Случайности не случайны.

POV Мари Первым делом по возвращении в такой родной дождливый Петербург Мирон на всех парах ускакал в офис БМ, а я, в свою очередь, поплелась к лечащему врачу на осмотр. Как и ожидалось, внутренние органы полностью восстановились благодаря отсутствию больших нагрузок и длительной диете. Однако, как бы то печально ни звучало, диагноз «бесплодие» мне все же подтвердили. В расстроенных чувствах я, зайдя в ближайшую кофейню, умяла вкуснейшее пирожное в прикуску к капучино. Из-за строгой диеты я сильно схуднула: кожа на кистях рук стала настолько тонкой, что голубые полосочки вен начали выступать, выделились скулы на лице, а мягкие щёчки, которые Мирон часто жмакал по утрам еще несколько месяцев назад, впали, открывая взору пусть и небольшие, но темные круги под глазами, рёбра торчат, как и тазобедренные косточки, которые так любят мужчины, грудь уменьшилась на пол размера, как и попа. В зеркало смотреться страшно. Старая одежда, которую я пообещала Кате выкинуть, висит на мне, как на скелете из кабинета анатомии. Просидев в кафе около часа, втыкая куда-то сквозь стену, я засобиралась домой. Медленно шагая по влажным от закончившегося дождя улицам и глубоко вдыхая резко посвежевший воздух, я всматривалась в лица прохожих, подмечая разницу между русскими и японцами. Дома, как ни крути, было спокойнее, но эти угрюмые снующие люди встали, словно кость в горле. Рука потянулась к кольцу, что висело на золотой цепочке, и улыбка появилась на лице сама собой, сводя переживания к минимуму.

***

—Привееееееет,— протяжно и особенно радостно прикрикнул Саныч откуда-то сверху, когда я зашла на студию, а затем быстрыми шагами спустился вниз, так привычно шаркая тапочками по деревянному полу, и приобнял меня, пожимая руку, словно я мужчина— как ты? Как поездка? Как Миязо? Рыжий встал напротив, хлопоча за барной стойкой, и протянул мне чашку с зелёным чаем, а затем улыбнулся во все 32. К его приветствию присоединился Костя, что вышел спустя пару минут из своего кабинета и тут же скрылся, ибо его ждал клиент. — Миязо передавал тебе привет и похвалил за перекрытую спину,—начала я, но меня прервало крепкое объятие от Димана,— ох, раздавишь же! — Ну, я же не виноват, что ты так исхудала. Ощущение такое, будто мы не виделись не месяц, а год!— причитал Дима, садясь рядом,— ну что, как Япония? Ближайшие пару часов я провела с парнями, рассказывая о том, чему Миязо учил меня, чем я занималась в свободное время, с кем познакомилась и обо всем, что произошло на фестивале, вплоть до сделанного мне предложения. Казалось, можно было физически ощутить, как их глаза с хлопком закатились. Однако, спустя пару секунд они рассмеялись и принялись поздравлять. — А ты не думаешь о том, что как-то быстро у вас все происходит?— аккуратно подметил рыжий, когда мы шагнули на небольшую, но уютную лоджию, выходящую из его кабинета на втором этаже. Саныч достал сигарету и, подкурившись, медленно затянулся и так же медленно выдохнул едкий дым. — Ну, это всего лишь помолвка. Никто не заставляет нас жениться завтра, верно?— попыталась смягчить атмосферу я, глупо улыбнувшись. — Ты не подумай, я тебя не отговариваю. Мирон — человек дела, а не слова, он очень умен и, судя по тому, как он относится к тебе, заботлив. Я просто переживаю за тебя. Мы давно работаем вместе и ты, как и парни, моя вторая семья,— вдруг проговорил Саныч, вминая окурок в пепельницу, а затем крепко обнял меня, кладя подбородок мне на голову. — Спасибо тебе, Саша,— лишь смогла прошептать я.

