Зашей мою душу

      Редко лето в Лондоне бывает жарким, но этот сезон выдался поистине адским, воображаемым пламенем прожигая каждый уголок тени в этом городе. Солнечные лучи были спичками с плотным слоем серы на конце, а земля служила твёрдой поверхностью, которая вызывала молниеносное возгорание. Этим летом многие фермеры были лишены своих полей, а землевладельцы — товара. Ближе к середине чарующего времени года люди изобрели простой, но эффективный способ: в доме находили старые подтёртые ткани, натягивали над своими растениями и слегка смачивали, чтобы простыни не загорелись при контакте с солнцем.       За это время Лондон потерпел значительные изменения, экономика постоянно менялась, некоторые страны, оказывающие сотрудничество, постепенно отступали, но даже так страна оставалась «мастерской мира» по праву закрепляя этот титул на долгое время.       Англия становилась богатой страной, и чем быстрее это происходило, тем чётче вырисовывалась граница между бедными и богатыми людьми. Граф Мюгкельский не предавал этим изменениям большого значения, однако, графиня почувствовала себя обсыпанной драгоценностями, и гордо поднятая голова задралась ещё выше.       Столь знаменитый род приковал к себе внимание не только репутацией, но и прекрасным цветком, распустившимся относительно недавно. Люси была великолепна, любые платья как влитые сидели на изящном теле, любое украшение сверкало ярче, чем всеми обожаемые алмазы. Их личная швея - Розетта - восхищалась её фигурой, но больше всех очаровала миниатюрная стопа, которая могла примерить на себя любую обувь, даже грубые ботинки не создавали впечатление гигантской ноги.       Все жители восхищались такой леди, она была приветлива, любезна и очень добра ко всем людям, полностью перешагивая черту между сословиями. Золотоволосая всегда скромно улыбалась, когда красноречивые фразы касались её воспитания, ведь таким манерам позавидует сама принцесса. Ох, знали бы, сколько слёз проронила эта девушка, сколько раз тонкие пальчики промазывали окровавленные части тела, сколько раз был сорван чарующий голосок от душераздирающего крика. Люси отчетливо помнит очертание оружия намного страшнее, нежели все револьверы, которые блестят на прилавках магазина. Шамбок стал кошмаром для неё, каждая царапина, потёртость были проанализированы карими глазами, которые в слезах наблюдали за каждым движением матери.       Рано или поздно у женщины должен проявится материнский инстинкт, желание оберегать кого-то, лелеять и с трепетом прижимать к своей груди. Таким планам не суждено было сбыться: Анна презирала эту грязную, мерзкую девчонку, хоть в данный момент применять кнут потребности нет, но как же иногда хочется отхлестать безобидную мордашку своей дочери. Однако, теперь совершать насилие невозможно: граф начал относиться к Люси, как к настоящему члену семьи, полностью выполняя роль своей жены, он лелеял, оберегал и прижимал к своей груди, когда кошмары проникали в крепкий сон его дочери. — Доброе утро, ангелочек, — сказал Саймон, когда девушка спустилась на завтрак. — Доброе, папа, — вежливо поклонилась Люси, — Здравствуйте, мама.       Кареглазая не совсем понимала, почему должна уважительно относиться к своей матери, но позже в белокурой макушке созрела мысль о том, что эта женщина подарила ей жизнь, а значит, как прилежная дочь, девушка должна сполна отплатить человеку, который помог увидеть этот мир, при этом разрываясь от боли. — Доброе утро, Люсьена, — Анна закрепила салфетку на своей груди, — Твоё платье прекрасно, — графиня осмотрела свою дочь, которая продемонстрировала бордовое узкое платье с нижней юбкой со складками в виде банта. На конце рукавов выделялись белое кружево и лёгкий кремовый шарфик, закрепленный на тонкой шейке. — Благодарю, — произнесла девушка прежде, чем занять своё место рядом с отцом.       