Случайности не случайны.

Это зря, все не спят, но не сглазить бы Мы чуем страх и ветра дуют с Азии

POV Мирон       Когда счастлива она, счастлив и я. По крайней мере так должно быть в здоровых отношениях, но на моей душе слишком тоскливо, чтобы холодно мыслить. И почему я так реагирую? Мы с Мари сегодня решили устроить себе выходной, дабы проваляться полдня в постели, посмотреть киношку или книжки почитать, но сидя за обеденным столом я начал тихо охуевать от той информации, которая со скоростью пули пробивалась в мой мозг. — Мне предложили съездить в Японию на повышение квалификации к топовому мастеру по японской татуировке. Я решила обсудить это с тобой, потому что подобные решения обычно принимают совместно, — вкрадчивым голосом говорила Алиса, ломая уже, кажется, сотую зубочистку. Она волнуется. Так же, как и я. Моя интуиция меня не подвела. Снова. То чувство, которое не так давно затаилось глубоко в мозгу вновь выползло наружу, будто расцарапывая кору головного мозга до крови. Странное чувство тоски и непонятной злости вдруг смешалось, расцветая пышным цветом, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, словно зачарованные, а от напряженной тишины, что повисла на некоторое время на кухне, казалось, невозможно было избавиться. Однако, я собрался с мыслями и заговорил, стараясь быть спокойным: — Когда вылет? — На следующей неделе. Мастер Миязо* сказал, что очень хотел бы меня видеть, а Саныч считает это огромным прорывом в работе, но меня беспокоят наши отношения. Мы и так с тобой не часто видимся. — Как надолго? — На месяц, — после короткой паузы, ответила она, опустив глаза и ломая очередную палочку. — Что ж,— сделал паузу я, еще раз обдумывая сказанное ей,— я считаю, что ты должна поехать, — улыбнулся я, стараясь быть максимально искренним, хоть и было ощущение, что в душу мне нассали кошки, но просить её остаться было бы слишком эгоистично. Даже я, заядлый подлец, не смог бы так поступить с ней. Я уверен, что она хочет этого всем сердцем. — Ты серьезно? — с некоторым подозрением в голосе спросила она, слегка приподняв тонкую бровь. — Конечно. Несомненно, я немного расстроен, но это только потому, что тебя долго не будет рядом. Но я безмерно рад тому, что ты развиваешься. Это большой шаг в карьере, ты большая молодец. Я улыбался. Улыбался, как последний придурок. По началу я притворялся, но когда Алиса соскочила с места и, подбежав ко мне, с силой сгребла меня в объятья и зашептала "Ты самый лучший мужчина на свете. Спасибо тебе!" тоска исчезла, оставляя за собой лишь радость за ту, которую люблю. Конец POV Мирон

