Доброе утро.

Мукуро поежился, наблюдая как Гокудера смывает кровь с волос, стоя в большой ванне. Прозрачные струйки моментально окрашивались в алый цвет, стекая по бледной коже, сливаясь в кровавый поток под ногами. Намокшие волосы то и дело облепляли лицо и шею. Гокудера жмурился, нанося на тело слой легкой и искрящейся под светом лампы пены из тюбика, смывая с себя грязь и усталость прошедшего дня. Невозмутимое выражение лица лишь иногда едва уловимо менялось. Наконец, рука дрогнула, сжимаясь в кулак. - Чего тебе надо? Обнаружил в себе любителя наблюдать за голыми напарниками? Захотел ощутить динамит в заднем проходе? В тебе сдох фетишист, и ты пришел пожаловаться?! - не выдержал Гокудера, наугад швыряя упаковкой от шампуня в не такого уж неожиданного гостя. О его присутствии он знал наверняка - чувствовал на себе чужой взгляд. В последние дни Мукуро был невыносим. Он не ходил за Гокудерой по улицам, не навязывался с ним на задания, но всегда появлялся рядом, стоило только остаться одному. Он почти не говорил, а Хаято и не начинал разговор. Он не мешал, но до ужаса раздражал, даже просто молча забиваясь куда-нибудь в угол. Дома чертов иллюзионист действительно становился разноцветной тенью Гокудеры. То, как Мукуро пробирался в чужую квартиру, оставалось для Гокудеры большой загадкой. Тсунаеши все же вызволил Рокудо из тюрьмы, но понять, насколько реален внезапный сожитель, не представлялось возможности - всю неделю, что он преследовал Гокудеру, контакт между ними все никак не устанавливался. Иллюзия следит за Хаято, или же сам хранитель Тумана наведывается к нему домой - Гокудера никак не мог понять. Мукуро был похож на бездомного кота: шарится по углам, наблюдает, осваивается, но по-прежнему приходит и уходит, когда ему вздумается, не даваясь в руки. А прогнать Рокудо - все равно, что выставить на улицу беспомощного зверька. Гокудера мог бы даже симпатизировать этому существу в своей квартире, если бы не такая своеобразная настойчивость, с которой за подрывником наблюдали разноцветные глаза. Спрятаться от него было некуда - оставалось только смириться с ситуацией. Хотя первое время Гокудера пытался убить это недоразумение, отныне обитавшее на его территории. Что больше всего раздражало Хаято, так это привычка Мукуро появляться в самых неподходящих местах в самое неподходящее время. Вот и сейчас Рокудо разместился на стиральной машинке, с интересом разглядывая чужое тело. Это начинало напрягать. Издав тихий смешок, Мукуро соизволил спуститься на пол и приблизиться, протягивая руку к Гокудере. Тот отшатнулся от неожиданности, внимательно глядя и уклоняясь от чужих прикосновений. Рокудо лишь отобрал мочалку у загнанного в угол Гокудеры, неспеша проводя ей по чужим плечам. Капли тут же попали на лицо иллюзиониста, а перчатка испачкалась в мыле, облепив кожу - пальцы до сих пор оставались очень чувствительными. Хаято напряженно следил за каждым действием Мукуро, пока тот с неподдельным интересом касался тонких шрамов и заживающих царапин. Впрочем, дальше, чем до ключиц, Гокудера добраться не дал, резким движением отнимая мочалку и откладывая в сторону. Затем Хаято подставился под теплые струйки воды, ненароком обрызгивая и Мукуро, растерянно отошедшего назад. Выходя из ванной и кутаясь в халат, Гокудера настороженно огляделся, чувствуя, как кулаки чешутся набить разноглазую морду, успевшую оккупировать несколько полок. Их Хаято освободил специально под книги, ныне лежавшие в коробках около двери. Листок бумаги, заботливо помещенный в рамку, где раньше была фотография с зимних каникул, был аккуратно исписан почерком Савады. Босс приводил доводы в письменном виде в пользу того, что больше Мукуро жить негде, и пусть он останется хоть на недельку. У Гокудеры от такого нервы сдали окончательно, но роспись Десятого сдерживала адский огонь, какой мог бы снова настигнуть Рокудо. Случайно призвать Сатану в таком состоянии было нетрудно. Тем временем шебуршание на кухне ясно давало понять, что Мукуро добрался-таки до холодильника. Следуя на звук, Гокудера