Кладбище самолетов

Город из тех, что хочешь, хочешь быстрей покинуть Песни полярной ночи во сне Я рассекаю небо над ледяной пустыней Я рассекаю небо во сне

Открыв глаза, Санджи увидел разгневанную мордочку Чоппера, ощутил нечто вроде дежавю, и виновато спросил, почему он так злобно смотрит. – Ты упал в обморок, Санджи... Мы все перепугались. Но на самом деле, ты снова уснул, на этот раз всего на пару часов… Но! Я же говорил тебе! – слова Чоппера звучали грозно и достаточно громко, чтобы слышал кто-то еще, кроме самого пациента. – Это называется сонная болезнь, – продолжал Чоппер, стоя на постели возле его головы, весь его вид будто бы выражал: “Я говорил тебе, но ты меня не слушал, и теперь поплатился за это”. – Я спрошу еще раз, Санджи: что тебе снится? – Ничего интересного. – Все, что тебе снится, имеет прямое отношение к болезни. Ее суть заключается в том, что зараженному снится исполнение его мечты, некий мир, в котором вся его жизнь построена так, как ему бы хотелось. Знать, что тебе снится, очень важно для меня! Не то чтобы Санджи волновали сны, но заставлять других волноваться о его самочувствии ему не нравилось. Он уже видел расстроенное выражение лица Нами-сан, больше не хотел. Да и остальные члены команды тоже так или иначе беспокоились о нем. Чоппер был очень серьезен, смотря неожиданно прямо и грозно. – Постарайся вспомнить хоть что-то. Санджи попытался исполнить просьбу (или приказ), но на ум приходили только общие черты. Он видел некий другой, вполне вероятно, что параллельный мир, в котором весь океан был изучен, а люди жили на больших континентах и перемещались по суше или воздуху. В этом мире он продолжал быть собой, как ему казалось, только вместо корабля работал в хорошо известном ресторане, ездил по кулинарным конкурсам в качестве жюри, жил в высоком здании недалеко от моря с аквариумом в половину стены и… – О, он проснулся? – Зоро! – испуганно воскликнул Чоппер, спрыгнул с постели и с резко изменившейся интонацией, словно вспомнил что-то, произнес. – Тебе сюда нельзя! – Почему? – Врачебная тайна! Зоро в недоумении посмотрел сначала на Чоппера, потом на Санджи, кивнул обоим по очереди. – Не падай больше в обмороки, – бросил он перед тем как уйти, и Санджи закончил начатую мысль. … и трахался с кем-то вроде него. Смотри правде в глаза, сказал его внутренний голос, конкретно с ним. С тем, кем был он в том другом мире его сна. Причина была ему неизвестна. Да и зачем нужна причина, чтобы состоять с кем-то в отношениях. Санджи-из-сна она не была нужна. Чопперу он рассказал все, кроме последнего пункта, олененок покивал с умным видом, сделал умные записи, после чего попросил Санджи закрыть глаза, обещая, что придумает, как справиться с его болезнью. Сомневаться в его словах не приходилось, голос Чоппера проникал в его сознание, он пытался что-то узнать, но Санджи никак не мог расслышать, что именно, он спросил: – Что? И его голос из тонкого превратился в прокуренный бас, который сдержанно повторил: – Как давно вам снятся эти сны? Открыв глаза в очередной раз, он понял, что находится не на корабле, а в медицинском кабинете где-то на суше. Полы не шатало, а за окном виднелись края соседних корпусов больницы. Где-то на суше мира внутри сна. Переборов состояние легкого ступора, он ответил: – Несколько недель. – Они повторяются? – В общем, они все об одном, но события меняются. – Когда вы просыпаетесь, есть ощущение, что вы должны были что-то сделать, но не сделали? – Нет. – А внутри самого сна вы понимаете, что это сон? – Нет, он выглядит очень реальным. Словно