Зашей мою душу

Novo Amor - Anchor

      Осень окутала деревья в свои одеяния, помогла сменить невзрачный зелёный цвет сезонной палитрой, что изысканно выделялась на фоне тусклого неба с ароматом сырости, предвестником прохладного дождя. В один из таких дней герцогиня упросила мужчину прогуляться по лесу, белокурая сбежала вниз по широкой лестнице, надевая длинное пальто, аккуратно клацнула железными кнопками и завязала шерстяной пояс на талии.       Нацу не мог отказать: его забавляло оставшиеся детское любопытство и чрезмерная активность беременной жены. Ему казалось, природа лечит Люси, ведь в последнее время она не вспоминала о прошлом, не говорила об убитых родителях, а вновь расправила крылышки, кружа вокруг багровых кустов и огненно-жёлтых деревьев. Драгнил шёл позади, с улыбкой наблюдая за радующейся девушкой, которая с неописуемым восторгом крутила в руках черешки опавших листьев.       Излюбленным местом белокурой оставалось озеро, кристально чистая вода с отражающимися соснами, будто кистью написанными по ней, делали из обычного участка чуть ли не достояние семьи Драгнил. Блондинка взглянула на опиравшегося о дерево мужчину и прошла чуть дальше, оставляя следы на влажном песке. Леди откинула конский хвост назад, продела пожелтевший черешок через листовую пластину, соорудив маленький кораблик, напоминавший скрученный бумажный свиток. — Нацу, смотри! — радостно крикнула Люси, запуская самодельную лодочку. — И что это такое? — приподнял бровь он, приближаясь к улыбающейся супруге. — Это я, — шепнула на ухо герцогиня, переплетая их пальцы, — Он вернулся в прежнюю форму, видишь? — спросила девушка. — Да, любовь моя, — розововолосый приобнял её за талию, — Будешь плакать? — Нет, — шмыгнула носом блондинка, тем самым вызвала хриплый смешок. — Ты молодец. — Я знаю, — прошептала в ответ она, — Чаю хочется, — вдруг произнесла леди, подняв взгляд на мужчину.       Озвученное желание рассмешило герцога, но мужчина ничуть не удивился резкой перемене настроения: в последнее время Люси могла за долю секунды из плачущей девы перевоплотиться в невинное дитя. Предпочтения герцогини также подверглись изменениям, и впредь вместо сочного мяса карий взгляд млел при виде различных кондитерских изделий.       В закрытой веранде, где повсюду царила благодать расцветших растений, слуги протирали железный стол, выставляя на ажурную скатерть чайный сервиз. Грэйси старалась готовить лишь полезные сладости, использовала фрукты или десертные овощи: здоровье госпожи находилось в её руках, и повариха не могла подвергнуть его опасности. На середину женщина поставила охлаждённый лимонник и оставила возле тарелки небольшие блюдца с липовым мёдом. Гвен помогла разлить кипяток в чашки и заварить недавно приобретённый турецкий чай. — Всё-таки я хотела бы узнать, как выглядят мои настоящие родители, — задумалась леди и откусила лимонный пирог, — Похожа ли я на них? — Да, очень похожа, — ответил он. — Откуда ты знаешь? — хихикнула леди, оглядываясь на повешенную картину семьи Драгнил, — Как бы смотрелась картина моих родителей на той стене?       Женский профиль затмевал тусклый солнечный свет, карие глаза с досадой осматривали пустующее место на каменной стене, пока Нацу растворял блестящий кубик сахара в горячей воде. Стрелка часов в его кармане стремилась закончить этот день.       Ночью зеленоглазый периодически просыпался, поглядывая на открытое окно. В ожидании утра герцог совсем позабыл о важности сна. Он смотрел на мерцающие за окном ночные огни, изредка поворачивался к мирно сопящей девушке, которая вцепилась в его руку, будто дерево в плодородную почву. Золотые волосы немного прикрывали подрагивающие ресницы, и мужчина в очередной раз пожалел, что не властен над природой: когда внутри зарождается желание, любой человек с нетерпением ждёт наступление того дня, когда желанное сбудется.       Итан больше недели погружён в создание портрета двух человек, которые замертво упали в снежные хлопья рождественского вечера, и Нацу знал, что ценность этого подарка нельзя заменить золотой цепочкой с большим сапфиром или же бриллиантовой тиарой, герцог знал, что подаренный портрет будет бесценен. Розововолосый придвинул леди ближе и поддался силам Морфея.       Он поднялся на ранней заре, услышав скрип колёс на улице, мужчина аккуратно выбрался из тёплого одеяла и, дабы не разбудить супругу, как можно тише пробрался к распахнутым деревянным окнам, закрывая их на защёлку. Драгнил снял чёрный халат, запахнул ткань и туго завязал пояс, после чего вышел из комнаты. Горничные выстраивались перед ним в шеренгу, шептали слова приветствия, пока бегущий на всех порах господин с улыбкой встречал вошедшего дворецкого.       