После того, как за столом была прочитана молитва, завтрак прошёл в тишине. Люси всегда уходила первая, такие действия вошли в привычку, и обычно, после принятия пищи, девушка с удовольствием примеряла на себе роль повара и с улыбкой готовила десерты. За спиной она отчётливо слышала, как многие горничные насмехаются над ней, но блондинка с гордо поднятой головой пекла сладкий хлеб, чтобы в обед с отцом испить чарующий напиток — чай.       Люси пробудила к себе не только страсть к готовке, но и любовь к чтению и изучению языков. Девушке было так интересно постепенно открывать для себя новые неподвластные пониманию слова или же красивое звучание иностранного языка. Словари были потёртые, и их редко кто использовал в этом доме, но золотоволосая любила разглядывать почти стёртые буквы на жёлтой бумаге в пустой комнате.       Анна строго запретила покидать их поместье, поэтому круг общения ограничивался слугами и рабочими на их землях. Карий взгляд тоскливо смотрел в большое изогнутое окно с единственной мечтой — побывать в Лондоне. Пройтись по узким улицам, зайти в книжный магазин, побывать в порту и, наконец, вдохнуть полной грудью запах городской суеты.       К сожалению, общалась девушка со слугами очень редко, но всегда общение заканчивалось ужасным образом: горничные всегда грубили дочери хозяев, могли задеть за живое или упрекнуть её в неподобающем поведении. Люси не могла огрызнуться, накричать, она понимала, что все люди равны, у каждого в жилах течет одна и та же кровь, поэтому блондинка тихо уходила от таких бесед.       Саймон начинал гордиться своим ангелом, именно такое прозвище граф дал ей, когда на шестнадцатилетие девушка спустилась в белоснежном платье с пышной юбкой, которая была украшена многочисленными складками, драпировкой и туго затянутым корсетом, поверх которого была накинута пелерина, затянутая на два шнурочка возле ключиц. Помнится, однажды граф застал Люсьену при надевании фижмы, и тогда он в первый раз увидел злую блондинку, которая не желала залазить в эту «клетку». Постепенно мужчина забывал про своё ужасное преступление, хотя он даже не считал это преступлением, убийство – это обыденное дело.       Теперь-то этот ангел его, и в девятнадцать Саймон смело отдаст дочь в руки герцога, который непременно окажет положительное влияние на их репутацию.       Герцог Драгнил был одним из известнейших лиц Англии, он был умелым переговорщиком и замечательным владельцем своих земель, которые никогда не знали о бедности. Особняк мужчины находился за городом, ближе к Портсмуту. Однако, его владения расстилались почти до самого Лондона. Герцог был предан королю и гордо произносил свое имя при каждом визите Его Величества. — Ваше величество, приветствует герцог Драгнил Нацу.       Мужчина был гордым, с маленькой примесью честности и хитрости, но благодаря этим качествам он осуществляет морскую торговлю с Османской империей, предоставляя свою живность и некоторые сорта растений, взамен получая множество колониальных товаров.       Внешность Нацу была запоминающейся, цвет волос можно было сравнить с розовым закатом, который оповещает людей о наступлении ночи. Его кожа была смуглой, тело было покрыто мускулами, а зеленые глаза были необъяснимым явлением, они были словно изумруды, настолько же драгоценные и прекрасные.       Долгое время Драгнил не решался связать свою жизнь с женщиной: никто не интересовал его, с кем бы герцог не встречался, все были неотёсанными и слишком величественными. Пару недель назад Хэппи — его дворецкий – сообщил о том, что прекрасная графиня Мюгкельская воспитывает дочь, красота который не уступала самому редкому цветку. Однако, даже так Нацу не желал переступать через свои принципы, ведь, чем красивее девушка, тем сильнее гордыня сдавливает её шею.       Кандидатура была откинута, но через некоторое время герцог встретился с графом Мюгкельским, который пригласил розововолосого на чай к себе в дом, но мгновенно получил отказ. Поэтому все детали были решены на улице. Саймон уговаривал Нацу переосмыслить своё решение насчёт его дочери, граф настаивал, что мужчина глубоко заблуждается, что его решение было принято спонтанно, необдуманно. Все эти фразы повторялись ежесекундно, и когда Драгнилу наскучил разговор, он попрощался и отправился в поместье.       