Случайности не случайны.

      Мари долго блуждала по центральным улицам Токио, пытаясь найти среди сотен ярких вывесок надпись "Студия художественной татуировки" или хотя бы просто "Тату студия", но так ничего и не обнаружила. Попытки узнать что-либо у прохожих не увенчались успехом и, усевшись на ступеньку небольшого крыльца, свела колени вместе и взяла в руки телефон. Она тихонько тыкала пальцами в сенсорный экран, пытаясь понять, как же позвонить Миязо, ведь номер она благополучно проебала, это так же осталось безуспешной попыткой. Она бессмысленно прокручивала телефонную книгу, подумала было набрать номер Саныча, Костика и Димы, или позвонить Кате, которая наверняка послала бы ее нахуй из-за пробуждения в 3 часа ночи, но так и не решилась нажать злополучный значок на экране. — こんにちは (Здравствуйте), — послышалось за спиной после непродолжительного скрипа открывающейся двери и Мари обернулась, вглянув на вполовину лысого седого мужчину с усами и улыбнулась. — こんにちは Miazo 先生 (Здравствуйте, мастер Миязо), — узнав его, проговорила девушка и, поднявшись, последовала за мастером,— 遅刻してすみません (Извините за опоздание),— пролепетала еле слышно. Она шла медленно, рассматривая студию, в которой ей нужно будет работать не покладая машинок.. На стенах висели разрисованные каллиграфическим почерком грамм-пластинки с названиями японских старых групп, бесконечные сертификаты о курсах и победах на фестивалях, грамоты, высококачественные фотографии работ, сделанных руками мастеров местной тату-студии, крутые готические постеры и модульные картины в исключительно темных тонах. Возле рабочих мест висели лакированные полки из темного дерева, на которых красовались большие коллекции манги и комиксов, черепа разнообразных животных с вставленными внутрь либо подтаявшими восковыми свечами, либо высохшими цветами. Мебель в студии сливалась с обстановкой, но была очень удобной. Цвета в помещении менялись в зависимости от кабинета и мастеров, работавших в них. Начиная от преоритетно розового цвета в кабинете миловидной девушки, заканчивая темным кабинетом Миязо, от которого веяло холодом каких-то неведомых подземелий.       Обучение началось с продолжительной беседы между мастером и Мари, согласно кивающей после каждого предложения. Мало того, что девушке нужно было время на перевод его слов на русский язык, так еще и нужно было правильно понять его речь. Было сложно, но она, приложив множество усилий, справилась. К вечеру девушка была готова уснуть на одном из диванов, свалившись в моральном истощении, но толчок в плечо от мастера взбодрил её, наводя на дальнейшую работу. —あなたは優秀な学生です Alice。同時に明日戻ってきなさい。明日は実用的なレッスンになります。 (Ты хорошая ученица, Алиса. Приходи завтра в это же время, хорошо? Завтра мы перейдем к практике), — с улыбкой на лице сказал мастер, сделав глоток из стакана с виски, что стоял на барной стойке, служившей еще и стойкой администратора. — ありがとう Miazo 先生。さようなら。(Спасибо, мастер Миязо. До свидания.)

