услышь меня

Выходные прошли так же быстро, как и начались. И вот, снова ранним утром нужно вставать в универ, жертвуя на образование все свое время и все свои силы. Будни тяжелы, не так ли? Комната Кацуки, на удивление, всегда была аккуратно прибрана, не считая вечно висящей на крутящемся стуле худи, потому что «это очень важная в повседневной жизни вещь, она всегда должна быть под рукой!». Парень всегда вставал раньше своего соседа, когда солнце еще не вступило в свои полные права и боролось с луной за место над горизонтом. Вот и сегодня он рано встал и заварил крепкий черный кофе. Кацуки стоял с кружкой на балконе, где едва хватало места для комфортного проведения там утра — он весь был заставлен яркими тубусами с работами Мидории. Балконная дверь вела прямо в комнату парня. Утренний свет пробивался в помещение, заливая золотом огромное количество книг на стеллаже, валяющиеся там же упаковки жвачек, стену, на которую были симметрично повешены линейные графики и диаграммы (а чертежи эти были нарисованы за добрых пять часов труда), и стол, на котором в определенном порядке были расставлены вещи: стакан с гелевыми ручками, подставка с тетрадями, ноутбук и небольшая мусорная корзина, заполненная скомканными бумажными стикерами. Парню никогда не хватало одной кружки американо, так что, быстро допив, он вновь отправился на кухню, дабы еще раз сварить этот чудесный напиток бодрости и счастливой взрослой жизни. По пути он заглянул к Изуку, тихонько приоткрыв дверь. По его жилищу можно было сразу понять, что за человек там обитает. Комната была полной противоположностью вышеописанной, в ней царил вечный беспорядок. На желтоватых стенах в несколько слоев были приклеены черно-белые рисунки, к стене рядом с кроватью были прислонены холсты с некоторыми незаконченными работами, на передвижной вешалке висели разноцветные свитшоты и свитера, календарь на столе весь исчеркан неоновыми фломастерами, а сам стол, не удивительно, засыпан бумагой и карандашными стружками. За этим мусором едва виднелся ноутбук, приобретенный на сайте подержанных вещей. Хозяин комнаты спал, закинув сверху на одеяло ногу и безмятежно сопя. «Совсем как ребенок» Кацуки слегка улыбнулся и затворил дверь.

***

Через полтора часа проснулся и Мидория, жалуясь на предстоящую неделю и «горящие дедлайны». Парни сидели на кухне, и, пока один тер опухшее ото сна лицо, другой готовил омлет и резал сельдерей для салата. «Мне, кажется, нужен новый графический планшет, желательно со своим экраном» — Сам знаешь, я вообще в этом не разбираюсь, — Бакуго поставил рядом с другом желтую тарелку с салатом. — Если тебе это нужно, покупай, конечно. «Спасибо», — поблагодарил он за завтрак. — «Он стоит как моя жизнь». — Накопи, в чем проблема? — блондин сел за стол, закончив приготовления еды и подав две порции омлета. «В последнее время заказов мало, а маму не хочу отягощать, она и так одна там», — Изуку вздохнул и подпер щеку одной рукой, при этом другой ковыряясь вилкой в сельдерее и намекая, что не хочет продолжать разговор. Парни закончили завтрак и продолжили сборы, не общаясь, и вскоре вышли из дома. Солнце скрылось за пушистыми облаками, и жара по сравнению с выходными спала, так что даже в полностью забитом автобусе не было ощущения нахождения в преисподней. За запачканными окнами машины мелькали деревья, идущие люди и магазинчики. Ребята стояли рядом, и, пока один с каким-то отстраненным видом смотрел на разворачивающийся пейзаж, второй волновался, выключил ли он плиту после использования. Автобус слегка тряхнуло, Мидория, даже не моргнув, продолжал пожирать взглядом одну точку, а Бакуго оторвался от размышлений о безопасности их съемной квартиры и обратил внимание на лицо друга, на котором не было ни тени жизнерадостности. Кацуки слегка толкнул Изуку в плечо, тот едва заметно вздрогнул и заглянул в глаза своему попутчику. Его губы сразу расплылись в улыбке. «Что-то не так?» — Кацуки не стал произносить вопрос вслух. Изуку решительно замахал головой, имея в виду, что у него все в порядке. «Сообщай, если что». Мужской голос из динамика автобуса сухо оповестил пассажиров о прибытии к университету экономики. Мидория, все так же улыбаясь, кивнул другу, а тот помахал рукой в ответ и вышел на остановку. Университет представлял собой широкое здание с большими панорамными окнами, стиль архитектуры указывал на относительно недавнее конструирование. Вместе с Кацуки в заведение направлялся поток других студентов, кто-то спешил, а кто-то спокойно шел, отхлебывая дешевые энергетики. — Эгей! — сзади на Бакуго накинулся красноволосый парень, его одногруппник, обнимая за шею сильными руками. — Какого черта? — Кацуки скинул руки парня с себя, нахмурившись. — И тебе доброе утро, бро, — знакомый Бакуго улыбнулся, засунул руки в карманы и пошел своей широкой походкой рядом с ним. Блондин фыркнул и отвернулся: — Пошел ты. — Ты сделал проект на сегодня? — Какой именно? — По макроэкономике. Этот старый хрыч никак не может отцепиться от меня, — парень недовольно, но по-доброму, ругнулся в сторону преподавателя. — Я-то сделал, но тебя это как касается? — Очень даже прямо касается, друг мой, — он широко улыбнулся, обнажив заостренные зубы. — Помоги, а? — Дерьмоголовый, ты серьезно достал меня, — Кацуки пошел быстрее к дверям университета.