С того времени прошло около месяца, видимо, судьбе надоело постоянно наблюдать двадцатишестилетнего мужчину в стопке бумаг, и она включила в очередной договор, который играет очень важную роль в развитии хозяйства герцога, пункт, гласящий, что человек, подписывающий данный контракт, должен быть женатым. Все это объяснялось тем, что при внезапной смерти действующего лица в договоре, всё должно быть переписано на супругу для дальнейшего поддержания отношений.       Нацу перечитывал эту бумажку миллион раз, всё время запинаясь на выделенном шрифте и большом знаке восклицания. Нет, мужчина не ненавидел женщин, просто вступать в брак с человеком, который не видит дальше своего носа, желания не возникает. Пару недель герцог переосмысливал дальнейшее сотрудничество со страной, поставившей его в такое положение, но ответ был очевиден: без их помощи хозяйство медленно спадёт к нулю. Челюсть сжималась, благодаря чему острые скулы ещё сильнее проявлялись на смуглом лице. — Сэр, я предлагаю рассмотреть Люсьену Мюгкельскую, — сказал Хэппи, с договором в руках, — Эта девушка единственная, с кем вы не контактировали и… — У меня нет желания встречаться с этим человеком! — кричал Нацу, при этом зло постукивал пальцами по дереву. — Возможно, Вы ошибаетесь в своём решении, сэр. Всё равно без этого брака Вы не сможете заключить контракт, — напомнил дворецкий, аккуратно кладя брачный договор перед герцогом, — Всего лишь одна подпись.       Драгнил выпустил с тихим свистом воздух через плотно сомкнутые челюсти, краем глаза вглядываясь в предоставленный предмет. Рука медленно потянулась за чернильным пером и быстрым движением оставила чёрный след на бумаге. — Если я ошибся, то ты можешь забыть про библиотеку, — ответил мужчина, одёргивая атласный жилет и направляясь к выходу, — Принеси мне чай, я буду в саду. — Как скажете, сэр, — парень поклонился вслед уходящему хозяину.       Хэппи был юным: недавно возрастная цифра стала равна двадцати. Герцог подобрал юношу на улице, возле книжного прилавка. В ободранный тряпках, он хотел купить книгу про кошек, ведь эти животные были любимыми всеми, даже в самом Египте их возвели на престол. Естественно, торговец откинул бродягу от своего товара и гневно ругался в адрес бедняков, при этом радостно улыбался другому сословию. — Я куплю каждую книгу, связанную с этими животными, — проговорил Нацу, с презрением вручая доллары за приобретённый товар, — Ты же это хотел? — поинтересовался мужчина, когда подошел ближе к бездомному. — Простите, но я не нуждаюсь в этом, — шестнадцатилетний подросток развернулся и пошел в противоположную сторону. — Я предлагаю тебе работать дворецким, — крикнул герцог, рукой поправляя свою шляпу, — У тебя будет крыша над головой и несколько ценных купюр в кармане, — Нацу был уверен, что мальчишка с радостью вернётся к нему после такого предложения. — Как видите, сэр, — с издевкой протянул Хэппи, — У меня нет карманов для такого богатства.       Драгнил с улыбкой наблюдал за уходящим парнем. Он даже не имел понятия, почему именно этот человек привлек его внимание, ещё давно отец настаивал на том, чтобы найти личность, которая будет всецело поддерживать в любой ситуации, но Нацу всегда отмахивался. Сейчас мужчина может гордо заявить, что дворецкий найден, осталось лишь согласовать пару условий.       Герцог ловко оседлал своего жеребца, обхватив ногами вальтрап, и молниеносно перегородил путь дрогнувшей цели. — Почему бы тебе не задуматься над моим предложением? — холодно спросил он, — Лучше переосмыслить свой ответ, — величественно произнес мужчина, проводя рукой по своему револьверу.       Естественно, эти действия были блефом, но этот парень должен согласиться: манеры речи, дерзость и капелька гордости были по душе розововолосому. — Зачем Вы просите об этом бездомную дворнягу, сэр? — поинтересовался Хэппи с ярко выраженным страхом в глазах. — Потому, что бездомная дворняга может быть вернее любого породистого пса.       