я на самом деле нахожусь там. – Провалы в памяти бывают? – Да, иногда я закрываю глаза днем, вижу сон, а потом осознаю, что нахожусь уже в другом месте. – Что ж, понятно. Тогда последний вопрос: когда вы в последний раз принимали наркотики? Внутренний триггер сорвало, Санджи практически зашипел: – Доктор. Вы взяли у меня кровь. Сами посмотрите. – Обязательно посмотрю. Но я обязан задать этот вопрос. – Не помню, давно. – Хорошо. Я выпишу вам препарат, чтобы не было провалов в памяти. Если станет хуже, приходите, будем дальше смотреть. Рецепт оказался у Санджи в руках. Он моргнул, и оказался в аптеке, затем в лифте, перед дверью квартиры. Закрыл глаза и открыл их уж от того, что кто-то сильно трясет его за предплечья. Реальность вокруг становилась обрывками. Он не помнил, как добрался до дома, где лежали ключи и точно ли он вынул их из замочной скважины. Он не помнил, как оказался на приеме врача, и почему у Зоро такое выражение лица, словно он пытался сделать что-то непоправимое. – Да что с тобой такое творится? – практически кричал он. Санджи пошатывало от его движений, он как листок на ветру двигался от малейшего движения. Нога почему-то ужасно ныла, и опираться на нее было больно, он опустил взгляд вниз, чтобы глянуть, но ничего не увидел, кроме испачканных штанов. Ах да. Память слегка прояснилась. Его же чуть не сбила машина. Вот почему Зоро так зол. – Ничего со мной не творится. Ты слишком громкий, – устало протянул он. Смотря на его разгневанное лицо, хотелось закурить, Санджи попытался достать сигареты, но руки ощущались такими безвольными, зажатые в крепком захвате. Потом он вспомнил, что вообще-то не курит. – Только не говори мне… Санджи даже не сопротивлялся, он вяло что-то сказал, о том, что Зоро слишком много беспокоится, и только смотрел, как он расстегивает манжеты и закатывает рукава его рубашки, ощупывает вены на предплечье. Разве у него не должны быть шершавые руки, промелькнуло в голове у Санджи словно в вакууме, а затем триггер сработал вновь. Он резко выдернул руки, отшатнулся назад, разматывая рукава с остервенением: – Издеваешься?! Вы все сговорились, что ли?! Что ты хочешь там найти? Следы от уколов? Еще что похуже? Их там нет! Их нигде нет, уяснил?! Я тысячу лет назад завязал с наркотиками, и не собираюсь нырять с головой в это дерьмо еще раз! Зоро поднял руки в примирительном жесте, сделал небольшой шаг вперед, но Санджи отшатнулся только еще больше. – Неужели так сложно просто мне поверить? Зачем все эти проверки? – его голос сорвался, он перешел на хриплый шепот. Обхватил себя руками, потому что его начинало трясти, опустил голову, пытаясь собраться в клубочек. – Я надеялся, что хотя бы ты мне поверишь… – Я тебе верю. – Что-то не видно! – Да я помочь тебе хочу! Мне совершенно не нравится вся эта херня, которая с тобой происходит!. – Мне она тоже не нравится! Я даже не знаю, что со мной… Он начинал дрожать крупной дрожью, стоял на месте, не двигаясь и не смотря ни на что. Зоро подошел ближе, осторожно протянул к нему руку, на что тот никак не отреагировал, он потянулся и сжал его в крепких объятьях. Нервное напряжение нескольких недель, закрученное в единый комок, начинало разворачиваться, падать вниз, словно лавина, уничтожая под собой все. Санджи сломался. Между тихими всхлипами он пытался продолжать говорить: – Я не хочу видеть эти сны. Я не хочу туда больше. Не хочу, – он говорил срывающимся шепотом, повторял слова, снова и снова, Зоро прижал его к себе, крепче сжимая, словно это помогло бы удержать Санджи от его медленного саморазрушения. – Все