Случайности не случайны.

POV Мари . . . Зайдя на кухню я увидела картину маслом: Мирон бьется в конвульсиях, сидя на полу. Его светлые джинсы и бордовая футболка испачканы в крови так же, как и руки. Рядом лежит большой букет белых лилий, также испачканных. А на стуле, напротив, сидит Марк и в голос ржет, запрокинув голову, видимо для того, чтобы не умазать всё вокруг еще сильнее. Мда, работы тут немеренно. Я стою в дверном проёме и с лёгким шоком смотрю на происходящее. Оказалось, что Мирон встретил Марка на детской площадке во дворе, качающегося на качелях, а когда подошел к нему, тот проглотил муху, залетевшую в рот, закашлялся и нырнул носом в искусственный газон, пропахав его на пару метров. ( что-то я ору :D ) — Сильно болит?— поинтересовалась я, вытирая лицо Марка ватным диском смоченным перекисью. — Терпимо,— тут же ответил он слегка гнусавым голосом, отчего Мирон, сидевший рядом всё еще в грязной одежде заржал с новой силой, чуть ли не прихрюкивая. Марк подхватил заразный смех. Я улыбнулась. Как дети, честное слово. — А ну-ка хватит дёргаться, а то больно сделаю,— шикнула я, слегка нажав на наливающийся синяк возле носа, отчего Марк поднял руки в примирительном жесте,— а Вам, Мирон Янович, стоило бы переодеться. — Как прикажете, моя госпожа,— всё так же посмеиваясь ответил он, встал со стула и, поцеловав меня в щеку, направился в сторону ванной. — Так вот значит каково твоё решение,— вдруг спокойным тоном проговорил раненый, еле заметно улыбаясь, когда дверь за спиной Мирона закрылась. Я положительно кивнула и потянулась за новым диском,— он очень хорошо отзывается о тебе. — Если ты о "моей госпоже", то я не понимаю, о чем он,— хохотнула я, вставая с места. — Я достаточно давно знаком с ним, чтобы различать, когда он шутит, а когда серьезен. Просто мне, как и всем его родным и друзьям, хотелось бы, чтобы он был по-настоящему счастлив. Надеюсь, что всё, что он делает для тебя - не будет зря. Шшш,— зашипел он, когда я приложила к его носу лёд, завернутый в кухонное полотенце. — Ты слишком много переживаешь. Как о нем, так и обо всех окружающих. А о самом важном забываешь. Ты забываешь о себе. — С этим у меня всё в порядке, не парься,— ответил он, забирая из моих рук лёд,— просто не каждому в жизни так везёт, как Фёдорову. Ты реально приняла его предложение? — Да. Я думаю, что он "тот самый". Не тот, что из детских сказок, а тот, что нужен на самом деле,— тихо ответила я, проведя пальцем по белоснежному лепестку цветка из букета, что стоял рядом. Запах лилий я никогда не любила, у меня от них кружится голова, но они однозначно очень красивы,— однако я иногда волнуюсь за него. Последний раз мы разговаривали недели две назад. Да и виделись, наверное, тоже. Он всё время где-то пропадает. Уходит очень рано, когда я еще сплю, а приходит ли вообще - не знаю. По утрам я чувствую лишь привычный запах сигарет на балконе и аромат недопитого холодного кофе на кухне. Иногда кажется, что в квартире поселился домовой "аля мой 2007", который только и умеет, что пить кофе на балконе и курить сигареты. — Ага, и "думать о нём",— посмеялся Марк,— просто доверься. Ему приходится нелегко в последнее время, но всё обязательно образуется. Когда смотришь на всех этих звёзд ютуба или эстрады с экрана, то невольно думаешь, что все они зажравшиеся бесцеремонные ублюдки, которые ни в хуй не ставят чужие жизни и судьбы. Хочу официально заявить: да, так и есть. Хорошо, что такие не все. Я безумно счастлива от одной лишь мысли о том, что познакомилась с такими замечательными людьми, как Мирон, Марк, Дарио, Мамай, Женя, Охра и Рестор с его командой. С остальными членами БМ я еще не знакома, но уверена на все 100%, что змей ребята к себе бы не пристроили.