***

POV Мари       Подготовка к поездке шла полным ходом благодаря стараниям моей подруги Кати. Она медленно шагала мимо ровных рядов с одеждой в очередном модном бутике, перебирая каждую из вешалок. — Может это? — поинтересовалась она, показав мне черные рваные джинсы с низкой талией и молнией на заднице. Я лишь отрицательно покачала головой, пытаясь сосредоточиться на выборе одежды, который так вдохновлял брюнетку. Девушки консультанты давно уже перестали подходить к нам и советовать что-либо, ведь переубедить Катю было практически нереально. Для меня поход по магазинам пытка, для нее — благодать. Какие же всё таки люди разные. Пробродив по торговому центру около четырех часов я предложила выпить кофе, ибо пиздецки устала; ноги отказывались идти дальше, подкашиваясь, руки гудели от количества фирменных пакетов в них, а в голове шумело так, словно вместо мозгов там поселился рой пчел. Мозг же при всем этом обратился в желе, не желая работать. Завидев небольшую кафешку на одном из этажей огромного торгового центра, мы решили остановиться и немного отдохнуть. Ну, как мы ... Катю, судя по всему, такой поход не волновал; она всё так же лучилась счастьем, принося новую партию одежды в примерочную с сияющей улыбкой на лице, словно приняла дозу героина пару минут назад. Подойдя к единственному свободному столику, я с громким вздохом рухнула на черный кожаный диван, уложив пакеты рядом и принялась читать меню. — Хей, ну ты чего раскисла? Мы уже почти закончили. Ты вообще когда последний раз меняла свой гардероб? — без капли презрения говорила она, заказывая кофе и салат. — Никогда, — тихо пробубнила я себе под нос, на что подруга не обратила никакого внимания. — Я, конечно, тебя очень люблю, Мари, но твоя одежда ни на что не годны. Футболки растянуты и застираны, как и джинсы, — начала она перечислять то, что утром выбрасывала из моего шкафа, — платьев в твоих вещах днём с огнём не сыщешь, как и туфли. Ты же девушка. К тому же, ты встречаешься с очень известным и статным мужчиной, — всё причитала она. — Хей, я, между прочим, много нового купила, когда переехала к Мирону, — попыталась возмутиться я. — Ага. Толстовка, клетчатая рубашка и кеды. Они, кстати, отвратительны, — утвердительно сказала она, легко кивнув на мои ноги, на которых и были надеты те самые кеды. Я стушевалась и, взглянув на заблокированный экран, заметила новое сообщение. — Я всё еще не могу поверить, что он отпустил тебя так надолго в другую страну. Кстати, как твой английский? Ты говорила, что он совсем плох. — Мне английский не понадобится. Я с самого детства изучаю как японскую культуру, так и язык. Я, конечно, не идеально его знаю, но общаться с местными жителями не составит большого труда, — повседневным тоном проговорила я, параллельно жмакая пальцем на иконку сообщения. Ты как там? Живая вообще? Да, живая. Первый раз присела за день. Катя затаскала меня по магазинам. Скоро приеду домой. — Ты никогда не говорила, что знаешь японский, почему?— послышался будто бы на заднем плане недовольны голос Кати, но я не ответила на её вопрос, решив, что еда важнее.       Спустя еще пару часов брожения по магазинам нижнего белья, а затем и обуви, я, наконец, вернулась домой. Пройдя в прихожую я села на пол, вытянув ноги вперед, и громко вздохнула. В этот же момент с кухни показалось взволнованное лысое чудо, прищурившее глаза. Он проникновенно посмотрел на меня и, недолго думая все же решил помочь мне. — Ты себе не представляешь, насколько это утомительно, — пожаловалась я, стягивая с себя удлинённую куртку. — Да, ты права, не представляю, — тихо сказал Мирон, помогая мне подняться, а затем схватил пакеты и унес в спальню. Я медленным шаркающим шагом проследовала за ним, идя буквально по стеночке.       Вечер я провела под пристальным взглядом Федорова, который лежал на неаккуратно заправленной кровати и диктаторским тоном приказывал мне перемерить всё, что я купила. Я готова была его ударить, но он лишь рассмеялся, когда увидел мою реакцию и, крепко ухватив, упал на постель, а затем нежно поцеловал. — Я буду скучать по тебе, малышка, — тихо прошептал он, утыкаясь носом в мои распущенные волосы и вдыхая их запах. — Я тоже буду скучать по тебе, — ответила я так же тихо и уткнулась в его шею, нежно прикусив кожу. Он вздрогнул. — Дразнишься, — игриво подметил он и утянул меня в длительный поцелуй.

***

      Он такой разный. Я не скажу, что часто нахожусь рядом с ним помимо дома, однако я стараюсь замечать некоторые мелочи. Когда он общается с кем-то из друзей или "коллег по цеху", он всегда веселый, немного дерзкий, часто резкий. Он может свободно послать кого угодно нахуй, переведя всё это в шутку, или отшутиться от плохого настроения, но дома ... Дома он другой. Он может придти домой поздно ночью и ничего не говоря закрыться в себе на сутки, двое, не важно. Он может сидеть неделями в своем кабинете, изредка выходя за кофе или покурить. Со мной он очень нежен, как бы это сентиментально ни звучало. Проходя мимо, он обязательно обнимает меня или целует. Так мило, так по-домашнему. На людях он всегда в крутом шмоте, дома же в спортивках босыми ногами шлёпает по паркету, сверкая обнаженным торсом. Когда пьет молоко, над губой остаются усы, над которыми я каждый раз смеюсь. Я не говорю о том, что он неискренний с друзьями, просто он немного другой. Он тоже человек. У него тоже есть свои проблемы и тараканы. Он тоже может быть грустным.       Один из многих совместных вечеров оказался таким: грустным и молчаливым, а всё потому, что дата вылета неумолимо приближалась. Я сидела на диване, укрытая любимым пледом, а Мирон лежал головой на моих коленях и, слушая мой голос, обнимал их руками. По его просьбе я читала вслух "Ведьмака", он же тихо ухмылялся над каждой шуточкой или моим примечанием, с каждым разом все крепче сжимая мои ноги. — Обещай, что будешь звонить мне каждое утро и читать хотя бы главу, — неожиданно сказал он, прервав меня. — А ты обещай ложиться сразу после чтения, — поддержала его идею я, легко целуя его в нахмурившийся лоб. Он не ответил, а лишь однозначно кивнул головой и уткнулся лицом в мои колени. Я продолжила читать на тон ниже, поглаживая Мирона по голове свободной рукой. Спустя пару глав Мирон тихо засопел, устроившись по-удобнее и с силой сжав мою ладонь в своей, отказываясь отпускать. Как же он все таки мил.