Случайности не случайны.

Незаметно поправь её одеяло, за это себя предавая анафеме Она вышла из пены, худой отпечаток плеча оставляя на кафеле И хана тебе, доигрался ты, старый дурак, – вот и вся эпитафия . . .

POV Мирон Знаете ли Вы, что такое счастье? Я не стану объяснять, Вы и сами всё понимаете, ведь так?       Она так прекрасна по утрам. Когда мне не спится ночами, я зачастую просто лежу рядом и наблюдаю, как бы по-маньячному это ни звучало. Кудрявые серебристого цвета волосы, спадающие на закрытые глаза, что при свете дня блестят, напоминая морские волны, крохотный носик, который прикольно морщится, когда первые лучи солнца касаются её прелестного лица, редкие причмокивания пухлых губ и тихие, еле слышные, разговоры во сне. Сегодня была та самая бессонная ночь. Сегодня она вновь сказала, что любит меня. Стоит ли говорить о том, что моему счастью нет предела? Кто бы мог подумать, что я стану таким сентиментальным?       Тоненькая лямочка от белой атласной ночнушки соблазнительно спадает с хрупкого плеча, вызывая желание коснуться губами открытого участка кожи, а еще эти коротенькие ночные шортики в цвет, которые не скрывают практически ничего. Я так и не понял, зачем она надевает всё это, но моему члену это и не нужно понимать, ведь он встает по стойке "смирно" без какой-либо помощи. Ясно мыслить становится с каждым днем все сложнее, ведь пошел уже четвертый месяц без близости. Каждый стояк отдается тяжестью во всем теле, от яиц до головы. С одной стороны мне не составит труда трахнуть какую-нибудь фанатку и распрощаться с ней, не вспомнив потом даже ее имени, но ...Я не могу так поступить с Алисой. Кажется, что мой разум окутала невидимая пелена совести. Совести же, верно? Раньше мне было всё равно, а сейчас я не могу даже просто подрочить в ванной, чтобы снять стресс. Блядство.       Самым печальным во всем этом является полный тоски взгляд Мари, когда она чувствует, как мой член встает по сучьему велению. В её глазах борются два чувства: желание и страх. Я знаю, что она хочет меня, но боится, что может быть больно, что я могу поступить с ней так же, как тот ублюдок. Ей просто нужно время и я не посмею предать её. Правильно ли это? Раньше я послал бы нахуй подобного мыслителя, но не сейчас. Мне стало недостаточно просто напиться, подцепить шлюху, трахать её всю ночь, а наутро выгнать, сейчас мне нужен уют дома, поддержка любимой женщины и семья, которую я вдруг возжелал создать. Старею? Возможно, но это ли не счастье?       Из мыслей меня вырвал нежный шепот сонного человечка, целующего моё плечо: — Доброе утро, ты снова не спал? — Доброе утро. Я полчаса назад проснулся, тебе не о чем беспокоиться, — ответил я, решив зазря не беспокоить её, и прижал хрупкое тело к себе. — Смотри мне,— пригрозила она, легонько ткнув меня в нос указательным пальцем, — нужно вставать, а то я на работу опоздаю. — Слушай, я тут сказать хотел,— замялся я, взглянув на обеспокоенное выражение лица Мари, но продолжил,— я хотел бы познакомить тебя с отцом.* — Эммм ...,— произнесла она, сведя брови к переносице и уставившись на меня, словно я признался в убийстве Кеннеди, но спустя мгновение на лице вновь появилась улыбка,— без проблем. Когда? — Сегодня вечером. Я заберу тебя с работы ... — Не нужно, я рано освобожусь и заеду к Кате. Она попросила помочь. Время и место напиши смской. Не волнуйся, я не опоздаю,— промурлыкав последнюю фразу, она поцеловала меня и, искренне улыбнувшись, убежала в ванную. Что ж, осталось самое сложное ... ***       Время до встречи ползло слишком медленно, оставляя за собой чувство страха вперемешку с беспокойством, обволакивающим словно кисель. Гнетущую атмосферу вокруг меня, казалось, можно было ощутить физически. Если бы кто-нибудь провел ладонью в воздухе рядом со мной, на ней однозначно осталась слизь, которая заполняла мои лёгкие, вызывая желание выйти и покурить. Снова. Почему я так волнуюсь? Мой отец не груб, не жесток и не вреден. Он просто смотрит на людей и видит их насквозь, словно он величайший психолог, а не физик. Я всегда уважал его мнение и, к счастью или сожалению, его чутье ни разу не подвело. Так и получилось с моей бывшей женой. Он посмотрел на неё в первый раз и сказал мне, что она предаст меня. Так и оказалось. Пусть и спустя несколько лет.       