Кладбище самолетов

Вспомни тот вид, который нам открывался с мыса Ярким пятном над морем восход И все, что я должен видеть – маленький глупый смысл Когда-нибудь я продолжу полет Валентин Стрыкало – Кладбище самолетов

Санджи проснулся от легкого покачивания. Кто-то настойчиво звал его и подталкивал в бок. Открыв глаза, он увидел вежливую улыбку стюардессы, она смотрела большими слегка уставшими глазами и ее голос утопал в общем гвалте приземлившегося самолета. Пассажиры шумной толпой вытекали на трап прямо в руки встречающих. Санджи моргнул несколько раз, заверив стюардессу в том, что ее помощь больше не нужна, кивнул в ответ на дежурную фразу и вытек на воздух вместе с остальными пассажирами. Самолет приземлился в морском городе. Аэропорт обдувало морским ветром, приносящим крики чаек, на горизонте виднелась светло-голубая линия моря с крупными солнечными бликами на его поверхности. Санджи глубоко вздохнул, впитывая в себя прибрежный воздух, и оглянулся в поисках знакомых лиц. Чуть поодаль от общей толпы стояла статная девушка в строгом костюме. Ее глаза были закрыты от солнца очками, короткие волосы трепало ветром и высвечивало на солнце, превращая в еще более рыжие, чем они выглядели обычно в помещении. Из-за очков нельзя было точно сказать, куда устремлен ее взгляд, но Санджи знал, что она смотрит на него. Солнце еще только начинало путь по небу, летним утром самолет приземлился в городе на берегу моря. Подойдя ближе, девушка кивнула в знак приветствия, собираясь что-то сказать, но Санджи перебил ее: – Сразу на площадку? – спросил он без прелюдий. На ее лице отразилось нечто напоминающее сдержанную усмешку, она чуть подняла голову и ответила: – Если хотите. Ветер со стороны моря приносил едва заметный соленый запах, он словно оседал внутри и вызывал воспоминания. Море. Да. Ему снилось море. Бескрайний океан, распространяющийся на многие мили вокруг и полное отсутствие хоть какого-либо намека на сушу. Легкое покачивание корабля, хлопанье паруса на ветру, шум волн о деревянный борт – обрывки, не складывающихся в единую картину. – Что-то хорошее случилось? – спросила девушка. Санджи улыбался. – Возможно. На площадке морской атмосферой не пахло. Зато пахло специями и жареными морепродуктами. Новенький ассистент оператора заглядывался на прыгающие в масле креветки и облизывался, едва ли не пытаясь вылавливать их прямо так. Его глаза неотрывно следили за движениями поваров, и, смотря на него, Санджи мысленно задался вопросом, не устроился ли он работать на кулинарном шоу чтобы ему перепало каких-нибудь вкусностей. Это был первый незначительный вопрос. Второй вопрос возник, когда мальчишка получил от кого-то из съемочной команды за то, что прохлаждался вместо работы, и, увидев его извиняющееся выражение лица, как он улыбается от уха до уха, несмотря на то, что его точно не хвалят, Санджи задал себе второй вопрос. И ответ был утвердительным. Ассистент оператора был в его сне про море. Улыбался так же широко, сидя на… Санджи просто не разбирался в морской терминологии и кораблестроении. – Нами-сан? В помещении она, наконец, сняла солнцезащитные очки, в руках у нее уже лежали несколько небольших папок, которые она протягивала Санджи. – Да? – Давно это парень здесь работает? – А? Луффи? Пару месяцев, возможно. – Он выглядит… не очень профессионально. – Ну, он проблемный. Хотя с работой справляется – иначе бы его здесь не держали. Вероятно, что так. Наверное, подумал Санджи, я сталкивался с ним раньше, но не запомнил. Ведь иначе, что бы он делал в его сне? Рабочий день закончился быстрее, чем перелет через несколько стран, по ощущениям самого Санджи он тянулся куда как меньше. Среди участников он приметил парочку интересных экземпляров, но по существу большая часть из них годились только на работу в общепите. Иногда люди ненавидели Санджи за его резко-критическую оценку. Ну, как иногда. На самом деле, большую часть времени. Талант себя окупал только всеобщей ненавистью, хотя Санджи было плевать. Он делал то, что ему нравилось делать, плевать на остальных, если они ничего не стоят, незачем тратить свое время на них. Так думал он не все время, но обычно предпочитал не отвлекаться на рассуждения о мотивах своих поступков. Окна гостиницы выходили на узкую полоску моря вдалеке, вплоть до берега тянулись линии улиц и исторических центров старого города, освещенные заходящим солнцем в оранжевые тона. Санджи потратил несколько минут, чтобы впитать в себя эту картину, прежде чем солнце зашло за горизонт, и город начал утопать в темно-серых оттенках. Он задернул шторы и рухнул на постель, понимая, что ужасно вымотался за день, хотя