***

Вернувшись домой я первым делом прошагала по пустой квартире и, взяв с собой домашнюю одежду, отправилась в душ. Я стояла под обжигающе горячими струями воды, уперев лоб в стеклянную стену душевой кабины, и обдумывала слова Саныча. Мы действительно слишком быстро сошлись, переспали, признались в любви, слишком быстро я переехала к нему и так же быстро он сделал мне предложение. Хотела ли я притормозить? Возможно. Но это лишь "благодаря" прошлому опыту. Страх, который почти полностью исчезал рядом с Мироном, вновь выползал наружу в одиночестве и резал мой разум острым ножом, словно масло. Хотелось верить, что с ним всё будет иначе. Сомнения, что наполнили мою дурную головушку, тут же исчезли, стоило мне ощутить касание холодных рук на своей талии. Я, вынырнув из своих мыслей, глубоко вдохнула, будто находилась долгое время под водой, и затуманенными глазами увидела полностью обнаженного Мирона, стоявшего рядом. И как я не заметила его присутствия? — Ты не боишься обвариться?— будничным тоном поинтересовался он и поправил температуру воды. — Я, честно говоря, даже не заметила, что она такая горячая,— ответила я так, словно это не я врубила почти на полную кипяток, заходя сюда. — Что сказали врачи?— более обеспокоенным тоном вопросил Мирон, набирая в ладонь моего шампуня, и, нанеся его на вымокшие волосы, медленно вспенил. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы в них не попало мыло. — Ну, я полностью здорова, все рубцы и раны затянулись и мне не обязательно теперь соблюдать ту самую строгую диету,— проговорила я и, сделав паузу, продолжила,— ощущение, будто я язвенница, а не жертва изн...,— резко замолчала под строгим и одновременно тоскливым взглядом Мирона. — Да, ты сильно исхудала за эти месяцы, нужно привести тебя в порядок. Я не смогу без твоих щечек,— вдруг улыбнулся он, смывая остатки шампуня и намазывая волосы бальзамом. Это действие показалось мне еще более милым, чем его частые улыбки. Откуда-то ведь он знает, что это делают девушки, верно? — Но мне подтвердили диагноз "бесплодие",— сухо бросила я, стараясь не вдаваться в подробности. Мирон молча смыл нанесенное средство с моих волос и, обхватив ладонями моё лицо, посмотрел мне прямо в глаза. — Мы справимся с этим, слышишь? Это не конец света. Ведь мы можем воспользоваться суррогатным материнством или усыновить. Не накручивай себя, ясно? Я люблю тебя такой, какая ты есть, со всеми твоими странностями и милостями, качествами и недостатками, ведь это они делают тебя тобой. Мне не нужна другая. Мне нужна ты! Его голос, такой тихий, нежный, ласкал мой слух, вызывая в моем организме волны чувств. Каждая фраза, сказанная им, заполняла мнимый сосуд внутри меня, не позволяя ему осушиться. От этих слов из моих глаз потекли редкие слезы и, если бы он не смотрел своими огромными, похожими на океан, глазами в мои, напоминающие посеревший лёд, то он, скорее всего, и не заметил бы, что я плачу. Но он заметил и, прижав меня к себе, ласково прошептал: — Моя.

