Flick of the wrist

Фредди сидит у телефона, стоящего на тумбочке рядом с кроватью. Он облокотил локти об неё и подпер костяшками пальцев свои острые скулы. Рядом стоит торшер, свет которого заливает комнату мягким светом. Ведь зимой всегда темнеет быстро, хоть ещё только пять часов вечера. Фредди боится и прикрывает лицо ладонями, не зная, как решится на этот долбанный звонок. Сердце стучит как бешенное. Одно радует — Митчелл не узнает, как ему было страшно в этот вечер. Мэри придёт с работы только через два часа. Ещё есть время всё обдумать и подготовиться к нелёгкому разговору. Но Фредди не может сделать этого. Он подавлен и кажется, будто часть его сердца превратилась в лёд. Фредди встаёт и направляется к зеркалу, которое висит на стене над письменным столом. Тусклый золотистый свет освещает его черты лица. Его спутанные чёрные волосы падают на глаза. А в них блестит что-то воинственное и пугающее его самого. Фредди переводит взгляд на кувшин с водой и наливает содержимое в рядом стоящий стакан. Отпивает, хотя совсем не хочет пить. Ему трудно взять себя в руки, и он пытается отвлечься бесполезными действиями. Комната действительно слишком мала для двоих. Квартира выглядит довольно убогой, и на мгновение он думает о том, что, возможно, ему придётся всю жизнь провести в трухлявых норах, подобно этой. Мужчина вспоминает о провалившемся с треском их первом студийном альбоме, из-за которого они теперь по уши в долгах, и свою работу в Хитроу. Фредди пытается подсчитать, сколько ему надо проработать там грузчиком, чтобы погасить этот долг. Подсчёты его расстраивают ещё больше, хотя одновременно и настраивают на то, чтобы предстоящий разговор с Митчеллом стал для него приятным. Конечно, можно постараться найти другую работу, более прибыльную. По профессии уж во всяком случае. Фредди всегда добивается того, чего он хочет, так что смог бы воплотить в жизнь и это. Ведь не зря он закончил вышку на дизайнера год назад, даже получил степень магистра. Меркьюри вспоминает о своей магистерской работе, полностью посвящённой творчеству Джимми Хендрикса. Довольно странная тема, по мнению профессуры, как для будущего дизайнера. Изначально её даже не хотели рассматривать как претендующую на научную работу. Не консерватория же, в конце концов. Но Фредди упрямый и умеет стоять на своём до последнего. Работа была защищена с блеском, несмотря на резкие отзывы и нападки комиссии. После защиты ему все в один голос твердили поступать в аспирантуру. Но Фредди чувствовал, что до неё дело не дойдёт. У него были тогда другие планы и времени не хватало совмещать. Но сейчас мужчине стало казаться, что лучше бы стоило поступить в аспирантуру, было бы больше шансов найти работу по профессии. Сейчас конкуренция в Лондоне слишком ожесточилась. Для дипломированного специалиста с трудоустройством была беда. Легче устроиться грузчиком или упаковщиком, чем тем, на кого ты гробился пять лет. Но пять лет — это ещё в лучшем случае. Ни для кого ни секрет, что идти заниматься тяжелой работой желающих значительно меньше, чем желающих быть художниками, музыкантами, актёрами… Фредди горько улыбнулся, понимая, что дураков здесь нет и вкалывать не хочет никто. Все мечтают о лёгкой и красивой жизни. Богемной жизни. Конкуренция среди людей искусства непростая. Нужно быть везунчиком, чтобы добиться на этом поприще внушительных результатов. Иметь талант и соответствующие данные — лишь половина успеха. Многие невероятно талантливые люди часто бывают затёрты менее способными. И это вовсе не значит, что жизнь несправедлива. Человеку трудно объективно оценивать в чём заключается настоящая справедливость. Только ты сам способен создать свое «Я», свою собственную историю вне зависимости от каких-либо талантов. Только труд способен вылепить из тебя хоть что-то. Но, в тоже время, случай решает все. Для этого необходимо попасть в нужное время и в нужное место. Именно так. И судьба давала ему этот шанс. Буквально протягиввла руку помощи в лице Митчелла. Другого шанса могло и не быть. Подобная возможность очень редка в жизни каждого человека. Один-два от силы шанса способны решить твою судьбу, но ты можешь их проспать, как обычно, отмахиваясь, как от надоедливого будильника в утро понедельника после вечеринки. «Не решился»… Вот и главная причина. Причина всех разочарований — не решиться. Просто упустить тот самый нужный момент. Не обратить внимания, считая, что ещё таких шансов будет полно, но это не так. Это так ответственно, черт возьми! Очень важный момент, может быть самый значимый момент твоей жизни. Если упустишь, то никогда не сможешь простить себе этого. Эта мысль зазвенела в голове Фредди так громко, что заглушила его остальные сомнения, и вдруг на все свои страхи ему стало резко плевать. Он осознал, что Митчелл был прав, и все те десять месяцев, которые группа переживала, сводя концы с концами, были нелепыми. Ведь можно было не затягивать с ответом. А он тянул, словно пятнадцатилетняя школьница, застенчиво уклоняясь от очевидного ответа. А Мэри поймёт. Пусть и не сразу, конечно, но рано или поздно поймёт почему он так поступил. Она ведь все прекрасно понимает, видит и ощущает. И её интуиция совсем не хуже, чем у Фредди. Ведь тут всего-то стоит сложить два и два. А что, если Митчелл уже передумал? Вдруг нашёл мальчика посговорчивей? И от своих странных противоречивых мыслей ему