***

      Выйдя из такси в самом центре Токио, Алиса вскинула голову вверх и расплылась в веселой улыбке. Ночное, укрытое плотным одеялом из звезд, небо скрывалось от внимательного взгляда иностранки. Яркие вывески на любой вкус и цвет, начиная от обычных плакатов, заканчивая неоновыми, сотни экранов и промоутеров, разгуливающих в столь поздний час, разодетых в разнообразных персонажей из японских мультфильмов, тысячи магазинов, десятки торговых центров и постоянно льющаяся из всех углов музыка. Это ли не чудо? Сказать, что это было мечтой всей её жизни — значит не сказать ничего. С самого детства Мари интересовалась Японской культурой, углубляясь с каждым годом все сильнее и сильнее, не замечая проблем родной страны. Может, тогда это было и ни к чему?       Мари медленным шагом прошлась по центральной улице, заглядывая за прозрачные витрины и такие разные лица прохожих, отличных от русских. После столь морально тяжелого дня, начавшегося после бессонной ночи от первого перелета и страха высоты, девушке хотелось свободным медленным шагом прогуляться по какому-нибудь парку, вдохнуть полной грудью свежий воздух, насквозь пропахший недавно отцветшей сакурой и часто встречающимися кафе с ароматной пищей, от которой невольно сводило желудок, и просто не думать ни о чем. Не вспоминать о том, что она пережила за последний год, не переживать о том, как дела у матери, у Кати и Мирона, как перелет сказался на её слабом от травм организме. Всё, чего сейчас хотелось — это перекусить чего-нибудь лёгкого и отправиться обратно в отель. Вглядываясь в местные достопримечательности (и не только) Мари впервые обратила внимание на некоторые странности. Первое, что её удивило в этой странной и одновременно великолепной стране, это отсутствие мусорных ведер на улицах. Казалось бы, такая мелочь, но это было немного странным, даже при учете того, что в России их так же практически нет. Тем не менее, на улицах было настолько чисто, что даже листья, падающие с деревьев, не задерживались надолго; их обязательно кто-нибудь убирал. Следующим интересным фактом оказалось огромное количество разнообразных кафе и ресторанов. Кормили там любой едой, начиная от русской, заканчивая любой другой по вашему усмотрению. Ценники так же варьировались по любому карману. Еда была везде. Почти в каждой передаче, даже если это просто интервью, люди либо готовили, либо ели и параллельно обсуждали насущные темы. Японцы помешаны на еде, хотя их нация считается самой стройной.

***

      День размеренно шагал по беспрерывному отрезку времени, сменяясь неделей. Проснувшись в 6:30 от мерзкого звона будильника Алиса поднялась с места и, приняв быстрый горячий душ, уселась на кровати. Она взяла в руки телефон и, нашарив в открытом чемодане книгу, принялась звонить по последнему набранному номеру в Face Time. Спустя долгих десять секунд на звонок все же ответили и по ту строну показалось уставшее, с залегшими под глазами глубокими синяками, но безумно довольное лицо Мирона, глупо улыбающегося в камеру. — Привет, малышка моя,— протянул он, отводя взгляд куда-то вдаль,— подожди секунду, я сейчас на улицу выйду, хорошо? — И тебе привет, золотой, где ты там?— с неким недоумением ответила она так же широко улыбаясь. Обстановка, которую видела Мари по ту сторону экрана её беспокоила: краем уха услышанные недовольные женские возгласы, невнятные комментарии Охры о том, что его друг так быстро уходит и мельком проскользнувшая картина легкого поцелуя в щеку, видимо, на прощанье, остудила пыл ранее скучающей девушки, поселив в сердце некое тревожное чувство. — Так, ну вот я и в тишине, — вздохнул мужчина и навел камеру на себя, — почему раньше не позвонила? Я переживал. — Я безумно устала вчера и рухнула спать сразу по приходу в отель. Ты в баре? — Да, снимали выпуск Fresh Blood, немного задержались. Сейчас собираюсь домой. — Это вы молодцы, — тихо проговорила Мари, сжимая в руках тонкий переплет книги с такой силой, что пальцы на руках побелели,— а я вот тебе читать приготовилась, думала ты дома, ждешь моего звонка. — Эй, ну ты чего загрустила?— обеспокоенно заговорил Мирон, приподняв сведенные брови,— я готов буду слушать тебя через 5 минут, когда сяду в такси, хорошо? — Хорошо, перезвони мне. Мысли, разом заполнившие голову девушки, отдавались головной болью в районе затылка и шумом в ушах. Казалось, будто мозг, и без того закипавший от поступающий изо дня в день информации, готов был разорваться, окропив светло-персиковые обои и белоснежное пастельное белье кусками мозга и густыми каплями крови. Состояние было не из лучших. Пять минут, которые Мирон обещал ей, длились уже все 20. Девушка успела одеться, накраситься и заказать завтрак в номер. Положив трубку от стационарного телефона, Мари подошла к окну, раскрывая плотные черные (повешенные по ее просьбе) шторы и от вида мерзкой измороси на улице на душе стало еще тоскливее. Телефон зазвонил. — Всё, я в такси. Прости, что так долго, Марк нажрался и пытался заставить меня пить с ним, но я уговорил его поехать домой. Вот он, спит, мудила,— тихо говорил Мирон, повернув телефон на спящего парня, — ты почитаешь для меня?, — вернувшись к камере, с некой мольбой в голосе спросили по ту сторону и сердце Мари, которое готово было съездить по наглой моське мужчины по ту сторону экрана, вновь растаяло. Растаяло? — Вы хитрый лис, Мирон Янович, знали?— ехидно ответила она и, усевшись поудобнее, принялась читать.

