам, вполне хватало на скромную жизнь, обеспеченную всем необходимым, но оставаться целыми днями в окружении четырех стен или слоняться без цели по городу не входило в планы Микасы. Потому девушка сразу взялась за поиск работы. Единственным вариантом оказалась должность воспитательницы в ближайшем приюте. Эта работа не была для Аккерман чем-то новым: после того, как Хистория стала королевой и открыла несколько детдомов, ставших пристанищем для детей из Подземного города, Микаса вместе с товарищами не раз помогала нянечкам в уходе за детьми и по хозяйству. Потому уже вскоре после окончания войны девушка проводила каждый день, кроме выходных, в окружении не стихающих детских криков и смеха. — Иногда ты бываешь такой многословной, — закатила глаза мисс Шульц, выделяя последнее слово. — Я словно со стеной говорю. — На секунду женщина призадумалась, после чего тепло улыбнулась и, подойдя к Микасе, взялась мыть грязную посуду. — Но при этом дети тебя слушаются. Уголок губ Микасы потянулся вверх. Она не планировала оставаться в приюте надолго, но незаметно для самой себя девушка привыкла к нескончаемым детским выходкам, их беззаботному смеху и счастливым лицам. Каждый раз, когда Микаса тащила домой особо шального ребёнка, решившего спрятаться от дневного сна в стоге сена, и слушала заливистый хохот, сопровождаемый попытками вырваться из сильной хватки, в груди её зарождалось приятное тягучее чувство. Глядя на широкие беззубые улыбки, девушка радовалась тому, что этим детям досталась возможность получить хоть толику счастливого детства. Прошло ещё где-то полчаса прежде, чем еда была приготовлена и мисс Шульц, выглянув в окно, из которого открывался вид на залитые вечерним светом холмы, сказала: — Надо собирать детей. Микаса кивнула и, вытерев мокрые руки о полотенце, направилась вслед за женщиной на улицу. Светлые стены приюта и широкие коридоры, вычищенные за день усилиями Микасы, мисс Шульц и остальных работников, дарили спокойствие и чувство защищенности. Комнаты, прятавшиеся за многочисленными дверьми по обе стороны от женщин, словно ждали, когда дети вернутся с прогулки и приют снова наполнится жизнью. После духоты, царившей на раскаленной кухне, вечерний воздух казался глотком чистого освежающего бриза. Огромное поле, простиравшееся со всех сторон от приюта, тихо шелестело, а высокая трава ненавязчиво хваталась за обувь и одежду. Мисс Шульц и Микаса неспешно шли вперед, туда, где царили беготня и витали звонкие детские голоса. За этой картиной спокойно наблюдала рыжеволосая девушка, сидевшая под деревом неподалёку. Мисс Шульц, поравнявшись с ней, поблагодарила помощницу и позволила той отправиться домой. Девушка, явно разморенная недавней жарой, благодарно улыбнулась и, попрощавшись с Микасой и старшей женщиной, ушла. Дети, заслышав звук колокольчика и звонкий голос мисс Шульц, оповещавшие о том, что пришло время ужина, кто радостно, кто с неохотой направились к воспитательницам. — Все здесь? Микаса обвела столпившихся детей внимательным взглядом. Они начали оглядываться по сторонам, высматривая своих друзей и тихонько переговариваясь. Когда никто не отозвался, сообщая об отсутствии товарища, женщины удовлетворенно кивнули и направились к приюту, увлекая ребят за собой. — Эммы нет! — неожиданно пропищал испуганный детский голос откуда-то из средины толпы. Ребята начали медленно расступаться, позволяя воспитательницам увидеть маленькую девочку лет шести, нервно дергавшую себя за длинную русую косичку, перекинутую через плечо. Она беспокойно топталась на месте, а её испуганные голубые глаза медленно наполнялись слезами. — Тише, Клара, не плачь, — мисс Шульц опустилась перед девочкой на колени и ласково взяла её за маленькие трясущиеся руки. Одарив ребёнка мягкой улыбкой, женщина спросила: — Когда и где ты видела Эмму в последний раз? — Когда мы играли в прятки. Эмма осталась тут, а мы разбежались. — Клара вытерла кулаком слёзы и шмыгнула носом. — Не беспокойтесь, мисс Щульц, я найду Эмму, а вы отведите детей домой, — коротко бросила Микаса женщине. Та подняла голову и посмотрела на свою помощницу с немой просьбой в глазах. Она слегка нахмурила брови от скрываемого волнения, потому Микаса поспешила добавить: — Она не могла уйти далеко. Мисс Шульц кивнула и слегка улыбнулась, после чего встала на ноги и, всё так же держа уже успокоившуюся Клару за руку, повела детей домой. Девочка ещё раз обернулась назад, внимательно смотря на Микасу, прежде чем её заслонили другие ребята. Оглянувшись по сторонам, Микаса направилась к одному из холмов, находившемуся неподалёку. Аккерман