Flick of the wrist

Когда Мэри тихо вошла в комнату, Фредди не отрывался от игры на фортепиано. Он играл нежную и задушевную мелодию, которая ещё не стала окончательным вариантом песни «Love of my life». Мэри стояла у двери, заслушавшись этими звуками и восхищенно смотрела на мужчину, которого она так сильно любила. Девушка сняла верхнюю одежду и подошла к Фредди со спины, слегка притронувшись к его плечам. — Это прекрасно, Фредди, — голос её прозвучал тонко и соблазнительно, почти над самым ухом вокалиста. Его пальцы, что мягко и плавно нажимали на клавиши, остановились. Она склонилась ближе, пытаясь его поцеловать, но вдруг ощутила неожиданный холод и отторжение в его мимике. Глаза девушки широко распахнулись, и ситуация ввела её в ступор. Такую его реакцию она наблюдала впервые. — Фредди, — голос девушки стал испуганным, — что-то произошло? Но Фредди даже не оборачивался к ней. Мэри сняла руки с его плечей, оставшись в недоумении, и села рядом с ним на ближайший стул. — Тебе правда нравится эта мелодия? — начал парень нежным голосом, обернувшись к золотоволосой девушке. — Это так красиво, так нежно, — ответила Мэри, хотя напряжение из её взгляда все ещё не ушло. — Я хочу посвятить эту песню тебе, Мэри, но она ещё не совсем готова. Это не окончательный вариант, — с этими словами парень повернулся к фортепиано и запел припев: «Bring it back, bring it back, Don't take it away from me because You don't know What it means to me» Фредди остановился, и тихо произнёс последующие пару строчек томным голосом: — Когда я стану старше, я буду здесь, рядом с тобой, чтобы напомнить, что я все ещё люблю тебя. В его голосе было столько отчаяния и безысходности, что Мэри сразу поняла: дело здесь серьёзное. Фредди сидит хмурый и опустошённый, будто сама Мэри разбила ему сердце. Но ведь она этого не делала. — Фредди, прошу тебя, скажи мне, что произошло? — Ничего… — ответил молодой человек так тихо, что можно было читать по губам, а не различать речь. — Я же вижу, что-то происходит. И это не связано с проблемами группы. Что случилось, Фредди? Фредди все также молчал, его пальцы продолжали играть, а в потухших глазах отражались невидимые миры, известные только ему одному. На глазах парня начали поблескивать слезы, но он пытался скрыть их. Мэри это заметила. — Где ты, Фредди? Ты уже давно далёк от меня, погружен в неведомый мне мир, в который не пускаешь. Скажи мне это, Фредди. Скажи мне, что тебя мучает? — Мэри умоляла, готова расплакаться уже сама. Она никогда не видела слёз в его глазах. И поняла, что дела ещё серьёзнее, чем ей кажется. Фредди мягко нажимал на клавиши, пока в какой-то момент не остановился, оборвав нежную фразу: — Мэри, прости меня, но ты недостойна любить такого как я, — сказал он каким-то странным голосом, какого Мэри ещё не слышала. — Я хреновый человек и совсем не держу обещаний. А я обещал, что никогда не заставлю тебя плакать, — начал он издалека. — Ты ведь знаешь, Мэри. Ты — любовь всей моей жизни. И это не изменится даже если пройдут года, — он в растерянности запнулся. Мимолётное молчание показалось вечностью для обоих, которое было оборвано роковым словом, что пролетело как топор и разрубило все со страшным треском на «до» и «после»: — Мэри, мне кажется, я бисексуал. — Что? — едва выдавила из себя девушка, не осознав до конца смысл сказанных слов. Но через мгновение она пришла в себя: — Нет, это не так, — с отчаянием в голосе произнесла она. Девушка не хотела верить в это до последнего даже несмотря на то, что парень объявил прямым текстом. Почему этот чёртов мир так искусно смеётся над ней, заставляет переживать такую утончённую боль? Не изменил, не разлюбил… Всего лишь понял, что принадлежит к секс-меньшинству. Мэри, собравшись с духом, решилась сказать то, от чего она отстранялась. То, что хотела стереть из своей памяти и жизни, хоть и это было таким очевидным, когда он был рядом с ней: — Ты гей, Фредди, — её голос дрогнул, а глаза заблестели. Это утверждение прямо-таки пригвоздило парсийца к стулу. Фредди растерялся. Неужели это было так явно заметно всем, кроме него? В глазах парня промелькнуло полное недоумение, но в тоже время ощущение, что его, словно вора, поймали с поличным. Хоть он и сам не понял, как превратился в этого вора. Мэри встала и неспешно подошла к окну: — Я и раньше это замечала, но не хотела придавать значения, ведь ты любил меня… — слёзы уже катились из её глаз одна за другой. Фредди тоже встал и подошёл к ней со спины, слегка притронувшись к её волосам, которые приятно пахли цветочным шампунем вперемешку с потом и пряными духами, имитирующими дорогой парфюм. Но, в отличие от оригинала, они не были такими насыщенными. Даже под конец рабочего дня Мэри всегда думала о духах. Только для того, чтобы Фредди было приятно. И конечно же, ему это нравилось. На секунду он засомневался, правда ли он не чувствует к ней влечения? Чувства были какими-то смутными и неопределёнными. Теперь Фредди совершенно не понимал как себя вести. Особенно парня шокировало то, что Мэри догадывалась о его нетрадиционной сексуальной ориентации ещё до того, как он сам стал