***

      Суббота и воскресенье, как и подобает белому человеку, были её законными выходными, которые девушка могла провести так, как хотелось ей. На студии Миязо Мари познакомилась с еще одним учеником, коренным Японцем, и начала неплохо с ним общаться, дабы подтянуть свои навыки в устной речи. Парня звали Такаге Ханзо и он практически не отличался от простых прохожих, когда надевал рубашку с длинным рукавом, но стоило ему натянуть на себя майку или футболку, как людям открывалась темная сторона его тела, плотно покрытая татуировками: два полноценных рукава сливались в единую картину на груди и, избегая шеи, плавно перетекали в японские иероглифы с небольшими "подтеками" на спине парня. На вид ему было не больше 23, он часто улыбался при виде Алисы, периодически поднимая руки в примирительном жесте, когда она строго смотрела на него, рассерженная глупыми подкатами. — 私はあなたが好きです ( Ты мне нравишься ),— говорил он каждый вечер, провожая её до отеля, но затем звонко смеялся и добавлял,— あなたは信じましたか？ ばか! (Ты купилась на это? Глупая!)       И вот в очередной выходной день Мари предпочла побыть в компании Ханзо, дабы привести мысли в порядок и просто пообщаться хоть с кем-то. За всё то время, что она находилась здесь, ей редко удавалось поговорить с кем-либо. Мама постоянно работала и не могла долго разговаривать с дочерью, Катя уехала в отпуск на Мальдивы с новым парнем (которого она скорее всего бросит через месяц) и поэтому отключила телефон, а Мирон просто пропадал с радаров, хоть сам и просил читать ему каждый вечер. Сердце вновь захлестнул поток грусти и тоски по родине, но дружественный толчок в бок взбодрил девушку и она улыбнулась: —こんにちは (Привет),— протянула она, убирая телефон в задний карман темных джинс. —こんにちは ばか (Привет, дурочка),— громко проблеял он, хлопая напарницу по плечу. Он широко улыбался, всем видом показывая позитивный настрой, но в его взгляде пряталось что-то другое. Казалось, будто он видит мысли Мари насквозь и после недолгой паузы, продолжил: あなたは体調不良ですか？あなたはひどく見えます。(Ты плохо выглядишь, как здоровье?) —元気ですあなたは何も心配する必要はありません。(У меня всё хорошо, тебе не о чем беспокоиться),— деланно весело проговорила Алиса и направилась в сторону небольшого пруда в близлежащем парке, прижав небольшую книжку в мягком светло-голубом переплете к груди. Ханзо лишь хмуро посмотрел на подругу(?), сведя густые брови к переносице, но затем весело улыбнулся и зашагал в ту же сторону. Они весь вечер просидели на берегу возле пруда, читая ту самую книгу, что Мари притащила с собой. Это оказалась книга для легкого чтения, дабы научиться не только произносить, но еще и правильно читать японские иероглифы. Это было не самой сложной задачей, но ей пришлось сильно постараться, чтобы начать правильно выговаривать некоторые слова. Такаге лишь звонко хохотал и еле заметно трепал Алису за широкий рукав из тонкой ткани, когда та ошибалась, но затем пытался помочь. Чаще удачно, чем нет, и Мари расплывалась в радостной улыбке от каждой удачной попытки. — Okay. 私の後に繰り返します (повторяй за мной) - Один,— начала девушка, заправив за ухо непослушную светло-розовую прядь волос, выбивающуюся из заплетенных на голове привычных гулек, парень повторял за ней несколько раз подряд и изредка улыбался. Когда они дошли до цифры Четыре, тот нахмурился, но даже спустя несколько тяжелых попыток у него ничего не вышло. —これは何ですか？(Что это такое?),— спросил он, склонив голову и, уперевшись в свое же колено, тихо фыркнул. —これらは数字です (Это цифры) 私は、文字 Ч が発音されていないことを知っています ごめんなさい(Я знаю, что в Японском языке Ч не произносится. Прости),— говорила Мари, тихо посмеиваясь над товарищем прикрыв глаза и не заметила того момента, когда её губы накрыли чужие. Спустя буквально долю секунды девушка оттолкнула чужое тело от себя и, выпучив глаза, посмотрела на Ханзо. — なぜあなたはそれをしましたか？(Зачем ты это сделал?),— тихо спросила она, заикаясь и касаясь нижней губы пальцами. — 私はあなたが好きです (Ты мне нравишься),— упрямо ответил он и отвел глаза, всматриваясь в водную гладь озера,— あなたが私の気持ちを理解していなかったのは素晴らしいことです (Я удивлен, что ты не поняла моих чувств),— его голос был ровным и глубоким, будто предвещал что-то плохое, но эмоции, разливающиеся в его глазах не рассказывали ни о чем, кроме грусти. Сердце в груди Алисы сжалось, казалось, до размеров молекулы и ухнуло куда-то в район пяток. — バカでした 家に彼氏がいる。