***

Поздним вечером мы, по доброй традиции, лежали в постели и читали одну из частей Ведьмака, изредка посмеиваясь. Я медленно, с интонацией, произносила читаемые предложения, коверкала голоса не нравящихся мне персонажей. Мирон на это каждый раз хохотал. Закончив главу, я всучила книгу в его руки, что минуту назад перебирали мои пушистые кудрявые волосы, наматывая пряди на пальцы. От этих движений хотелось замурлыкать в унисон Евгению, что лежал на краю кровати. — Читай и не останавливайся, что бы ни произошло, понял?— строго сказала я и ехидно улыбнулась. — Что ты задумала?— вопросил он, но увидев мой строгий взгляд, покорно принялся читать. Я медленно начала опускаться вниз, проводя кончиками пальцев по его обнаженному торсу и цепляя ноготками затвердевшие от проскочивших по телу мурашек соски, а затем поцеловала оставшиеся на коже красноватые следы. Вскинутая в удивлении бровь Мирона добавила мне азарта и я, недолго думая, провела пальцами по выступившему из под домашних брюк бугорку, сорвав с губ мужчины тихое шипение. Пальцы шагнули выше и, подцепив край ткани, медленно стянули её с бедер вместе с бельем, отбрасывая куда-то в сторону. От каждого моего движения и его реакции, на душе становилось всё жарче, а ладони невольно начинали трястись. Я, отбросив все свои сомнения, прикрыла глаза и коснулась губами его члена, что с нетерпением подрагивал, а затем провела кончиком языка по заалевшей головке. Голос Мирона, размеренно читавший доселе, дрогнул, а дыхание участилось. Это не могло не радовать чертей в моей душе. Медленно пройдясь влажным языком от гладковыбритых яичек по всей длине до головки, я вобрала член в рот полностью. Мирон шумно выдохнул, зажмурив глаза, и еле заметно прикусил нижнюю губу. Возбуждение, что копилось внизу моего живота, свернулось в тугой узел от увиденного. Его глаза, смотрящие в книгу, стали мутными и рассредоточенными, дыхание потяжелело, а голос стал более хриплым и обрывистым. Ошибки, допускаемые в прочтении слов казались мне воистину возбуждающими. Я делала всё медленно, то полностью вбирая член в рот, то обхватывая лишь головку, выпускающую солоноватую смазку каплю за каплей. Хотелось зажмуриться от того кайфа, что доставляли мне тихие стоны мужчины, прерываемые тщетными попытками чтения, но еще большим удовольствием стало наблюдение за Мироном, вытирающим выступившую на лбу испарину тыльной стороной ладони. Воздух вокруг, казалось, накалился до предела. От этого становилось всё тяжелее дышать. В один момент он прорычал: "Да, к черту!" и, бросив книгу на прикроватную тумбочку, схватил меня за плечи, поднял к себе и, впившись в губы требовательным поцелуем, подмял моё хрупкое тело под себя. Его руки избавляли меня от давно уже ненужной одежды, сжимали мои бедра с такой силой, что после оставались красные следы. Они наверняка обратятся в пожелтевшие синяки. Но это будет завтра. Он приподнялся на руках, разорвав поцелуй, и, приставив ко мне горячую головку, медленно вошел, тихо рыча, словно зверь. Он двигался аккуратно, хотя тело требовало разрядки. Дрожащие мышцы на спине и руках указывали на длительное напряжение. Я, глядя в его затуманенные глаза, тихо шепнула: "Не бойся". Мирон, еле заметно кивнув, стал двигаться быстрее, прижавшись ко мне всем телом, входил на полную длину, срывая с моих губ протяжные стоны удовольствия, по которому я так скучала. Он вбивался в меня с каждым разом всё сильнее, шепча на ухо: "Люблюлюблюлюблю" казалось, до бесконечности. Еще несколько фрикций и мое тело содрогнулось от вспышки наслаждения, что стрельнуло где-то внизу живота, словно из пушки, и я вскрикнула, а секунду спустя зашипел и Мирон, изливаясь внутрь. Его сильные пальцы цеплялись за мои плечи, прижимая к себе. Он укусил меня за ключицу, тихо хрипя, а затем рухнул рядом на спину, шумно вдыхая кислород. — Ну-у ты и-и... выдумщица,— тихо и обрывисто шептал он, притянув меня к себе,— такого в моей... жизни еще не бывало. Я, попытавшись привести дыхание в порядок, перевернулась на живот и, насколько это возможно, нежно поцеловала его. — Ты как?— вдруг обеспокоился он, убирая влажные пряди волос с моего лба. — Все замечательно, тебе не о чем переживать. Я безумно скучала по тебе,— тихо проговорила я, чертя пальцами на его влажной от испарины груди незамысловатые узоры. — И я безумно скучал,— прошептал он, прижавшись губами к моему лбу и, выключив свет, тихо засопел.