хорошо. Мы справимся с этим, не волнуйся. Санджи понимал, что ему откровенно врут, что Зоро использует эти клишированные слова только чтобы его успокоить, но даже с этим знанием в голове, он ощущал, как постепенно его истерика отпускала. – Откуда ты знаешь? – его продолжало трясти, он сцепил руки за спиной у Зоро и уткнулся в плечо. – Ну, я не знаю. Но мы все равно справимся. Санджи не мог ему верить, но все равно слова успокаивали. – Больше никакого моря, никаких кораблей, никаких соломенных шляп. Голос успокаивал и, закрывая глаза в очередной раз, Санджи старался не думать о том, что ни слова не говорил про соломенные шляпы. – – Санджи? Голос Чоппера каждый раз стал практически неотъемлемой частью его пробуждения. – Ты меня слышишь? – Слышу. – Сколько пальцев я показываю? – У тебя нет пальцев. – Так, уже неплохо. Галлюцинации? Головная боль? Тошнота? – Нет. Все нормально. Хотелось сказать “хорошо”, но подумалось, что “хорошо” слишком оптимистичное понятие. Пахло медикаментами и морской водой, корабль покачивало на волнах. Санджи ущипнул себя за руку. Было больно. Не то чтобы очень, но ощутимо. Говорят, во сне не может быть больно. Во сне не ощущаешь никаких эмоций, но у Санджи сны были слишком реалистичные, словно существовали на самом деле: и сны, и эмоции. Он видел все вокруг себя и дышал воздухом перенаселенных городов, чувствовал боль, чихал от пыли, ощущал вкус еды, прохладу ночного воздуха и тепло успокаивающих объятий. Насколько все, что происходило там, с другой стороны, было сном? – Что ты сделал, Чоппер? – Твоя сонная болезнь была вызвана особой пыльцой с последнего острова. Вероятно, что-то вроде формы аллергии. Я всего лишь использовать противоаллергические. – Почему она подействовала только на меня? – Иммунная система у всех разная. В твоем случае проявилось аллергией, это объясняет, почему она не повлияла на остальных. – Зачем тебе тогда нужно было знать, что мне снится? – Как я уже говорил, при сонной болезни человеку снится то, о чем он мечтает больше всего. Обычно эти сны рано или поздно превращаются в кошмары, у человека начинается бессонница, затем провалы в памяти, депрессия или эмоциональная неустойчивость, может доходить до суицида. Мне нужно было знать, насколько далеко зашла болезнь. Ты еще не до конца выздоровел, но мне удалось разбудить тебя практически сразу, это хороший знак. Дверь со скрипом открылась, в проеме появился Зоро с подносом. Санджи долго смотрел на него, и ему казалось, что он столько всего упускает. – О, Зоро, ты вовремя, посидишь с Санджи, пока я отойду? Он кивнул заторможенно. Поставил поднос на столик, пододвинул стул ближе, опустился на него. Санджи продолжал смотреть. – Официантом подрабатываешь? – Сиделкой твоей подрабатываю. Шутку он не оценил. Потому что она была не смешная. Чопперу он немного сорвал, стены вокруг слегка покачивало, и дело было не в движении корабля, к такому Санджи привык с детства. От руки вверх шло несколько трубок, капельница мерно заливала в его вены лекарство, подобранное их маленьким доктором. – Сколько прошло времени… ну, с начала. – Практически неделя. – Правда? Мне казалось, не больше трех дней… – Провалы в памяти? Чоппер говорил, что может быть такое. – Видимо. Воспоминание только что пережитого сна казались реальными настолько, словно он а самом деле был там, словно он и правда пострадал из-за… этой болезни. Желание закурить вернулось оттуда с новой силой, Санджи резко повернул голову в сторону прикроватной тумбочки, о чем моментально пожалел, ощутив, что стены вокруг начинают качаться