(Это было глупо. У меня есть парень),— сухо бросила она и поднялась с насиженного места, отряхивая джинсы и убирая книгу в рюкзак,—もっと私のところに来ないでください (Не подходи ко мне больше),— напоследок сказала она и, развернувшись на пятках, пошла прочь быстрыми шагами.       Ночью, проведя подозрительно долгое время под струями горячего душа, Мари обдумывала прошедший вечер, уперевшись лбом в холодный кафель, и пыталась понять, что она сделала не так? Когда она подала мнимую надежду этому парню? Она закрывала глаза и перед ней вновь всплывали неприятные воспоминания и, дергаясь, словно от удара током, она распахивала глаза так широко, насколько это было возможно. Мысли разъедали её мозг и душу, словно опарыши, отдавая гнилой горечью в горле. Желание рассказать Мирону о произошедшем граничило с желанием молчать в тряпочку, чтобы ничего не испортить, ведь между ними всё было так хорошо. А было ли? С этими мыслями девушка покинула ванную комнату, стены которой покрыли испариной, укутавшись в пушистое белое полотенце. С волос стекали холодные капли воды и, вычерчивая неровные линии на ее обнаженной спине и плечах, терялись на краю плотно прилегающей к телу ткани. Мари села на кровать, подминая под себя часть одеяла, а другой частью укрывая резко замершие колени, взяла в руки телефон и, завидев пропущенный, трясущимися пальцами набрала номер. Спустя несколько длинных гудков, которые медленно высасывали всю решительность из её тела, вдруг оборвались и по ту сторону появилось до боли знакомое и такое родное лицо. Хмурые брови резко взлетели вверх, а губы расплылись в доброжелательно улыбке. — Привет, малышка,— весело сказал мужчина, втыкая в уши наушники, но не увидев даже толики радости в лице собеседницы, вдруг снова свёл брови и с подозрением взглянул в камеру,— У тебя всё хорошо? Что-то случилось? —Привет, Мирон. Случилось,— странное чувство тоски с примесью всё той же мерзкой гнили неожиданно вылилось в подступающие к глазам слезы, прожигающие в сердцах обоих физически ощущаемые кровоточащие раны. Мирон напрягся. —Да что произошло-то? Тебя кто-то обидел?,— беспокойство на его лице ясно читалось как Алисой, так и, видимо, присутствующими рядом с ним друзьями и он поспешил покинуть помещение, внимательно вслушиваясь в дыхание девушки. —Меня попытался поцеловать парень, с которым мы проходим обучение у Миязо-самы,— в одну секунду выпалила Мари, будто боясь, что если она еще секунду промедлит, то никогда уже не заговорит об этом. Для неё это было натуральным предательством, отражающим её внутренних демонов, повёрнутых на факте прошлого опыта,— я его оттолкнула сразу же, сказала не приближаться ко мне и ушла. Сердце Мирона дрогнуло, как от удара молотом. Они молчали. Шла минута, вторая, пятая. Молчание затягивалось и ни один из них не решался что-либо сказать, но это не могло продолжаться вечно. —Тебе не о чем переживать, малышка,— в голос мужчины вернулся заботливый тон и та морщинка, что появилась между бровями от напряженного размышления, неожиданно расправилась,— Я всё понимаю. Ты привлекательная девушка и подобное произошло бы рано или поздно. Я прошу тебя только об одном — люби меня. Что бы ни произошло, люби меня и возвращайся ко мне. А если твои чувства увянут, прошу тебя сказать мне честно об этом,— его голос дрогнул после этих слов и он отвёл взгляд в сторону, потерев переносицу правой рукой и зажмурившись, делая вид, что устал. — Я люблю тебя, мой дорогой Мирон и я буду с тобой, что бы ни случилось. Если бы я была способна на предательство, ты бы никогда не узнал об этом ...поцелуе...прости меня,—заикаясь, шепнула Мари последние слова и, тихо всхлипнув, расплакалась, уткнувшись покрасневшим носом в полотенце. — А я люблю тебя, моя маленькая. Ложись, отдыхай. Я тоже поеду домой. Доброй ночи. — уже спокойнее проговорил Мирон, вновь взглянув прямо в камеру и, невесело улыбнувшись, отключился, так и не дождавшись ответа. Девушка рухнула на бок и, громко всхлипнув, завыла, даже не пытаясь вытереть текущие жгучие слёзы.