От такого ответа мальчишка удивлённо застыл на месте, неотрывно смотря на герцога. Таких слов его уши не слыхали на протяжении всех своих шестнадцать лет, мало кто мог гордо заявить, что бездомные действительно люди и тоже имеют гордость.       Нацу с ухмылкой взглянул на захватившего наживку юношу и спустил цилиндрическую шляпу на синюю макушку. — Экипаж меня сегодня не сопровождает, поэтому придется добирается верхом, если ты не боишься, — с издевкой произнес герцог.       От такого заявления парень запыхтел и взобрался на жеребца через пару секунд, чем сильно удивил Драгнила. — Я часто лажу по крышам, сэр, а также по деревьям, — гордо заявил тот, — Так что запрыгнуть на какое-то животное труда не составит, — оскорблённый конь фыркнул и хвостом ударил нового наездника по лицу. — Аккуратно со словами, — рассмеялся Нацу, — Пепел очень чувствителен, и он неотъемлемая часть моей семьи, поэтому в следующий раз проявляй уважение. — Прошу прощения, — сразу же добавил Хэппи, осознавая свою ошибку. Герцог развернул своего коня и направился в своё поместье. — Забыл узнать твоё имя. — Хэппи, сэр, — ответил парень, — Я часто веселил детей в приюте, поэтому меня назвали именно так, — разъяснил тот, крепко держась за своего нового хозяина.       Сейчас, когда Драгнил наблюдает за природой с фарфоровой чашкой горячего чая в руках, может признаться, что обучение его дворецкого отняло около двух лет, и сейчас мужчина вполне уверен, что не получит внезапный нож в спину. Однако, скорое знакомство с будущей женой не давало таких надежд. — Вы так внезапно мне это сказали…. — Хочешь сказать, что отказываешься? — грозно спросила графиня. — Н-нет, — сразу же ответила Люси. — Спускайся вниз, и мы всё подробно обсудим.       Блондинка смогла лишь кивнуть в знак согласия и направиться вслед за своей матерью. Девушка не имела ничего против брака, к этому её готовили с самого начала, всё время напоминали о долге перед семьёй, просто всё произошло настолько быстро, что Люси не успела переосмыслить навалившуюся информацию.       Граф был рад, когда Маркус предоставил лист о соглашении вступлении в брак, тем более с таким влиятельным лицом. Однако, счастье Анны было в разы больше, она осознавала, что, наконец, всё вернётся в своё русло: муж будет с трепетом относиться к ней, и в доме не будет маячить перед глазами длинноволосая блондинка. Теперь-то жизнь вновь станет прежней. — Присаживайся, мой ангел, — улыбнулся Саймон, — Нам есть, что обсудить, — диван немного прогнулся, и его дочь была готова начать слушать, — Как ты уже знаешь, ты преодолела брачный возраст и можешь связать свои узы с мужчиной, выбор которого был на мне, ведь отдавать своё сокровище в грязные руки я не хочу, — рассказал граф, ладонью прислоняясь к бледной щеке, — Пару дней назад мне поступило письмо о том, что герцог Драгнил согласен скрепить ваши узы. Этот человек очень знаменит в нашей стране, — предупредил мужчина, когда заметил настороженность дочери, — Завтра за тобой пришлют экипаж, и ты сможешь покинуть свое уютное гнёздышко. — Да, тебе остается взять пару своих вещей и не очернить репутацию своей семьи, — предупредила Анна, холодно вглядываясь в девушку. — Конечно, — ответила Люси, — Мне нужно пойти собрать вещи? — Ох, за тебя это сделают слуги, — сказал граф. — Прости, дорогой, но все горничные заняты в нашей спальне, аккуратно раскладывают недавно пошитые вещи, — печально вспомнила графиня, — Дорогая, собери вещи сама, сундук уже стоит в твоей комнате.       Блондинка покорно поднялась с дивана, одернула помявшиеся концы юбки и, поклонившись, направилась в свою спальню. Аккуратно поднимаясь по ступенькам в туфлях, она заметила горничных, одиноко стоящих возле спальни матери, из груди вырвался вздох, и с гордо поднятой головой она прошла по длинному коридору в направлении своей двери. — Слышала, что её заберут завтра утром. — Наконец-то, она нам житья не давала, дрянная девчонка.       Пальцами Люси сжала деревянную ручку и почувствовала, как в душе начинают ныть незажившие раны, но она теперь леди и должна игнорировать такие слова, фразы, насколько бы оскорбительными они не казались бы.       