убедился в своей догадке - Рокудо сидел на столе, поедая огурец, который откопал в недрах серого чуда техники. Под обиженный вопль Хаято схватил Мукуро за шкирку, протащил к двери через всю квартиру и выставил за дверь. Завтра-то он поговорит с боссом. *** Утро началось с пронизывающего каждую клеточку холода, что заставило Гокудеру открыть глаза и оглядеть комнату. Сонно кутаясь в одеяло, он посмотрел на часы, мысленно выругавшись и намереваясь узнать, что именно вызвало его столь раннее пробуждение. Ответ нашелся быстро - окно на кухне было распахнуто настежь, а в гостиной на диване обнаружился Мукуро. Самозванец тихо посапывал во сне, подтянув колени к груди и обнимая диванную подушку. Гокудера мстительно сделал пару фотографий на найденный телефон, но на большее его раздражения не хватило - утро брало свое, заставляя начать собираться в школу. Стаканчик кофе, купленный в соседнем баре, был выпит по дороге, наизусть выученной и как всегда столкнувшей Гокудеру с Десятым. Тот сделал щенячьи глаза еще до того, как Гокудера успел что-либо сказать. Этому взгляду невозможно было сопротивляться, от чего Хаято заключил, что Рокудо Мукуро очихуахуел, а Босс тут совсем не при чем. В остальном, уроки прошли довольно быстро и ничего особенно странного не случилось, благодаря чему Гокудера уверенным шагом направился домой, привычно вдыхая сигаретный дым. Дом встретил своего владельца тихим шебуршанием в спальне - Мукуро снова раскладывал свои вещи, которые Гокудера уже успел сунуть в те самые коробки, вновь заполнившиеся книгами. Увидев соседа, Мукуро хохотнул, в следующую секунду уклоняясь от кулака, блеснувшего кольцами на тонких пальцах. Недовольно рыкнув, Гокудера развернулся, уходя в гостиную. К черту. Пусть делает, что хочет, ублюдок. Разложив учебники и наспех сделав алгебру, Гокудера задумался. Японский не то что бы всегда выполнялся им безупречно, но вызывал затруднения - чужой язык сбивал с толку, заставляя хмуриться и напрягать уже порядком подуставший за день мозг. Мысли постоянно отходили к внезапному соседу и возможностям его выселения за пределы квартиры. Сигарета будто сама возникла откуда-то, отчетливо ощущаясь в пальцах, немного, но проясняя разум. Чужие пальцы внезапно проворно отобрали её, затушив о пепельницу, стоявшую на подоконнике, и выкидывая в форточку. Гокудера взвился, утробно зарычав, на что Мукуро тихо рассмеялся, заключая Хаято в свои объятия. От такой наглости Гокудера дар речи потерял, возмущенно запыхтев. Чужое тепло на мгновение даже вызвало желание прижаться, а осознание этого спровоцировало когнитивный диссонанс, из-за чего отшатнулся Гокудера опоздав на минуту-две. Мукуро лишь немного растерянно вздохнул, после чего нашел себе увлекательное занятие и мгновенно спихнул Гокудеру с дивана, включая телевизор. После непродолжительной борьбы Гокудера все же нашел себе место с противоположного от Рокудо края. С грехом пополам доделав уроки под аккомпанемент глупых шуток какой-то телеведущей, выкрашенной в розово-никакой цвет начиная от волос и кончая ногтями, Гокудера отложил учебники и недовольно зыркнул на телевизор. Мукуро это, кажется, забавляло. Раздраженно вскочив и уходя к себе в комнату, захватив пару бутербродов с кухни, Гокудера заперся, включая ноутбук. Экран осветил пространство вокруг, напоминая о том, что вечер уже наступил. Программа загрузилась довольно быстро, показывая список доступных контактов. Так и не найдя никого, кому можно было бы пожаловаться, Гокудера раздраженно захлопнул крышку ноутбука, откладывая его в сторону. Под дверью что-то хрустнуло. Открыв дверь, Гокудера обнаружил Мукуро, сидящего на полу с пакетом огурцов. Недовольно оглядывая Рокудо, Хаято внезапно заметил на нем свою одежду. Этот факт заставил заклокотать внутри собственника, который в свою очередь сподвигнул Гокудеру снова за шкирку выставить Мукуро за дверь. Устало упав на кровать, Гокудера подцепил пальцами книгу, одевая очки и открывая нужную страницу. Уже под конец он услышал тихий скрежет, засыпая. Пы.сы. Самобета - зло.