***

Утром следующего дня я проснулась от поцелуев своего мужчины. Открыла глаза, потерев один из них кулачком, и широко улыбнулась, увидев рядом стоящую кружку кофе с круассаном. — Доброе утро, душа моя. Кушай, в душ и одеваться. Ты мне нужна сегодня,— заговорил Мирон, взяв меня за руку. — Доброе утро. Что за повод?— поинтересовалась я, кивая на завтрак. — Без повода. Просто захотелось тебя немного порадовать,— улыбнулся он и поцеловал меня в лоб. — А нужна только сегодня?— игриво спросила я, придвигая к себе небольшой поднос. — Всегда,— ответил он, широко улыбнулся, коснувшись уголка моих губ, и ретировался. Примерно через час мы уже ехали в такси, держась за руки, и просто молчали. Я никогда не понимала, что плохого в том, чтобы помолчать рядом с любимыми людьми? Мир от этого не рухнет, не наступит хаос, не сломаются отношения. Всё останется на своих местах. Мирон тот человек, с которым мне хорошо как молчать, так и разговаривать на любую тему. Мы можем находиться по разным комнатам, заниматься своими делами и не мешать друг другу, а в другой раз беситься и смеяться. Пару недель назад мы накачивали презервативы водой, добавляли туда пищевой краситель и бросали с высоты на прохожих. После сего действа разодрались пуховыми подушками, выпустив все перья по квартире. Как же мы хохотали в тот день, словами не передать. Последний раз я рыдала от смеха, пожалуй, в школьные времена. Уборщица, кстати, вошла в квартиру тогда в тот самый момент, когда мы, сидя на полу друг напротив друга, кидали импровизированные снежки из мокрого пуха друг в друга. Лицо Лидии надо было видеть тогда. Ради таких моментов стоит жить. Я думаю, это то самое чувство, о котором говорил Ян. Что ж, прибыв на место, я поняла, где пропадал Мирон последние две недели. Оказалось, что он открывал Оксишоп на Лиговском проспекте. Точка находилась в абсолютно обычной многоэтажке из красного кирпича среди каких-то гаражей и шиномонтажек. Не думаю, что это богом забытое место будет легко найти. Рядом с входной дверью стена была закрашена черным, а поверх нарисовано лого Окси огромного размера. Внутри опрятно, минималистично. Всё именно так, как любит Мирон. Разрезав ленточку на входе в час открытия, небольшое количество покупателей ввалились в помещение, сметая с витрин топовый мерч. Женя хлопотала то тут, то там. Сам же Мирон фотографировался с посетителями, раздавал автографы и просто беседовал со всеми подряд. Его довольное лицо, увиденное мной сейчас, стоило того, чтобы не видеть его две недели. Он напоминает мне ребенка в теле взрослого. Так же задорно смеется. Так же весело шутит. Так же отводит глаза от комплиментов. Всё точно так же, как почти два назад, когда я встретила его в 1703 за барной стойкой. Только тогда в глубине его синих глаз таилась тоска, разочарование и даже немного боли. Сейчас же все эти чувства будто смыл тот океан, цветом которого сияют его огромные, но безумно красивые глаза. Чувствую себя школьницей, впервые влюбившейся. Неужели так происходит в любом возрасте? Стою недалеко от кассы, облокотившись на край стойки. Держу в руках Instax* и фотографирую счастливых людей, сжимающих руку Мирона. Яркие улыбки то тут, то там сияют, словно солнце в ненастный день. И этот фотоаппарат успевает всё запечатлеть. Каждую новую фотографию Мирон подписывает и отдает клиенту Прощаясь отходит к следующему. — А ты молодец, Алиса,— вдруг прозвучало над ухом. Я дёрнулась от неожиданности. Рядом стояла запыхавшаяся Женя и поправляла сбившуюся одежду. — Фух, не пугай меня так больше, пожалуйста,— промямлила я, деланно держась за сердце. — Извини, я постараюсь. Классные фотки делаешь. Людям нравится. И Рон доволен,— улыбнулась она, забрав волосы за ухо. Прозвище резануло по ушам и семя недовольства зародилось где-то внутри. — Вы большие молодцы, Жень. Это обалденное место с отличной атмосферой,— сказала я, цепляя очередной кадр камерой. Снизу тут же вылезла фотография, как в старые добрые времена. Жаль, что у меня в руках нет того доисторического полароида. Фотки были бы еще круче, чем сейчас. — Спасибо, что помогаешь нам сегодня. Лишние руки нам не помешают,— улыбнулась как-то скованно, как и всегда при общении со мной. Может, она меня недолюбливает? Кто знает. Ближе к вечеру народ рассосался и лишь изредка заинтересованные лица заглядывали внутрь. В основном простые зеваки, проходящие мимо, но бывали и верные фанаты, так долго пытавшиеся найти это место. "Нам пришлось вбивать в навигатор адрес, чтобы найти вас"—признавались они, заходя внутрь. Я же, разобравшись с остатками кадров в фотоаппарате направилась в кофейню, что стояла неподалеку. Шла медленно, размеренно, шаркая черными слипонами на белоснежной подошве по асфальту и тихо напевала колыбельную из детства. Прохожие то и дело оглядывались. Мне всегда нравилось внимание со стороны незнакомых мне людей. Может, именно поэтому в школьные времена на моем лице был пирсинг, а в университете я начала красить волосы? Как жаль, что многие люди не понимают этого. Купив 6 стаканчиков кофе и коробку с глазированными пончиками, я вернулась обратно. Мирона застала сидевшего на небольшом черном диванчике между стеклянными витринами. Рядом с ним сидел рыжий, даже скорее медный, мальчишка лет шести и с интересом наблюдал за тем, как Мирон, закусив нижнюю губу, сосредоточенно раскрашивает машинки цветными карандашами. Максимально умилительное зрелище. — О, спасительный напиток прибыл!— громко проговорила Женя и впилась руками в свой стаканчик с ванильным латте. — И давно они так сидят?— поинтересовалась я, открывая коробку со сладостями. — Мальчонка зафол срафу же как ты уфла,— с набитым ртом проговорила Женя, блаженно закатив глаза. Я же, взяв в руки эспрессо и черный кофе с клубничным сиропом, присела рядом с мужчиной. — Я тебе кофе купила,— сказала я Мирону, а затем повернулась к мальчику,— Привет. Как тебя зовут? — Меня зовут Максим Фазанов, а тебя?— смело ответил он, протягивая мне ладонь для пожатия. — А я Алиса. Просто Алиса,— ответила я, пожав руку. — Фёдорова,— буркнул Мирон, невозмутимо выводя черным карандашом дополнительный контур для бампера автомобиля. Кажется, в этот момент мои щеки просто вспыхнули от неожиданного заявления мужчины. — Почти,— тихо ответила я и продолжила громче,— а где твои родители, Максим? — Мой папа г'аботает через дог'огу в машиног'емонте. Он сказал, что забег'ет меня ског'о, — проговорил мальчишка и принялся рисовать что-то в тоненькой тетрадочке,— а где твой папа? Я не нашлась, что ответить. В ступор меня ввёл не столько вопрос, сколько заинтересованный взгляд Мирона в этот момент. Он резко поднял голову и посмотрел сначала на мальчика, а затем на меня. В его глазах читался немой вопрос, ответ на который мне не хотелось бы озвучивать. Но, судя по всему, придется. — У меня нет папы. У меня есть только мама,— беззаботно ответила я, неискренне улыбаясь. Мирон громко сглотнул слюну и сочувствующе положил свою руку поверх моей. — А у меня мамы нет, зато есть папа. А если твоя мама встг'етится с моим папой и станет моей мамой тоже?— не отрываясь от своего увлекательного занятия проговорил Максим, будто это обычное дело. — Моя мама далеко живет, поэтому не получится,— попыталась свести разговор на нет я, но, видимо, не вышло. Мирон уже тихо хихикал, сидя рядом и выводя узорчики на машинах в раскраске. — А если папа пг'иедет к твоей маме?— сказал мальчик и с недоумением посмотрел мне прямо в глаза. — Максимка, вот ты где,— послышался со стороны входа мужской глубоко посаженный голос. Мы тут же взглянули в его сторону и увидели молодого отца, одетого в опрятный спортивный костюм серого цвета. Широкие плечи, узкая талия, на худом лице рыжая борода и усы, того же цвета привычная глазу прическа, а за спиной черный портфель,— Я же говорил тебе не уходить далеко. Извините пожалуйста, если мой сын принёс вам какие-либо неудобства,— сказал он, обращаясь к нам с Мироном. — Ничего страшного. Ваш сынишка очень смышлёный малый,— ответила я параллельно с тем, как Мирон пожал руку мужчине. — Папа, а я нам новую маму нашёл,— неожиданно для нас проговорил Максим, собирая свои вещи в небольшой рюкзачок ...