ничего толком и не делал. – Ненавижу самолеты, – буркнул он в подушку, прежде чем вырубиться. … Изнутри темноты раздавался голос. – Санджи! Санджи, просыпайся! Едва слышный высокий голосок пытался докричаться до него внутри темноты. – Ну же! Просыпайся! Голосок хотел, чтобы он проснулся, но хотел ли он просыпаться? – Санджи! Темнота начала постепенно отступать, сквозь тишину проступали привычные звуки: шум волн, трепет парусов, тоненький голосок, срываясь в истерику, звал его. Санджи открыл глаза. Первое, что он увидел – огромные черные пятна на светло-коричневом фоне прямо перед своим лицом. Ощутил, как что-то тяжелое давит на грудь и мешает дышать. И словно со стороны услышал свой хриплый недовольный голос: – Чоппер, слезь с меня. Олененок резко дернулся, радостный возглас вырвался из него, и он тут же спустился на пол, оповещая всю команду. Команда не в полном составе смотрела на него с легким испугом во взглядах. Луффи кинулся обнимать его, обвивая руками, словно змея, в несколько оборотов, и плакаться, что он не может больше жить без мяса, что Нами не кормит его как должно, а без еды он тут загнется, и тогда… в целом, вел себя как обычно. – Что произошло? – все же решился спросить Санджи, потому что… Не помнил причины, по которой все могли так волноваться за него. – Ты не просыпался двое суток, – донесся до него голос Чоппера. – Сначала я подумал, что это последствия острова, но не нашел никаких изменений, и… Дальше Санджи слышал только прерывающиеся извинения, Чоппер собирался в очередной раз корить себя за невнимательность, неосмотрительность, переходя на невнимательность и неосмотрительность Санджи. – Мы думали, что это что-то вроде снотворного, – продолжила за него Нами, у нее под глазами расплывались едва заметные синие круги, словно она не спала в обмен на его сон. Санджи тихо чертыхнулся. Заставлять ее так волноваться о себе никогда не входило в его планы, даже если мысль, что о нем думали и беспокоились, приятно грела душу. Нами тем временем продолжала: – На острове много странных деревьев, но Чоппер ничего не нашел, и решил, что лучше будет оставить все как есть. Но ты не просыпался… очень долго… Она замолчала, не в силах произнести фразу до конца. Санджи захотелось переспросить, что она имела ввиду, а потом он просто посмотрел еще раз в их лица, и понял все сам: в какой-то момент они практически считали его мертвым. От этой мысли что-то внутри взбунтовалось, но тут же улеглось под осознанием, что он и правда мог бы быть мертв. Если бы помнил, что произошло. О чем он и сообщил Чопперу. – Память, возможно, вернется. Хотелось бы. Тогда мы могли бы понять, что именно случилось на острове. С его возвращением на корабле стало оживленнее. Спала атмосфера беспокойства и жизнь потянулась своим чередом. Команда выдохнула накопившееся волнение и могла продолжать путешествие. Чоппер спрашивал о его самочувствии, но Санджи не ощущал ничего необычного. Ни усталости, ни сонливости, никакого головокружения, мушек перед глазами, Чоппер, пожалуйста, ты узнал все, что хотел, отпусти меня уже. Он правда чувствовал себя нормально. Возможно, даже хорошо. С учетом знания о том, что прекрасная Нами-сан так беспокоилась о нем, практически отлично. – Не о чем беспокоиться, все нормально, – заверил он маленького доктора, Чоппер только с сомнением кивнул. – Я буду наблюдать за тобой. Спорить было бы просто бесполезно. – Ладно. Больше всего рад был, кажется, Луффи. Возможно, он был рад не столько возвращению Санджи, сколько возвращению Санджи к его обязанностям. Иногда, в такие вот моменты, он всерьез задавался вопросом, а что они делали до того, как он присоединился к ним. Вопрос был, правда, риторический. К середине дня Чоппер снова начал задавать вопросы: – Скажи, тебе снилось что-нибудь необычное, пока ты спал? Санджи задумался, но ничего конкретного в голову не приходило. Сны не часто оставались в его памяти надолго, обрывками они уплывали глубоко в сознание и пропадали там навечно. Не то чтобы его это сильно волновало. – Ничего необычного. – Точно? – Думаю, да. – Ты точно в этом уверен? – Чоппер, слушай, со мной все впорядке. Я не знаю, что это было, но оно закончилось, может, мы не будем к этому возвращаться? – даже слишком раздраженно бросил Санджи. Олененок замолчал, насупившись, поднял на него свои большие глаза и серьезно произнес: – Я все равно буду наблюдать. – Как скажешь. После навязчивых вопросов хотелось курить, Санджи потянулся за сигаретами в карман, и… Не нашел кармана там, где он всегда был. В недоумении он глянул вниз, но вместо дощатого пола корабля увидел светлый приглушенный светом ворс