Посреди комнаты стоял большой дорожный сундук, в который нужно сложить вещи. У девушки был большой выбор одежды: Розетта не могла остановиться всего лишь на одном платье, такая фигура должна быть показана всем. Люси сразу же откинула фижмы: ей они были не к чему, в итоге блондинкой было выбрано несколько платьев, шмиз, панталон и сорочек. Туфли были положены в самый низ, а сверху всё было покрыто одеждой.       Блондинка понимала, что завтра будет новый лист в её жизни, и она в нетерпении ждала, когда увидит природу своей страны за пределами деревянных ворот. Люси осознавала, что едет к незнакомому человеку, который вряд ли встретит девушку со всеми почестями, но у неё есть лишь одна надежда — вновь не почувствовать боль от кнута на бледной коже.       Оставшаяся половина дня пролетела быстро, словно одна миллисекунда на часах, и сейчас девушка стояла в прекрасном платье оттенка спелой вишни, в новых туфлях, украшенных узорами цветов, и в кружевных перчатках на тонких кистях. Ей предлагали шляпу, но она сдавливала голову сильнее, чем корсет, поэтому Розетта предложила вариант, в котором поля головного убора были украшены цветами и маленьким белым пером. Люси с улыбкой приняла такую альтернативу и крепко обняла швею, благодаря за всё, что она для неё сделала.       Со своими родителями девушка прощалась быстрее, высказала им слова преданности и любви, заверила, что была счастлива, что родилась именно в этом прекрасном доме, и крепко обняла их, чётко слыша тяжёлый вздох своей матери. — Давай, милая, экипаж уже прибыл, — сказал Саймон, когда Маркус начал выносить вещи. — Граф и Графиня Мюгкельские, примите столь скромную благодарность от моего хозяина, — склонился Хэппи, вручая им небольшой сундук, — Герцог Драгнил надеется, что драгоценности будут напоминать вам об этом дне. — Не стоило, — улыбнулась Анна. — Мы благодарны герцогу за такую честь, надеюсь, и вы примите нашу дочь, как ценное сокровище, и будете оберегать её, — произнес Саймон, когда деревянная дверь слегка приоткрылась и на улице показался его ангел.       Хэппи взглянул за спину графа и затаил дыхание, когда в лучах солнца разглядел жену его хозяина. Если раньше он готов был назвать её цветком, то сейчас юноша может дать титул богини, не ниже: острый подбородок, худое личико, бледная кожа, которая блестела, словно настоящие драгоценности, пухлые розовые губы, густые черные ресницы и невинная улыбка, что может быть прекрасней? — Простите, что заставила ждать, — поклонилась Люси и дружелюбно улыбнулась, смотря на молодого человека. — Вы не должны извиняться передо мной, — вновь поклонился он, открывая дверь во внутрь. — Благодарю, — кивнула девушка, аккуратно взбираясь в кэб. — Удачного пути! — крикнул граф перед тем, как колёса сдвинулись с места.       Блондинка с улыбкой наблюдала, как деревья меняются по размерам кроны и длине, как цвета за окном плавно перетекают из-за цветочных полей, а еще ей понравилось вдыхать запах природы, он был намного свежее, нежели в её комнате. — Простите, а поместье находится далеко? — спросила девушка с яркой улыбкой. — В Портсмуте, леди Люси, — ответил Хэппи, — Вы можете не обращаться ко мне уважительно, я не достоин такой чести. — Я тоже не достойна, но почему-то из Ваших уст постоянно вылетает слово «леди», — произнесла она, когда услышала знакомое замечание.       Дворецкий заметил в этой фразе слова своего хозяина, который рассуждает точно так же. Он уверен, что эта девушка будет именно той, кто окутает герцога любовью и заботой, немного отрывая от бумаг. — Вы не видели пейзажи природы? — спросил Хэппи, когда наблюдал за выражением лица леди. — Я не выходила из…— Люси тут же запнулась, вспоминая о том, что нельзя раскрывать все подробности своей жизни, — …не выходила за пределы сада, не сильно хотела разгуливать по тусклым улицам Лондона, — солгала кареглазая, чувствуя, как сердце сжалось от лжи. — У герцога Драгнила есть прекрасный сад, и миллионы полей находятся под его присмотром, — сказал синеволосый, — Думаю, Вы будете счастливы прокатиться верхом по таким местам. — Верхом? — быстро переспросила Люси. — Конечно, если Вы умеете управлять лошадьми, леди, — сразу же исправился Хэппи, воспринимая её вопрос, как переживание за последствия прогулки. — Нет, я умею ездить верхом. Вы действительно обещаете мне, что мы прокатимся по таким прекрасным местам? — уточнила девушка как можно спокойней, не выдавая своего восторга. — Думаю, хозяин не откажет Вам в такой просьбе и, пожалуйста, не обращайтесь ко мне в уважительной форме, леди Люси, так Вы ставите меня в неудобное положение, — ещё раз попросил дворецкий.       