Случайности не случайны.

Перебив охрану, влезть На территорию Богемской рощи Или увидеть церемонию иллюминатов, Приоткрыв Букингемский дворец на ощупь; Или, купив гранату, с ней в клуб завалиться Бильдербергский ночью — поебать! Всё это заведомо проще, Чем вашим попасть на БМ сыночкам...

POV Мари Весь следующий день у меня прошел, как на иголках. Мысли, роившиеся в голове, не давали расслабиться даже на секунду нервам, натянувшимся, словно струна. Кто бы мог подумать, что после прошлой встречи, прошедшей, кстати, на "Ура", я буду бояться отца Мирона? Как ни крути, а дела не ждали. Не ждали клиенты. Не ждали работы. Не ждали домашние хлопоты. Как Мирон меня ни уговаривал нанять уборщицу, я категорически отказывалась ссылаясь на бесполезную трату денег. "Мы не бедствуем"— сказал, наконец, он и всё же сделал по-своему. Одно могу сказать точно — времени стало больше. Больше эскизов = больше клиентов. Как же я ему благодарна. К назначенному Яном Валерьевичем времени я уже сидела в панорамном ресторане "Этаж 41" и тряслась от страха. В данный момент меня пугало две вещи: огромная высота и предстоящий разговор. Смотря в окно рядом с заказанным столиком ноги сами собой подкашивались, а мозг то и дело подавал сигналы "SOS", пытаясь отключить все жизненно важные функции организма. Однако, с этим справиться оказалось куда проще. По большому помещению разливалась приятная живая музыка, ласкающая слух, официанты еле слышно обсуждали заказы с посетителями, записывали и тут же бесшумно, но очень быстро, уходили на кухню, а бармены стояли за стойкой и меланхолично потирали стаканы вафельными полотенцами. Всё так, как должно быть в самом обычном ресторане. И когда я стала к этому привыкать? — Добрый вечер, Алиса,— неожиданно для меня заговорил приятный голос. Я дёрнулась всем телом прежде, чем смогла проконтролировать свои действия. Лицо у меня было, наверное, воистину испуганное. — Добрый вечер, Ян Валерьевич,— пискнула я и вспыхнула, кажется, до кончиков ушей. — Может быть будешь называть меня просто Яном? На работе официала хватает,— тихо проговорил он, открывая меню,— давай сначала закажем покушать и потом побеседуем? Я безумно голоден. — Как хотите, Ян Вал...— начала я, но осеклась, увидев строгий взгляд голубых глаз, обрамленных лучиками морщин,— Ян. — Так то лучше,— кивнул он и, прищурившись, улыбнулся. — О чем Вы хотели поговорить?— заговорила наконец я, когда официант скрылся за дверью, ведущей на кухню. — Я думаю не сложно догадаться,— хохотнул он и, отпив из стакана холодной воды, продолжил,— поговорить я хотел о тебе, о Мироне и о Вас в целом. Начнем, наверное, с того, что Мирон не является тем человеком, каким его видят. Я конечно же люблю своего сына и ни в коем случае не желаю, чтобы он был несчастен, но есть некоторые вещи, о которых стоит знать. Ян замолчал. Буквально на несколько секунд, будто подбирая слова, но в душе тут же зародилось семя сомнений. Сомнений не в моих к Мирону чувствах, а в том, справлюсь ли я. Смогу ли я дать ему то, что он хочет? То, чего он достоин? Самые близкие ему люди защищают его от меня, от боли, от слабости. Действительно ли ему пойдёт всё это на пользу? Действительно ли ему нужно всё это? — Я не знаю говорили ли вы с ним о прошлом, но я думаю ты должна понимать на что подписываешься. В прошлом, задолго до популярности, у Мирона были некоторые проблемы. Творческие люди зачастую страдают таким недугом, как биполярное расстройство. У кого-то оно поддается лечению, у кого-то нет. В его случае врачи справились со своей задачей лишь отчасти. Какое-то время после лечения он был абсолютно здоровым. Депрессивное состояние, перепады настроения и другие проблемы его не беспокоили, но после развода БПР вновь обострилось. Он никогда не следовал рецептам врачей, не принимал антидепрессанты и другие сильнодействующие