с новой силой. Ничего, даже отдаленно напоминающего сигареты, на ней не было. На подносе между тарелками сиротливо лежала зажигалка. Со стороны Зоро что-то подозрительно зашуршало, но, помня предыдущий опыт, Санджи не стал разворачиваться так же резко. На кровать мягко упала начатая пачка сигарет. Он посмотрел сначала на нее, так же медленно поднял голову, бросил взгляд на Зоро, который едва заметно улыбался какой-то жуткой нахальной полуулыбкой. Ублюдок понимающий. Дым расплылся в воздухе, постепенно его затягивало в открытый иллюминатор. Никотин заполнял сначала легкие, кровью доставлялся в мозг и вызывал легкое торможение, успокаивая нервы, которые все еще продолжали оставаться в напряженном состоянии. Санджи задумался. По какой-то причине он не знал, о чем они говорили до этого. И говорили ли когда-нибудь вообще на какую-либо тему, кроме мелких переругиваний или бытовых вопросов. Память подсказывала, что не особо-то Зоро горел желанием с ним разговаривать. А Санджи… ему и не интересно было. Все их разговоры ограничивались ситуациями, в которых Санджи говорил что-то прелестным дамам, а Зоро кидался в него оскорблениями. Словно все это задевало его чувства. Словно у такого спокойного маримо могли быть чувства. Во сне все было просто, насколько могла быть простой ситуация медленного схождения с ума. Во сне он ощущал себя… обреченным. Последнее, что Санджи запомнил из всех событий – это ту свою истерику после аварии. Она ощущалась как настоящая, боль тогда казалась практически реальной, но она не могла быть реальной, ведь все было лишь сном. Сейчас нога у него не болела, и желания реветь навзрыд тоже не было. Сейчас он сидел на кровати и смотрел на своего молчаливого собеседника. Зоро тоже смотрел на него в ответ. Интересно, спросил себя Санджи, почему они там во сне были вместе? Потому что особенности той реальности позволяли им это? Почему они жили в одной квартире? Почему Санджи доверял ему там больше, чем себе? По правде говоря, ему хотелось бы посмотреть эту историю еще раз, но больше он надеялся, что никогда ее не увидит. – Что тебе снилось? – спросил Зоро неожиданно. – Никогда бы не подумал, что тебе будет это интересно. – Ты улыбался. Во сне. Какое-то время. Поэтому… Санджи зацепился даже не за мысль. – Ты был здесь? – Все здесь были. Делали ставки, кому повезет в очередной раз. Везло обычно Чопперу. – Я заметил. Дальше так и сидели в тишине. Потому что Зоро ждал, что Санджи ответит, а Санджи отвечать не планировал. А потом Зоро потянулся мимо трубочек капельницы и положил свою руку поверх руки Санджи. Просто в качестве моральной поддержки. В ответ на это он посмотрел слегка ошарашено, но как и во сне не нашел никаких противоречий внутри себя. Рука у Зоро все же была слегка шершавой, и смотрелась на фоне его длинных пальцев вполне приемлемо. – Читал сказки про спящую красавицу? – невпопад спросил Санджи, слегка сжимая пальцы и поднимая взгляд. Дым от сигареты заполнял помещение, кровью доставлялся мозгу и, вероятно, поэтому голова до сих пор продолжала слегка кружиться. Зоро долго смотрел точно в глаза, выискивая что-то известное ему одному. Санджи задался вопросом, правильно ли вообще он поступает, что потом делать со всем этим, что если Чоппер вернется сейчас, а если не Чоппер, а кто-кто другой… Впрочем, подумал он, если это сон, то во сне можно все, а с реальностью он как-нибудь да разберется. Запах сигаретного дыма вмешивался с морем в иллюминаторе. На очередном выдохе, он закрыл глаза. Солнце утонет в море, где-то там за домами Я непременно вскоре проснусь