***

      Время шло очень медленно, хоть дни и были наполнены событиями до отвала. Изо дня в день на студию приходили модели, готовые забиваться у иностранного мастера, рассказывали о своих пожеланиях и предпочтениях и получали готовые эскизы буквально через пару дней. Это тяжелый труд. Не физический, иной. После учебы Мари приходила в отель, кушала и принималась за рисование эскизов. Стиль Японской татуировки редко бывает маломасштабным, а посему на каждую работу уходило много времени и сил, а утром снова на работу. Не останавливаясь ни на секунду. Приходилось пахать ради своей мечты быть топовым мастером, ради самоудовлетворения и саморазвития. Можно сказать, что желание много работать было некоей сублимацией из-за отсутствия прежней жизни, как бы то пошло ни звучало. За днём шел день, а там и неделя, и две, и три. Миязо-сама предложил задержаться еще на неделю, дабы съездить в город Иокогама на тату-фестиваль, который проводится раз в 5 лет. Он был действительно значимым в мире тату-культуры. Там собирались только самые лучшие мастера как Японии, так и некоторых других стран. Фестиваль был закрытым и без приглашения от организатора туда было попасть невозможно. Мари посчитала, что отказываться от такого шанса было бы глупо и неразумно. Вечером ей предстоял тяжелый разговор с Мироном, который и без того был весь на нервах от столь долгой разлуки. Каждое слово отдавалось тяжестью в районе груди. Было ощущение, что в горло насыпали пару кило песка, так оно саднило от подступающих слёз. — Ты серьезно сейчас?— послышался по ту сторону экрана раздраженный голос мужчины. — Да,— шепнула Мари, нервно перебирая пальцами край бордовой толстовки Мирона. Она уткнулась носом в мягкую ткань и вдохнула его запах чтобы успокоиться. Собеседник замялся с ответом, сделав длительную паузу, но затем ехидно улыбнулся, сверкнув глазами. — Хорошо. Я безумно рад за тебя, малышка. Ты большая молодец, — сказал Мирон и поправил белый беспроводной наушник, — ты извини, я уже должен идти. Позвони мне утром, я все еще жду новую главу. — Обязательно позвоню. Хорошего вечера. И еще, — замялась девушка, — спасибо за поддержку. Это очень много значит для меня. — Добрых снов. Крепко обнимаю. Мари одним взмахом закрыла окно FaceTime и взяла в руки планшет с незаконченным эскизом на завтра. Завтра. Именно этот день был последним в её учебе и открывал новые двери в индустрию художественной татуировки. Руки отказывались выводить ровные линии контуров, но необходимость этого проекта толкала девушку на новый прилив сил. Второе дыхание, как его часто называют в простонародье. Музыка, разливающаяся в бесповодных наушниках, прервалась на долю секунды и на экране высветилось уведомление: На Вашу почту поступило новое сообщение. Мари мягко нажала на запись и увидела тему сообщения, присланного с незнакомого почтового ящика: Специально для тебя, "любимая" . . .