***

К концу дня Кацуки, попрощавшись с одногруппниками, покинул место своих мучений. Он взглянул на часы, светящиеся белые цифры которых сообщали владельцу, что время близится к пяти часам. Парень неспешным шагом направился к ближайшей автобусной станции. В наушниках грохотали барабаны какой-то известной рок-группы, а капюшон закрывал белую макушку парня. Небо становилось хмурым и серым, предвещая летнюю грозу. Неожиданно музыка перестала играть, и мелодия донеслась вне наушников — звонил телефон Бакуго. На экране высветилось имя. — Да, мисс Доккё*, здравствуйте. Ждем вас, конечно. Прошло около пяти минут, в течение которых собеседница не переставая сетовала на то, как мужчины неучтиво обращаются с женщинами и на то, как подорожали билеты в автобусах и метро. — Тетушка, кстати об автобусах. Мой как раз подъезжает! До свидания! Парень окончил телефонный разговор и протиснулся в прибывший транспорт. В наушниках вновь зазвучал рок. Кацуки, прижимаемый к окну каким-то пожилым мужчиной, еле смог двигаться. Он написал сообщение: «Старуха Доккё зайдет к нам сегодня, а я уже еду домой»

***

— Фух, — Бакуго вошел в квартиру, захлопнув дверь. Он скинул обувь, убрал наушники и медленно проплелся к себе в комнату. Там он снял рюкзак и снял толстовку, почти промокшую насквозь. Парню не повезло — как только он вышел из автобуса, начался ужасный ливень. Пусть Кацуки мог сразу направиться домой и, таким образом, намокнуть в меньшей степени, из автобуса он сразу побежал в магазин, дабы купить что-нибудь к чаю. Из-за этой прогулки за закуской он и промок. Бакуго пошел в комнату своего друга, надеясь найти его там. Он открыл дверь и огляделся. Изуку не было, и парень заключил, что тот еще не приехал из университета. Что странно, ведь сообщение прочитано и не осталось без ответа, он должен был поспешить. Непонимающе пожав плечами, Кацуки направился на кухню, чтобы прибраться там и приготовить все к приезду гостьи. На самом деле, кухня и вся квартира в целом были в хорошем состоянии, в котором их и содержал Бакуго. Его буквально выводило из себя наличие пыли, скопленной временем, а еще больше его не устраивали вещи, не стоявшие на своих местах. Так ему пришлось лишь помыть кружку Мидории, которую тот не успел оттереть от кофе с молоком, торопясь на учебу, и вскипятить воду для чая. Как раз в тот момент, как парень расставлял на столе с какой-то геометрической правильностью вазочки (которые, кстати, мать Бакуго подарила парням в честь их заселения и начала их самостоятельной жизни) с печеньем и конфетами, входная дверь отворилась. Он отвлекся от сервировки и пошел встречать пришедшего. На пороге стоял Изуку, развязывающий кроссовки. Бакуго облокотился плечом на стену и наблюдал за другом. Тот, наконец, поднял голову и заметил своего соседа. Кацуки приветственно помахал рукой: — Привет, почему так долго? Неужели тебя вызвали к декану? Хулиганишь? Мидория сипло, почти беззвучно хихикнул. Сердце Кацуки как-то болезненно ёкнуло, как ёкает всегда, когда Изуку смеется. К этому ему, видимо, никогда не привыкнуть. «Какой из меня хулиган?» Веснушчатый парень двигал пальцами, продолжая улыбаться, и пояснил: «Задержали в клубе». — Понимаю. Ну, ладно, проходи и помогай мне, скоро ведь тетушка придет. Мидория кивнул и стал неловко суетиться: прошаркал в свою комнату, вернулся в коридор уже без рюкзака, прошел в кухню, достал новые салфетки, уложил их треугольником в салфетницу, достал тряпку, споткнулся о стул, скорчил рожицу от боли и, наконец, протер стол, поднимая поставленные его другом сладости. Кацуки наблюдал за ним с теплой улыбкой, которую Изуку, конечно, не замечал, поглощенный приготовлениями. Звонкая трель заполнила квартиру. Бакуго дотронулся до плеча друга, кивнул в сторону двери и пошел приветствовать долгожданную гостью. Мидория вышел следом за ним. Как только дверь открылась, послышались громкие причитания и недовольные вздохи. — Привет, мальчики, вы даже не представляете, просто не представляете, какие люди в наше время грубые! Гостьей была арендодательница, властная и мужественная, но при этом очень заботливая женщина. Она скрывала свой возраст, как и любая дама после сорока, однако по морщинкам вокруг глаз и на лбу можно было предположить, что ее возраст около пятидесяти шести лет. Заметной странностью являлась ее просьба называть себя «мисс» на европейский манер. Так она обозначала, что все еще свободна для мужчин, но, конечно, всем