это осознавать: — Мэри… — его голос задрожал, — я вынужден сделать это, — тон вокалиста приобрёл стеклянные нотки и стал таким же размытым и далёким, как и полотна импрессионистов. — Надеюсь, когда-нибудь поймёшь меня и не осудишь. Ведь ты мой самый близкий друг, и никто не сможет заменить мне тебя. Именно ты всегда понимала меня, и я ценю то, что появилась в моей жизни. Мэри тихо плакала, прижав левую руку к щеке, а затем она взглянула на кольцо на своём безымянном пальце и начала снимать его, однако молодой человек остановил её: — Мэри, не делай этого! — испугался Фредди, увидев этот её жест. Девушка резко обернулась и укоризненно спросила: — Почему? — Прошу тебя, не снимай его, — Фредди бережно взял её руку в свою, и снова надел кольцо на палец, которое оказалось на полпути к освобождению — на костяшке. — Ты обещала, что не снимешь его несмотря ни на что. Несмотря на то, что нам придётся вместе пережить, — голос Фредди ломался от переполняющих его эмоций. Перед Мэри парень чувствовал себя беспощным, понимая, что только перед ней падают все его напускные маски и он вновь становится маленьким мальчиком из Занзибара. — Мэри, поверь мне, я все ещё люблю тебя. Но не могу развалить «Queen». У меня нет другого выбора, — полушёпотом говорил он, и слезы снова подступили к глазам Фредди. — Что? — Мэри немного пришла в себя от услышанного, и слезы на её щеках подсохли. Она поняла, что дело принимает двойственный оборот. Он должен отказаться от их любви ради «Queen»? Как это понимать? — Я хотел прожить свою жизнь с тобой но… иногда жизнь ставит нас перед тяжёлым выбором… — насилу произносил он, дыхание сбивалось от волнения. У Мэри округлились глаза, и до неё внезапно дошёл смысл всего сказанного. Она вдруг догадалась, к чему клонит. Такого парня как он, не сможет не заметить кто-нибудь из слащавых продюсеров, жадно изучающих его молодое поджарое тело, словно кусок аппетитного стейка. Теперь ей стало противно от всего этого. Неужели Фредди пошёл на такое? Но тут же девушка одёргивает себя: она прекрасно помнит, что для Фредди значит музыка и сцена. Лишь там он чувствует себя целостным человеком, счастливым и одухотворённым. Иногда жертвы бывают весомыми и это ведь стоит того, не так ли? Но как теперь всё принять? Мэри всегда понимала Фредди и прекрасно понимает его чувства и сейчас. Ведь Фредди, несмотря на свою уверенность в себе и некоторую самодовольность, прячет довольно неуверенного и закомплексованого человека. Ранимого и впечатлительного. Только она знает его таким, только ей он может показать настоящего себя. И Мэри спокойным тоном говорит: — Я знаю, Фредди, что ты должен быть на сцене. Ты должен нести свое искусство людям, в этом твоё предназначение. Неотъемлемая часть тебя. И если обстоятельства вынуждают приносить определённые жертвы, значит так должно быть. У тебя невероятный потенциал, который нельзя погубить. Иначе это будет кощунственно по отношению к твоему таланту, — отчаяние сквозило в тоне её голоса. Фредди ещё ярче чувствовал себя последним мудаком. — Мэри, не уходи пожалуйста, останься, — эти его слова звучали нелепо в данной ситуации. Будто он хотел чем-то утешить девушку, но, к сожалению, ничего не мог сделать для неё. — Зачем? — непонимающе спросила она. — Я не смогу… Я… Сойду с ума, — лицо его исказилось от осознания того, с чем ему придётся столкнуться. А может он зря все это рушит? Может это временное помутнение? — Фредди, — нежно произнесла девушка, — я не могу остаться здесь, — сказала она так, словно что-то хотела объяснить маленькому ребёнку. — Я сам во всем виноват, — очень тихо сказал Меркьюри, скорее обращаясь к самому себе. Мэри не могла остаться в одной комнате с Фредди. Снова сегодня с ним лечь в постель было невыносимым грузом для неё. Поэтому, она быстро собрала кое-какие вещи и направилась домой к родителям, что жили в другой части Лондона. Фредди лишь молча наблюдал за её действиями, полуприсевши на край подоконника, и сложил руки на груди. Страшно хотелось курить, но чёртов хозяин квартиры вставит ему за это по первое число, уж поэтому надо бы додержаться до конца, чтобы через полчаса брести по злачным районам Лондона с сигаретой в зубах, и уже пустой пачкой сигарет, купленных по дороге. Нет, сигареты не помогают заглушить чувство вины, зато дурман от никотина превращает тебя в супергероя, способного своротить горы. А может это вовсе не от сигарет, а от предвкушения подписать завтрашний контракт. Фредди не знает что хуже: сегодняшний разговор с Мэри или завтрашний с Митчеллом. О нет, хуже всего — это развалить «Queen». Он делает это во имя них, и поэтому прекрасно знает на что идёт. Меркьюри судорожно представляет что ему предстоит завтра. Он морщится от осознания своей ничтожности. Только сейчас до него доходит: ему, блять, придётся спать с этим самодовольным и капризным мужиком. Терпеть его ухаживания и ласки, лживые слова нежности во время приступов возбуждения. А что если отнестись к этому просто как к эксперименту? Может быть, это будет прикольным? Наверное, не он первый и не он последний. Надо же как-то привыкать к этому блядскому миру.