***

— Что с твоим отцом?— спросил меня Мирон, сидя в такси и держа меня за руку. Я ожидала того, что этот вопрос однажды будет задан. Но я не думала, что так скоро. А скоро ли? Погрязнув в трудностях жизни, в любви и заботе, в развитии карьеры я вовсе не заметила, как пролетели последние полгода. Вроде еще вчера я лежала в больнице, а сейчас я уже еду к нам домой с любимым мужчиной рядом. Кто-то скажет, что этого времени слишком мало для того, чтобы действительно полюбить. Однако, я считаю, что это не так. — Папа очень любил меня и маму. Всегда. Часто дарил ей цветы, не забывая про меня. Он работал в другом городе две недели, а потом на две недели возвращался домой. Должен был вернуться вечером на мой тринадцатый день рождения, но так и не вернулся. Мама долго утаивала от меня в чем дело, говоря что он уехал куда-то далеко, но позже я поняла, что мама врет. Тогда-то она и призналась, что его ограбили и убили какие-то наркоманы в подворотне, когда тот возвращался в отель. Вот и вся история. — Мне очень жаль, Алиса,— прохрипел он так, словно горло резко пересохло. — Это было давно и уже прошло, так что не о чем сожалеть. В моей жизни был другой человек, который взял воспитание на себя, вместо отца. Моя мать хорошо с этим справилась,— заулыбалась я и, притянув наши руки к губам, поцеловала его пальцы,— я люблю тебя. — А я люблю тебя, лиса,— прошептал он, кладя голову на моё плечо и еле заметно улыбаясь.