Я сидел в самом отдаленном углу шикарно обставленного ресторана и, то и дело посматривая на часы, теребил край рубашки, словно школьник, получивший двойку и ожидающий разговора с родителями. Жаль, что мамы нет рядом, её поддержка была бы как нельзя кстати. Я только и делал, что озирался, казалось, каждую минуту, ожидая увидеть в дверях Мари и вот в один прекрасный момент я увидел её ... в компании своего отца. Шли они медленно, о чем-то тихо разговаривая и еле заметно улыбаясь.       Какая же она красивая. Длинная бордовая юбка в пол, которую она так ненавидит из-за неудобства, белая невесомая рубашка с прозрачными рукавами фонарик, забранные в интересную прическу волосы и минимум косметики. Я в жизни видел множество шикарных женщин, разодетых в королевские платья, носящих бриллианты и жемчуга, но в них не было той искренности, которой было достаточно, чтобы растопить моё сердце. — Привет, сын,— сказал отец, улыбаясь и присаживаясь на свое место. — Привет, пап. Я вижу вы уже познакомились с Алисой,— приобнял её я и помог сесть за стол. — Да, я случайно толкнул её на улице, отчего уронил свой телефон в лужу ... — Еще раз извините, Ян Валерьевич, я куплю Вам новый,— тихо заговорила Мари, густо краснея. — Ну вот опять. Мирон, ну хоть ты отговори её от этой затеи,— махнул рукой отец и улыбнулся,— это же я виноват, я Вас не заметил и только из-за этого телефон умер. — Быстрее до нового, — вклинился я, немного успокаиваясь, — может, вина? — Спасибо, но я, пожалуй, виски,— проговорил отец, подозвав официанта.       Вечер проходил на удивление весело. Папа рассказывал истории из жизни, о которых даже я слышал впервые, от которых Алиса широко улыбалась, отмечая, что среди ученых-ботанов жизнь многим забавнее, чем у обычных людей. Странно, но папа даже не возмутился от прозвища, а лишь искренне хохотнул, поддакивая её словам. Мари же рассказывала о своем детстве, которое она провела в Суздале. Спустя полбутылки виски папа проностальгировал о моём детстве: о том, как я воровал у соседей яблоки, о том, как подстрелил из рогатки соседского пса, который бесил весь квартал, о том, как я начал писать стихи, как победил на нескольких конкурсах чтецов, а затем и о том, как я помогал маме приготовить ужин и спалил курицу. Мари сидела и завороженно впитывала информацию, поступавшую от отца, сложив руки на щеках и смеясь над каждой историей. — Простите, мне нужно отойти, — выслушав уйму рассказов, сказала Мари и покинула стол.Мы же с отцом вышли на улицу и закурили. Я медленно вдыхал дым, пропуская сквозь лёгкие и выпускал его через нос. В отличие от папы, я наслаждался каждой затяжкой, тот же периодически кашлял, быстро вдыхал и выдыхал дым, будто пытаясь не оставить в организме никотина. — Знаешь Мирон,— начал он как-то тоскливо, тыкая окурком в уличную пепельницу,— Алиса не самая умная женщина, необразованная, слишком молодая, — сделал паузу отец, положив руку мне на плечо,— но она напомнила мне твою мать. Такая же веселая, искренняя, заботливая. Я наблюдал за тем, как она подала тебе салфетку, как поправила твою рубашку, как держит тебя за руку и как смотрит на тебя. Это не тот взгляд бешеной фанатки, которой перепала ночь со знаменитостью, это взгляд любящей женщины. Она будет замечательной женой и матерью, как для тебя и твоего ребенка, так и для любого другого мужчины, теперь твоя задача сделать правильный выбор. Сердце остановилось. В ту самую секунду, когда он закончил свою речь, моё сердце остановилось на долю секунды и рвануло с места, казалось, до 100 км/ч, мгновенно выбивая дух из груди. Мысли шумным роем наполнили голову, не давая сосредоточиться, отчего всё тело забило мелкой дрожью. Отец одобрил мой выбор? Это важно. Правда важно, но не так, как моё личное осознание. Осознание того, что я сделал правильный выбор. Мари мой правильный выбор. Мне всего лишь нужно было наставление важного для меня человека. — Спасибо, отец,— проговорил я и, улыбнувшись, обнял его, как не обнимал давно. — Будь счастлив, сын мой.