препараты. Он считал, что справится со всем сам. Развод его поломал. У них тогда не было ничего. Он работал на двух работах, учился и писал. Писал много. Часто пропадал, закрываясь в себе, пытался выдавить хоть строчку, редко спал, и в один день она ушла, сказав, что не такой жизни она хотела. Снова молчание. Тяжелый вздох. Ян закурил. Я молчала, боясь вставить хоть слово. не хотелось сбивать с мысли или как-то мешать. Это важно для него. Для них. Спустя минуту он вновь заговорил: — Долгое время у него были проблемы с алкоголем. Крупные проблемы. Но и с этим он справился, хоть и отчасти. Мне сейчас немного стыдно за то, что я рассказываю тебе об этом. Он должен говорить с тобой, а не я,— тихо проговорил он и, хмыкнув, приподнял пальцами очки и потёр переносицу. — Всё, что Вы рассказали мне уже известно. Мирон рассказал мне обо всем сразу после того, как я попала в больницу,— попыталась смягчить напряжение я и тут же опустила взгляд. — Да, он говорил мне, что ты лежала в больнице. А по какому поводу? Я не думаю, что он сорвался бы из-за пустяка,— с охотой перевёл тему Ян, принимаясь за еду, принесённую тем же официантом. Было видно, что ему было тяжело рассказывать о проблемах сына и их семьи в целом. Как ни крути, а это сильно бьет по нервам и здоровью. — Меня избил бывший муж,— сухо ответила я, боясь продолжить. — Ты была замужем? Мирон не говорил об этом,— вскинул брови мужчина, закидывая в рот небольшой кусок мяса. — Это сложно. В школьное время сошлись, поженились, потом он начал меня бить и мы развелись. Ничего интересного. — Это ужасно. — Это прошло. Сейчас я с достойным мужчиной, вот что важно,— попыталась улыбнуться. Получилось явно криво. — Знаешь, Алиса, наблюдая за Мироном со стороны всю его жизнь я вижу, что сейчас он счастлив. Это не то счастье, что бывает по молодости, когда ты идешь против воли родителей и женишься на скандалистке, которая не может дать тебе абсолютно ничего. Это то счастье, которое появляется после многих совместно прожитых лет. Наверное, именно это и называют любовью. Я ни в коем случае не хотел поставить под сомнения ваши чувства этим разговором. Ты очень хорошая девушка. Надеюсь, что ты поняла меня правильно. К тому же я надеюсь, что с тобой он действительно сможет завести семью. Нормальную семью. И вот тут мои руки вздрогнули и вилка, что я держала секунду назад, уже летела на пол, рассыпая лежащую на ней еду. Кажется еще чуть-чуть и мне вновь понадобится психотерапевт. Или дурка. — Ты в порядке, Алиса? — тем же, что и Мирон, обеспокоенным тоном вдруг протараторил Ян и подозвал к нашему столику официанта. — Простите, простите меня, пожалуйста ...— зашептала я снова и снова еле слышно, а затем встала и, поблагодарив мужчину за так и не съеденный ужин, выбежала из помещения. Домой я шла медленно, зная, что Мирон сегодня останется на студии до глубокой ночи, и размышляла уже в сотый раз над одними и теми же вопросами. Разговор с Яном пошатнул мою уверенность в том, что из этих отношений выйдет что-то действительно нужное и важное. Очередное напоминание о том, что я — калека, не дает покоя. Мирон хочет детей, Ян Валерьевич — внуков, Порчи — крестника или крестницу. А я не могу. И почему это так важно в нашем мире? Цель моего появления дома была одна — собрать вещи и просто исчезнуть из жизни любимого мужчины. Вовсе не важно, что будет больно. Я уверена в том, что он повстречает ту, которая сможет дать ему всё, что он хочет. То, чего воистину достоин. Шагнув в парадную я увидела капли крови на полу. Подойдя к лифту я заметила небольшую лужицу и решила пойти по лестнице. Побежать, если быть точнее. В голове зашумело. Второй этаж. Третий. Пятый. Восьмой этаж. Приоткрытая дверь в квартиру и капли крови. Сердце защемило и я, подорвавшись, помчалась на кухню. Именно туда и вела дорожка из алых пятен . . .