Блондинка лишь быстро кивнула и с предвкушением ожидала встречи с герцогом. Она помнит, как в детстве ей подарили лошадь. Люси так долго упрашивала свою мать, обещала держать её под своей ответственностью, ухаживать и воспитывать. Девушка была окружена одиночеством, которое стало частым гостем в её жизни.       Анна была категорически против, пусть у них и была конюшня, но графиня уже решила сделать там еще один винный погреб, для хранения новых сортов вина. Кареглазая не могла пойти против своей матери, поэтому, кратко кивнув, направилась в комнату, давая волю слезам. Через несколько месяцев, в первый день лета, Саймон привел кобылу Сьюзи, лошадь, цвет которой соответствовал волосам его дочери. Он помнит, как Люси старалась не кричать от радости, а лишь спокойно поклониться и с благодарностью принять этот подарок.       В тот день девушка начинала налаживать связь с животным, понимая, что они не хуже людей, так же само имеют чувства и надежды, которые обязательно должны быть оправданы. Доверия Сьюзи заслужить было трудно, кобыла была гордая и не собиралась подчиняться какой-то девчушке. Люси не могла сосчитать сколько времени ушло, чтобы она смогла дотронуться до её мордочки, а позже при помощи Маркуса освоить верховую езду, что было тяжело, ведь седло ей никто не предоставил. Чуть позже Анна купила уздечку, но даже так Люси отчётливо помнит, как слетала со спины кобылы, сильно ударяясь всеми частями тела о землю. После того, как блондинка повредила руку, Саймон чётко и ясно дал понять, что путь к конюшне отныне под запретом. В этом ребёнке храбрости было на целую английскую армию: в тайне она продолжала тренироваться верховой езде и через пару месяцев смогла доказать, что все усилия были оправданы.       Даже сейчас голова начинает болеть, словно по ней непрерывно бьют молотом, глаза щипать, а руки дрожать, как в тот день, когда Сьюзи покинула этот мир. Никто не знал, сколько дней во дворе провела змея, сколько следов она оставила на земле, кроме лошади, которая громко ржала и била копытами, оповещая об этой опасности. В один день Люси, при помощи Маркуса, слезала с кобылы, не замечая затаившуюся змею слившеюся с травой, если бы Сьюзи не среагировала, то смертельный укус получила бы блондинка. Лошадь была укушена в путо, и яд распространился с такой скоростью, что Люси смогла лишь закричать и в слезах стараться вырваться из цепкой хватки дворецкого. Она была готова вынести миллионы ударов кнутом, лишь бы лошадь вновь поднялась и прокатила её, но просьба была проигнорирована самим Богом, и громкий плачь привлек внимание каждого человека, проходящего мимо их сада. Люси просила, чтобы ей дали подойти к Сьюзи, стать новым кислородом, лишь бы не замедлялось её сердцебиение. — Леди Люси? — Хэппи старался привлечь внимание блондинки, которая почти всю дорогу всматривалась в окно, — Уже пора выходить. — Да, конечно, — улыбнулась девушка прежде, чем покинуть кэб.       Когда туфли приземлились на землю, а золотоволосая подняла свой взгляд, время будто остановилось, предоставляя возможность насладиться этой красотой: терраса была по краям заполнена цветами разных сортов, но самым прекрасным был дом, хотя можно уверенно сказать, что это замок, великолепный замок. Люси никогда не видела такое большое сооружение, пусть он был выстроен из серого камня, но множество разных растений, разбросанных по всей территории, создавали впечатление настоящей картины. Большие стрельчатые окна, множество колон, заострённые башни, вдоль камней проходили линии, словно миллионы людей вырезали на таком твёрдом материале определённые узоры. В глаза отчётливо бросался огнедышащий дракон, сидящий над аркой. Блондинка понятия не имела, какое растение обвивало статую, но красные цветы придавали чешуйкам окраску нужного цвета. — Пройдёмте, — улыбнулся Хэппи, когда заметил в карих глазах восхищение, — Герцог Драгнил Нацу ждёт Вас внутри.       