Хеппи бережно передал завёрнутую картину, что была на несколько сантиметров больше той, которая занимает почётное место в гостиной. Пергаментная бумага слетала маленькими слоями до тех пор, пока в нос не ударил аромат краски и срубленной древесины. Портрет вышел намного лучше.. Сидящая на высоком стуле женщина смотрела на мир так же, как Люси: с тёплой улыбкой на устах и с неописуемой искренностью в карих глазах. Всё-таки Итан не зря носит звание самого известного художника во всей Англии: нарисованное розовое платье идеально подошло Лейле, белые рюшки чередовались со слоями основной ткани, открытые плечи и надетое жемчужное ожерелье делали из этой женщины настоящую аристократку. Стоящий позади Джудо изображён в коричневом фраке, с широкими светлыми бровями и с хорошо заметными усами над верхней губой. Нацу тихо прыснул в кулак с осознания того, что внешность отца никак не передалась блондинке. — Повесьте картину чуть дальше от той, что покоится на стене, — приказал зеленоглазый, — Оставьте место между ними, совсем скоро там появится новый портрет семьи Драгнил.       Последний месяц крепкий сон обрывается с тусклым солнечным светом, пробивающимся сквозь запотевшие стёкла. Люси с невероятным усилием разомкнула карие очи, тут же журясь от заблудившегося на её лице лучика солнца. — Доброе утро, малыш, — с улыбкой прошептала герцогиня, поглядывая на закрытый сорочкой живот.       Босые ноги шустро залезли в стоящие возле кровати тапочки, белокурая поднялась с мягкого матраца и застыла в ожидании камеристки, что должна прибыть с минуты на минуту.       В коридоре стало необычайно шумно, топот ног можно было сравнить с топотом копыт, леди накинула длинную шаль и подошла к двери. — Боже мой, какие красивые. — Разве это не госпожа? — Нет, у нашей госпожи другая внешность.       Как только перед ней предстал пустеющий коридор, Люси с нескрываемым любопытством подошла к лестнице, не понимая о какой внешности галдят служанки. Пальчики сбегали по перилу вслед за спускающимся ногами, и суета на первом этаже заметно отличалась от сдержанных разговоров этажом выше. Нацу стоял прямо перед ней, и она целенаправленно врезалась в широкую спину. — Взгляни вперёд, — мужчина вытянул светловолосую вперёд. — Слишком светло, — пробормотала Люси.       Она открыла глаза, но впереди мелькали расплывшиеся предметы, размытые огоньки газовых лам. Понадобилось несколько минут, чтобы взгляд сфокусировался на стене и ещё пару минут, дабы разглядеть разрисованное полотно. Блондинка прищурилась, подошла чуть ближе и не могла вспомнить, когда её запечатлели с этим мужчиной. А разве у неё было такое платье? И когда лицо стало столь зрелым? Не может быть       Тонкая ткань, прикрывавшая худенькие плечи, упала к ногам, а Люси с испугу прикрыла рот рукой, удивлённо застыла на месте, в надежде удержаться на дрожащих ногах. — Н-нацу? — всхлипнула герцогиня, почувствовав на талии мужские ладони. — Ты очень похожа на свою мать, — прошептал на ухо он, — Лейла и Джудо, дорогая, познакомься со своими родителями.       Содрогаясь от рыданий, она крепко схватила герцога за руку. Повешенная картина перед покрасневшим носом не вызывала боль, словно ты пристреленный дробью, нет, от холста веяло теплом, до истерики незнакомым, до жути странным, но портрет будто говорил с ней. Лёгкая улыбка на лице её матери пробирала до костей, Люси ведь так похожа на эту женщину, как две капли воды, даже цвет глаз напомнил запакованный на витринах шоколад. — Простите, — заплакала девушка, — Простите, что лишились жизней из-за своей дочери, и спасибо, — леди взглянула на пасмурные тучи, которые чуть было не касались замёрзшей земли, — Что были моими родителями.       Она чувствовала, как бешено колотится сердце, и девушка уткнулась носом в мужскую грудь. — Я так похожа… — она облизала нижнюю губу, набираясь смелости, — На маму. — Когда один старик описывал внешность Лейлы, я подумал так же, — нежно произнёс Нацу, гладя супругу по заплетённым волосам.       Герцог приподнял заплаканное личико, хрипло смеясь над примесью эмоций в девичьем взгляде. Радостные искры гасли в пелене печали, но знакомый огонёк в зрачке всё так же горел алым пламенем. Горячими губами мужчина собрал льющиеся слёзы, ладонями сжимая худые щёки. Он видел, как Люси старалась сказать что-то, но из-за нахлынувшей истерики произнести слова не хватало сил, поэтому маленькие пальчики робко прикоснулись к левой стороне его груди. Драгнил мог поклясться, что леди сжала трепещущееся сердце в своих объятьях, заставляя розововолосого рассмеяться и с первой попытки понять успокаивающуюся малышку. — Я тоже люблю тебя, Люсьена Драгнил, и всегда буду любить, — шепнул в губы Нацу, целуя излюбленные розовые уста.

Любовь – это не то, что ты находишь. Любовь – это то, что находит тебя. Лоретта Янг