заметила, что последние несколько дней Эмма появлялась оттуда, когда приходило время детям возвращаться в приют. Никогда до этого девочка не опаздывала, оттого сегодняшняя задержка обеспокоила Микасу. До холма было рукой подать, и вскоре Микаса стояла на его верхушке, всматриваясь в темный силуэт, сидевший чуть ниже по склону. — Эмма, пора возвращаться домой. Аккерман подошла поближе к неподвижно сидевшей девочке и остановилась. Что-то было не так. Эмма подобрала колени к груди, обняв их тонкими руками, не сводила глаз с горизонта, открытого и необъятного, и словно не слышала обращенных к ней слов. Микаса нахмурилась и, опустившись на колени, хотела было положить руку на хрупкое плечо подростка, как девочка заговорила: — Вы когда-нибудь видели заход солнца? Микаса недоуменно нахмурилась, удивившись странному вопросу: — Солнце заходит каждый день; конечно же видела. — Я не это имела ввиду, — Эмма, не оборачиваясь к Микасе, покачала головой, от чего её кудрявые каштановые волосы разметались по спине. — Видели ли вы когда-нибудь настоящий закат без стен, скрывающих его? Какое-то мгновение Микаса молчала, а после медленно повернула голову в ту сторону, куда был устремлен взгляд Эммы. Солнце, окруженное ярким красным ореолом, медленно пряталось за горизонт. Свет мягко ложился на крыши города, мирно простиравшегося у подножья холма. Длинные тени, отбрасываемые домами, дарили блаженную прохладу и спасение от дневного зноя. В окнах мерцали последние лучи, которые окрашивали все в красные и оранжевые цвета. Кажется, только сейчас Микаса окончательно осознала: стен, нависавших над городом и погребавших его в сумрак непроглядных теней всю её жизнь, больше не было. — Нет, не думаю, — прошептала Микаса. Прошла уже почти неделя с того момента, как пали последние стены вокруг Шиганшины. Одним из условий мирного договора, которое выдвинули марлийцы, было полное уничтожение стен вместе с тысячами титанов, находившимися внутри них. Это вызвало волну негодования и протестов со стороны элдийцев, не желавших оставаться без своего единственного средства защиты. Переговоры оказались на грани срыва. Проблема была решена только тогда, когда королева Хистория согласилась с требованием марлийцев, но на своих условиях. Стены должны были быть снесены в течении года, таким образом пресекая возможность атаки титанов на бывших врагов Парадиса. В то же время Марлия с союзниками не только обязывались не посягать на территорию острова, но и должны были способствовать обмену знаниями и продвижению технологического развития страны. С некоторыми сомнениями Марлия пошла на компромисс, а исполнение условия договора об уничтожении стен легло на плечи Эрена как носителя силы титана Основателя. — Мой брат мечтал увидеть такой закат, — подала голос девочка. — Он часто говорил о том, что хочет увидеть леса, залитые светом заходящего солнца. Я всегда смеялась, а мама качала головой и улыбалась, считая его слова наивной сказкой. А он… Он хотел вступить в разведкорпус в надежде исполнить свою мечту. Но он погиб после выпуска из военного училища, так никогда и не выбравшись за стены, когда титаны напали на Трост, — Эмма внезапно замолчала и опустила подбородок на колени. Её тонкие пальцы подрагивали, с силой сжимая тонкую ткань платья. Когда девочка вновь заговорила, Микаса ощутила, как тысячи мелких иголок разом впились в затылок и солнечное сплетение: — Он был бы счастлив сейчас. Её бесцветный и серьезный голос, настолько нехарактерный для ребенка, обжог Микасе сердце. Девушке казалось, что она видит отражение Эрена и Армина в поникших плечах, загорелой от долгой работы под палящим солнцем коже и хмуром взгляде, устремленном вдаль. Именно эту картину каждый день видела Микаса после того, как их дом был превращен в руины и они были вынуждены тяжело работать, чтобы выжить и получить хоть немного денег на еду. На лице самой Аккерман, наверное, читалось то же выражение, что и в глазах многих других детей, чьи детство и семья были отобраны слишком рано и без надежды на возвращение. — Твой брат был бы счастлив, что ты смогла исполнить его мечту вместо него. И я уверена, он бы хотел, чтобы ты насладилась жизнью, ради которой он готов был бороться, — Микаса запнулась на секунду, когда поразительно яркие зеленые глаза посмотрели ей прямо в лицо. Неожиданный легкий порыв ветра всколыхнул волосы, и на мгновение в тихом шелесте травы Микаса услышала десятки полузабытых голосов тех людей, которые остались далеко за горизонтом. Моргнув несколько раз, девушка еле слышно прошептала: — Они бы все хотели этого.