Люси кивнула и гордо прошлась вдоль дороги, подмечая насколько людное это место, словно отдельный город, а это всего лишь участок земли. Как только до ушей донеслось лошадиное ржание, голова моментально повернулась в левую сторону, где находился большой загон, а позади него конюшня с другими лошадьми. Девушка хотела что-то спросить, но при знакомом звуке всё тело окаменело. — Вы что-то хотели сказать? — поинтересовался Хэппи, когда заметил, как леди Люси разворачивается к нему с приоткрытым ртом.       Постепенно слух резали звуки хлыста, машинально уголки глаз начали намокать, а грудь постоянно вздымалась, словно легким перекрыли доступ к кислороду. В реальность девушку вернуло громкое ржание, которые было похоже на настоящий крик, пропитанный болью. — За что они бьют его? — тихо прошептала она, — Он в чем-то провинился? — Это мустанг — одичавшая лошадь, их очень редко встретишь в Англии, но, видимо, хозяин сумел поймать одного, — отметил Хэппи, — Они опасны своей непокорностью, но навыками не уступают нашим жеребцам, чтобы подчинить его, нужно показать, что в этот раз власть не у животных.       С каждым ударом кнута Люси содрогалась и чувствовала, точно такую же боль, как и этот конь. Она понимает его, каждой клеточкой своего тела, когда с глаз скатилась прозрачная слеза, ноги машинально направились к загону, прерывая связь с реальностью. — Леди Люси, там опасно! Подождите! — Хэппи сразу же рванул вдогонку, но не осмелился одёрнуть женское запястье, и как только она может так быстро идти на своих туфлях? Но, когда они подошли чуть ближе, дворецкий заметил знакомый силуэт и с силой остановил девушку на полпути. — Пусти. — Леди Люси… — Пусти! — крикнула она, забегая в загон и откидывая кнут за его пределы.       Герцог, который наблюдал за укрощением мустанга, замер, когда перед ним встала девушка с золотыми волосами, она стояла задом, но мужчина точно смог подметить, что фигура этого создания идеальна. Изумрудные глаза осматривали женский силуэт до того момента, пока возле него не приземлился чёрный кнут. — Покиньте загон — это опасно! — крикнул Нацу, когда мустанг направился прямиком к девушке.       Выругавшись, Драгнил схватил женское запястье, удивленно подмечая, насколько оно тонкое, и молниеносно выбежал за пределы загона, закрывая его. — Ему было больно, — прошептал женский голос, и мужчина заметил, что она была прижата к его груди. — Это был безрассудный поступок, равный самоубийству, — грозно проговорил он, широкими ладонями отрывая прекрасное тело от себя.       Герцог хотел продолжить громко высказывать свою точку зрения, что все женщины глупы и безрассудны, но как только из-под густых черных ресниц на него взглянул карий взгляд, все слова вылетели из головы. Его внимание привлекло лицо, оно было прекрасно! Каждая черта была словно создана самым великим скульптором: пухлые губки, еле заметные скулы, аккуратный чуть задранный носик и глаза, которые были сравнимы с дымчатым кварцем. Ладонь находилась на длинных волосах, и Нацу готов был поклясться, что ощущение было точь-в-точь, как прикосновение к самому дорогому шелку. — Простите, но…. — Сэр! — подбежал Хэппи, стараясь отдышаться, — Это Люсьена Мюгкельская, Ваша будущая супруга.       В этот момент весь гнев сменился на милость, глазами он прошелся по силуэту леди оценивающим взглядом, и вновь притянул блондинку к себе, слегка приподнимая её руку. — Рад приветствовать Вас в своём поместье, — ухмыльнулся герцог, прикасаясь губами к кружевной перчатке.

Неожиданность — необходимая часть жизни, ведь если бы мы точно знали будущее, оно стало бы прошлым. Аюн Уоттс