стало досадно. Досадно, что он сглупил тогда. Ему показалась странной перемена собственных чувств и оценки подобного предложения. Тогда, десять месяцев назад, Фредди был непреклонен в своём решении, а теперь почти уверен, что это его спасительный круг. Он резко подошёл к телефону, открыл записную книжку и нашёл в ней визитную карточку продюсера, затерявшуюся на страницах. Меркьюри снял трубку и набрал номер. Послышались гудки, которые стали вечностью для вокалиста. И он вновь ощутил, как его сердце бешено затрепыхалось, словно намеревалось вырваться наружу. Как птичка из клетки. Наконец, после бесконечного напряжённого молчания, состоявшего из протяжных давящих на мозги гудков, на том конце провода появился мужской низкий голос: — Стивен Митчелл слушает вас, — деловым тоном ответил мужчина. Фредди нервно сглотнул: — Добрый вечер, господин Митчелл, — голос его был уверенным и ни дрогнул ни на миг, как у настоящего артиста, способного перевоплащаться и играть любые эмоции и чувства, а не те, что испытываешь на самом деле. — Это Фредди Меркьюри. — А, Фредди, здравствуй мой милый, как поживаешь? — голос Митчелла стал нежным и наигранно слащавым. Это немного успокоило Фредди, так как он понял, что Митчелл даже очень рад его звонку. — Спасибо, хорошо, — формально ответил юноша. — Правда хорошо? — двойственно спросил продюссер, а затем добавил: — Что-нибудь случилось? Вопрос был несколько странный, словно Митчелл понял, что тот обращается к нему за помощью: — Я думал над вашим предложением. Оно ещё в силе? — неловко спросил Фредди, едва переводя дух. — Ах, это… — протянул продюссер весёлым голосом. — В целом да, — тон его голоса приобрёл нотки задумчивости. — Если оно в силе, то я бы хотел принять это предложение, — Фредди чувствовал, как по идиотски звучит это его согласие. Он ощутил себя беспомощным парнем, готовым на все, только чтобы прославиться и заработать хорошие деньги. В этот миг вокалист почувствовал отвращение к самому себе, но его тяжёлые чувства нарушил довольный тон Митчелла: — Замечательно, друг мой. Ты делаешь правильный выбор, — сообщил он радостно и несколько лукаво. — Приезжай в мой офис завтра к трём, там мы обговорим детали и подпишем все бумаги. Ты уже разговаривал с Мэри? Этот последний вопрос напряг парня ещё больше: — Собирался поговорить с ней сегодня вечером, — ответил он. — Поговори обязательно. Только ты понимаешь, что нужно деликатно, да и в подробности посвящать её не нужно. Это, все же, несколько наше личное с тобой дело, поэтому постарайся не раскрывать все карты. Фредди понял, что Митчелл в самом деле боится, что кто-то посторонний узнает о том, какие он порой предлагает сделки молодым людям. И тут в голове Фредди пронеслось: «Сколько уже парней прошло через постель этого мужика?» — Конечно же, господин Митчелл, понимаю, — только и смог ответить Фред. Митчелл глупо засмеялся в трубку: — Смышленый мальчик. Ну что же, дорогой друг, до завтра? — Да, до свидания. Фредди опустил трубку обратно и почувствовал некоторое облегчение. Да и совесть перестала так кусаться, хоть и отвращение к собственной персоне никуда не девалось. Настроение резко взметнулось вверх, и он впал в эйфорическую радость, такую же, как и во время концертов. Мужчина ощутил прилив сил и энергии. Странно, неужели всё дело было в этом долбанном контракте, от которого, как выяснилось, и зависело его настроение? Вовсе не от сентиментальных чувств к Мэри Остин, и даже не от своего провального альбома, где его вместе с остальными участниками группы поливали грязью во всевозможных формах. Опустошённость из сердца Меркьюри тоже внезапно исчезла. Фредди поймал себя на мысли, что он так радуется очень даже зря. Да и вообще, это неправильная радость, но её прямо-таки невозможно сдержать. Хочется танцевать, петь и смеяться. Фредди стыдно за свою меркантильность, но почему-то этот стыд вытесянется иными чувствами. Мозгом он осознает всю абсурдность ситуации, но адреналин и вспыхнувшие счастливые эмоции стараются вытеснить любые негативные чувства, особенно чувства вины. Настроение двойственное, и тут надо бы ощущать себя конченым мудаком, но он гонит эти мысли взашей. Просто не хочет думать об этом. «Зачем хвататься за призрачную мораль?», — вспомнил Фредди фразу Митчелла. И в самом деле, зачем? Главное — теперь с «Queen» все будет отлично, и ребята обрадуются. Все же, с Мэри он так ещё и не поговорил. Придётся ждать. Это немного мучительное ожидание, но, в тоже время, ощущения в его теле говорят вовсе не о мучениях. Может быть, то же самое ощущают люди обдолбанные наркотой. Правда, Фредди никогда ещё не пробовал наркотики, но предполагал, что ощущения у него сейчас схожие. Мысленно, Фредди рисовал перед собой картины, где Мэри плачет. От этого сердце сжималось, а в ушах звенело. Он сел за фортепиано, которое вокалист сюда приволок самостоятельно, кстати. И, чтобы отвлечься, начал наигрывать мелодии, которые ещё не сформировались в песни. Это в самом деле увлекло его и он даже в какой-то момент забыл о предстоящем разговоре. Но, так или иначе, время подошло к той черте, когда ключ Мэри с неприятным скрежетанием повернулся в замке входной двери. И на мгновение Меркьюри подумал, что вся его жизнь разделилась на две части этим скрежетанием в замочной скважине. Будто все двадцать шесть лет своей жизни Фредди жил ожиданием этого гребанного момента.