ковра. – Санджи! – раздался крик Чоппера где-то сбоку, топот ног, шум волн. Темнота моргнула его глазами несколько раз, и вместо топота он услышал знакомый тихий оклик: – Санджи? С тобой все хорошо? Он снова моргнул, огляделся по сторонам. За окном к горизонту уходил город, за домами в море тонуло солнце. Это не та же гостиница, где он засыпал, промелькнуло в голове осознание. Город уходил вниз ровными рядами улиц и был для Санджи совершенно точно знаком. Он знал его название, знал название улиц, номер дома и квартиры. Новый жилой комплекс вблизи берега, четырнадцатый этаж, дважды влево от лифта. Он жил здесь уже как третий год. Огромное окно, аквариум справа, слева дверь. При установки мебели доставщики повредили косяк возле петли, Санджи знал и про царапину на паркете в прихожей, под ковриком у двери. Он знал о каждой мелочи, которая составляла суть его собственного дома, кроме того, как он оказался здесь. И почему кто-то держит его так крепко за плечи, словно он… собирался падать в обморок? – Все нормально. – Точно? – и голос такой знакомый, словно он слышал его внутри сна в общем шуме взволнованных голосов. – Надеюсь, ты не забываешь принимать свои таблетки? Ах да. Анемия. Как можно было забыть об этом. Вот почему он собирался падать в обморок. – Конечно же, нет. За кого ты меня принимаешь? – Чего ты злишься-то так? Я просто спросил. Санджи видел перед собой ворсинки ковра, а голос, говорящий напротив него был таким знакомым, но сознание не позволяло посмотреть до того, как он вспомнит. Он хотел вспомнить об этом сам, ведь от этого зависело… ничего, в общем-то. – Прости. – Да неважно. Тебе бы отдохнуть лучше. В ответ он только неуверенно кивнул. Позволил довести себя до кровати. Ноги слегка подкашивались, руки подрагивали. Но в остальном состояние казалось приемлемым. Нет. Он не падал в обморок. Если бы он падал в обморок, он бы уже лежал на кровати. Не первый раз же случается подобное, окружающие знают, что делать. (Тогда что это было? Переутомление?) Санджи, оказавшись на кровати, наконец, перестал бороться со своим внутренним желанием вспомнить, он поднял глаза на опустившегося рядом человека, тот успел забраться повыше, опереться спиной на подушки и протягивал руки к Санджи, приглашающе. Никаких противоречий внутри своего разума Санджи не нашел, устраиваясь в объятиях. – Рассказывай, что это было. – А что было? – Издеваешься, что ли? Ты стоял там и смотрел в одну точку с минуту, наверное. – А, это. Я не знаю, что это. У меня в последнее время странные сны. – Причем здесь сны? – Иногда я вижу их днем. – Это называется галлюцинации. – Может, и так. – Тебе бы к врачу с этим. – Потом. Все потом. Хочешь, расскажу, что мне снится? Это довольно забавно. – Давай. В объятиях было тепло, Санджи откинул голову на плечо, закрывая глаза. – Мне снится, что мы плывем в море на деревянном корабле. Ну, знаешь, такие старые, парусные. И я там вроде корабельного кока. – Кто бы сомневался. Даже во сне от своих поварешек оторваться не можешь, мистер-мое-имя-останется-в-истории. – Заткнись. Оно и останется, – низкий голос протянул нечто согласное прямо возле его макушки, отчего по шее побежали мурашки, но спорить и перебивать больше не стал. – Ты там тоже был. Носился с тремя мечами, с одним в зубах, как только они целыми остались. – Ты что-то имеешь против моих зубов? – Санджи ощутил легкий укус на шее и рассмеялся, дергаясь в сторону. – Если ты и дальше будешь мешать мне, то я не буду рассказывать. – Я не мешаю. – Нами тоже была там. – Твой менеджер? – Ага. Только вместо костюмов она носила более... приземленную одежду. Серьезно, ты видел ее хоть раз не в костюме? Вот и я нет… У нее там был компас на руке специальный, потому что в этом океане, где мы плыли, не работал обычный компас. И еще там в воде куча странных монстров огромных, и мы ловили их, чтобы приготовить. И новенький ассистент наш, знаешь его? Ну, в любом случае, он был нашим капитаном, правда, как капитан он ничего не делал, только просил еды. – Всегда знал, что ты помешан на море. – Морские путешествия – это здорово. Был бы у меня выбор, я бы лучше на кораблях, чем на самолетах. Ненавижу их. Не поспать нормально, ни настроиться потом ни на что. – Могу помочь тебе настроиться на кое-что поинтереснее, – протянул голос прямо на ухо. – Перестань, это щекотно. Рука, до этого обнимающая за талию, медленно поползла вниз. Издевательски медленно расстегивая пуговицы на рубашке, сначала нижние, потом все выше и выше, юркнула внутрь. Щекотно превратилось во что-то более интимное. – Зо-о-оро, перестань. – Тсс. – Я спать хочу. – Скоро не будешь. В одном он был прав: сон как рукой сняло.