***

Двери за Микасой закрылись с легким скрипом, а небольшая кухня встретила успокаивающим светом двух ламп и щекочущим ноздри запахом свежеиспеченной картошки. Эрен, завидев подругу, приветливо улыбнулся. — Что-то ты сегодня долго, — отметил он, вытирая мокрые после мытья посуды руки. — Купила немного еды, — словно в подтверждение своих слов, Микаса поставила сумку на стол и начала доставать из неё купленные по пути домой продукты. — Как прошёл твой день? — Ходил в тот тренировочный лагерь, о котором я тебе рассказывал. — Эрен взял с висевшей на стене полки две тарелки и принялся выкладывать на них дымящуюся картошку. — Удачно? — Микаса отвлеклась от разбора сумки и пытливо посмотрела на парня. — Им нужен был тренер по рукопашному бою, и они организовали мне тест. — Повернув немного голову, он довольно произнес: — Теперь у меня есть работа. — Это чудесно, Эрен! — лицо Микасы озарила мягкая улыбка. Девушка ласково потрепала короткие коричневые волосы парня, про себя отмечая, что эта стрижка ей куда больше по душе, чем прежняя, длинная и неухоженная. Эрен недовольно заворчал, уворачиваясь от Микасы и пытаясь привести волосы в порядок. Девушка же добродушно фыркнула и добавила: — Я не сомневалась, что у тебя всё получится. — Спасибо, Микаса, — Эрен улыбнулся и поставил на стол тарелки с едой. Они сели за стол, но прежде, чем успели приняться за трапезу, раздался громкий стук в двери. Эрен и Микаса недоуменно переглянулись. Они никого не ожидали, а время было слишком поздним для случайных гостей. Аккерман инстинктивно сжала лежавший под рукой нож, когда Эрен направился к двери и осторожно открыл её. По комнате пронёсся удивленный возглас: — Капитан Леви? — Йегер заметно растерялся, но после секунды замешательства, сковавшего при виде мужчины, парень потряс головой и поспешно отдал честь. — Без надобности, сколько ещё вам всем повторять? — хмуро отмахнулся Леви. — Может, впустишь для начала? — Да, сэр, конечно, — Эрен резво отступил в сторону, пропуская Аккермана внутрь. Леви вошёл в помещение и осмотрелся, после чего недовольно цокнул языком. Прежде, чем он успел хоть словом обмолвиться о чистоте кухни, Эрен, все ещё растерянный от появления неожиданного гостя, спросил: — Вы чего-нибудь хотите поесть или выпить? — Только чай, — сказал Леви, присаживаясь на подставленный Микасой стул. Мужчина ничуть не изменился с их последней встречи восемь месяцев назад. Всё такой же пронзительный взгляд серых глаз оценивающе осматривал помещение, ровная спина и уверенно расправленные плечи были облачены в серую рубашку. Закинув одну ногу в начищенном до блеска сапоге на другую, Леви положил локоть на спинку стула и наблюдал за хаотичными попытками Йегера закипятить воду для чая. Микаса только мысленно закатила глаза на это. После стольких лет службы под руководством капитана Леви Эрен вёл себя, как всё тот же маленький мальчик, завидевший своего идола и пытавшийся завоевать хотя бы один одобрительный взгляд с его стороны. — Я думала, вы на службе в Стохесе, — решила разрядить обстановку Микаса, которой надоело смотреть на неуклюжие потуги друга. — Да, но у меня появились неотложные дела здесь, — коротко кивнул Леви, переведя наконец взгляд на девушку. — Как долго вы планируете здесь оставаться? — вопросительно поднял брови Эрен, из-за плеча разглядывая бывшего капитана его отряда. Разведкорпуса в первоначальном виде больше не существовало. Поскольку больше не было явной угрозы со стороны титанов или Марлии, часть войск вступила либо в гарнизон, либо в полицию. Из тех же, кто остался в разведке, и добровольцев был сформирован элитный отряд, в обязанности которого входило отражение любых возможных внешних атак на Парадис. Главой взвода был назначен Леви. Располагавший авторитетом и доверием Хистории, он также принимал участие в заседаниях относительно обороны и поддержки порядка на острове, не раз помогая юной королеве своим советом, и часто выполнял её поручения. — Я уезжаю завтра. И я рассчитываю на то, что ты поедешь в столицу со мной. — Леви внимательно проследил за тем, как Эрен залил в чашку кипяток, при этом недоуменно сведя брови к переносице. — Что? Зачем это? — Приказ королевы, — Аккерман замолчал и задумчиво посмотрел куда-то за спину Эрена, словно взвешивая следующие слова. — У неё есть… нечто важное для вас с Арлертом. Эрен ещё больше нахмурился. Подойдя к столу, он поставил перед капитаном чашку свежезаваренного чая, а сам оперся о столешницу за спиной в ожидании дальнейших разъяснений, как и Микаса, прожигавшая Леви выжидающим взглядом. — Я не знаю всех подробностей, — Аккерман спокойно отпил горячей жидкости, словно не замечая повисшего в воздухе напряжения. Поразмыслив ещё секунду, он продолжил: — Но это касается лекарства, которое должно избавить вас от силы титанов.