знакомым было известно о ее бывших мужьях, которых, к слову, насчитывалось более трех. Женщина всучила прямо в руки Кацуки свою слегка промокшую старомодную шляпку с широкими полями, сняла светлый кожаный жилет, тряхнула короткими кудряшками, капризно скинула короткие сапожки и прошла на кухню. — Конечно, я знала, что молодежь нынче совсем не думает о старших, но даже не предполагала, что уступить место в метро для них так сложно. Она уселась за стол, поставила сумку из дорогой кожи рядом с собой и продолжила недовольно лепетать. — Конечно, это был довольно симпатичный юноша… Но это же не оправдание для таких свинских поступков, не правда ли? Мальчики, надеюсь, вы не страдаете таким полоумием? Мисс Доккё взглянула на ребят, присевших напротив нее, ожидая ответа на свой вопрос, а у них, естественно, не оставалось иного выбора, кроме как заверить ее в их прилежном поведении по отношению к старшим. Она удовлетворенно кивнула и вернулась к своим рассуждениям. Кацуки внимал женщине, однако не особо вслушиваясь, а Изуку, хоть и прекрасно умел читать по губам, даже не пытался этого делать, понимая, что его участие в монологе мисс Доккё совершенно не требуется — она прерывалась лишь в те моменты, когда горло пересыхало, и приходилось выпивать чай. Спустя полчаса речь арендодательницы плавно перешла к логическому завершению, и все темы, так волнующие ее, исчерпались. Женщина прекратила говорить и медленно глотнула из кружки. — Ну, ладно, ладно. Конечно, я пришла не для того, чтобы жаловаться, — ее взгляд изменился, теперь глаза блестели, и в них читалась забота, — не для этого, да. Расскажите, как ваши-то дела? Учитесь? Бакуго будто очнулся ото сна, он встрепенулся и посмотрел на Мидорию так, будто посылал ему мысленный сигнал. Впрочем, очевидно, сигнал был принят, Изуку еле заметно кивнул и посмотрел прямо в глаза мисс Доккё. Он улыбнулся ей своей лучшей улыбкой и заправил зеленую кудряшку за ухо. В это время Кацуки заговорил. — Учимся, учимся, конечно! Арендодательница часто кивала с лицом довольного и сытого кота, прикрыв веки. — Но, мисс Доккё, вы же такая умная, сами понимаете, стипендия маленькая, а те деньги, которые зарабатываем, мы отсылаем родителям. Вот, печенья эти на последние деньги куплены, чтобы вас порадовать. Женщина перестала кивать, склонила голову и внимательно вслушивалась в заметно «приторный» голос Бакуго. — Так вот… — Кацуки исподлобья кинул на нее невинный взгляд. — Что насчет того, чтобы немного отсрочить оплату? Мисс Доккё резко вскинула голову, впилась глазами в мило улыбающегося Кацуки. — Нет, ребята… Я, конечно, все понимаю… Понимаю, да. Как ты и сказал, я сообразительная и понимающая женщина, так что, конечно, понимаю вас, — тон ее голоса повышался, голос стал громче. — Но на кой тогда черт я, по-вашему, ехала сюда? Совсем обнаглели? Бессовестные! Ужас! Она вскочила, схватила свою дорогую сумочку и подскочила к Бакуго. На его плечи обрушились удары. Женщина ругалась и ругалась, крича про ее бесполезную поездку, толкотню в метро и пережитую перепалку с невежливым юношей. Естественно, сей праведный гнев был несколько наигран и преувеличен, к тому же, цена сумки действительно немаленькая, так что удары не отличались особой силой и не приносили боли. — Тетушка, тетушка, спокойнее! Вы же так ручки у сумочки оторвете! Мисс Доккё, казалось, и правда осознала всю ценность своего аксессуара и перестала избивать обнаглевшего студента. Кацуки буркнул: — И вообще, почему только мне всегда достается? Изуку в это время глядел на разворачивающуюся драку с едва сдерживаемым смехом, такую сцену он видел далеко не впервые. — Ох, ребятки, доведете вы меня, — мисс Доккё со вздохом села обратно на стул. — Конечно, я могу подождать оплаты. Но только до конца этой недели! Глаза женщины под паутинками морщин глядели по-доброму, с озорной искрой. — О, мисс Доккё, вы прекрасны! — Кацуки шутливо чмокнул ее в пальцы, усыпанные золотыми перстнями. — Конечно, прекрасна, — она игриво подмигнула. — Ладно, жду от вас денежек, товарищи студенты. Спустя некоторое время хозяйка покинула квартиру, наставляя парней хорошо учиться. После ее ухода друзья-соседи похихикали над «грозной» арендодательницей, убрались на кухне и разошлись по своим комнатам, выполняя заданные в университетах проекты. Хотя, конечно, они часто отвлекались и скидывали друг другу мемы и, слыша чужой смех из смежной комнаты, продолжали скроллить новости в соцсетях.