Искусство требует... девочку?!

      Мое подсознание определенно издевается надо мной! После такого позора я послушно следовала за Какузу, Сасори и Итачи, сохраняя молчание. По классике жанра сон давно уже должен был прекратиться. Почему я до сих пор не проснулась? Неужели это не сон? Как могло получиться так, что я здесь оказалась? В тот момент, когда телефон упал мне на лицо… экраном… Что случилось тогда? Мне даже страшно думать о том, что я выпала из своего мира… хотя… С чего бы это? Реальный мир так холоден и противен. Я никогда не питала к нему каких-либо чувств. И если мой разум сейчас действительно в теле Дейдары… Это же великолепно! Я могу спасти Сасори. Вытащить из той ямы Хидана. Не взрывать себя во время битвы с Саске. Я же знаю все развитие событий наперед! Осталось только научиться настоящему искусству…       Кажется, мы направлялись в убежище Акацки, в ту самую пещеру. Хм, а это довольно интересно… увидеть то, чего не показывали в аниме. У меня есть еще время отработать хотя бы базовые навыки, пока в организации нет десятого нукенина, Хидана. После этого Орочимару должен предать нас, и меня с Сасори отправят за ним. Полагаться только на своего напарника звучит довольно привлекательно, но тогда могут заподозрить что-то неладное. Я должна повторить тот шикарный взрыв, который устроил Дейдара.       Десятки мыслей начали рождаться в голове, в памяти прокручивались все эпизоды, в которых фигурировали Акацки. Конечно, сейчас это преступная организация, но, если позволить Конохе убить Обито, есть шанс того, что мы вернемся к первоначальной задумке Яхико… Черт возьми, да я ваш рассвет, ребята! Если это все-таки сон, пускай он длится вечно. Потому что чтобы научиться пользоваться взрывчатой глиной, нужна вечность…       Оторвавшись от своих планов подмять мир под Акацки, я подняла голову и поймала на себе взгляд Сасори. Это не его глаза. Меня всегда раздражала эта кукла Хируко. Улыбнувшись, я решила немного поиграть с ним.       — Сасори. Что для тебя искусство?       Он еще раз посмотрел на меня и ответил без единой эмоции:       — Искусство — это вечная красота.       — А что Вы думаете о взрывах? — перебила я, ускорив шаг, чтобы поравняться с ним.       Сасори внимательно разглядывал меня, испепеляя взглядом. Он думает? По пустому кукольному лицу не прочитать его чувств. Хотя есть ли у него вообще чувства в этой шаткой оболочке?       — Взрывы меня не интересуют, — наконец ответил он. — Меня интересует кое-что другое.       — Что же?       Он так подозрительно долго изучал меня своими противными пустыми кукольными глазами, что мне захотелось достать откуда-нибудь лист бумаги, нарисовать солнышко или улыбающуюся рожицу и бросить ему в лицо.       — Многие знают мое имя, но, — пробасил Сасори после длительного молчания.       И снова тишина. Я выжидающе следила за каждым миллиметром его гладкого чуть темного лица, сжимаясь внутри, как под прессом.       — Но больше этого никто знать не может, — наконец выдал он, не меняя выражения лица.       — Что? — пискнула я, переходя на какой-то странный хрип или же другой звук вырывающейся из меня сатаны, потому что не такого ответа ожидала, а в горле пересохло.       — Их знания ограничиваются лишь моим именем, — слава богу, он продолжил без пауз. — А ты знаешь, как я выгляжу.       Ага… вот оно что. Проколочка вышла.       — Ну, — тихо протянула я, замявшись и опустив глаза.       Соображать надо слишком быстро. Думать. Выдумывать. Сочинять. Я прикусила нижнюю губу и криво улыбнулась.       — Нет того, чего я не знаю, — выпалила я, вскинув голову.       Чувствую себя победителем. И ведь не докопаешься, не поспоришь. Я бросила взгляд на Сасори и тут же молниеносно отвернулась. Как и всегда, эмоции не трогали это равнодушное лицо. Он не отвечал. Но остальные (Итачи и Какузу) оглянулись и оценивающе посмотрели на меня.       — А ты себя не переоцениваешь? — усмехнулся Какузу.       Что ж, если я не смогла произвести впечатление особенной стихией взрыва, сделаю это немного по-другому. Хах, совсем по-другому! Пока у меня нет никакой силы, преимущества и вообще хоть чего-то стоящего, буду вселять в Акацки страх своими методами. Я, ехидно улыбнувшись, подошла к Какузу и, зацепившись пальцами за рукав его черного плаща, попыталась шепнуть ему на ухо, но из-за большой разницы в росте это получилось нелепо и жалко.       — Ты не бессмертен, — лукаво шептала я, краем глаза следя за выражением его лица. — Ты лишь продлеваешь свою жизнь, забирая сердца у убитых тобой шиноби. Пять сердец. Земля, Молния, Ветер, Огонь и Вода. Они могут действовать самостоятельно во время боя… Мне продолжать?       Я отстранилась от Какузу, смотря ему прямо в глаза и опуская затекшую шею. Надеюсь, выданная информация не является объектом всеобщего познания, иначе никакого эффекта от моей речи не будет. Он выглядит мрачным. Но молчит. Отходит. Сосредоточенно. Все еще молча. Не могу понять по его лицу, о чем он думает. Не оборачиваюсь на остальных. Вскинув голову, иду вперед, будто знаю, куда идти. Но я без понятия. Куда. Идти. И потряхивает так натурально. Даже придя к выводу, что я выпала из реального мира, все равно надеюсь на то, что это сон. Но если нет… У меня не выходят из головы их безразличные лица. Одно и то же выражение: пустота. Слишком хорошо прячут свои эмоции. А по моему личику маленькой больной блондиночки, наверное, сразу видно, что наложила кирпичей. Пытаюсь выглядеть крутой, запугивая своими глубокими познаниями… Но, кажется, их это не впечатляет. Разве что только Сасори в небольшой степени.       Незаметно для себя я опять оказалась в хвосте импровизированной делегации. Они не разговаривали ни со мной, ни друг с другом. Я опустила глаза на свои ладони. Вот так, в живую, эти маленькие рты выглядят намного уродливее, чем я думала. Как какой-то фрик. Мутант. И все прочее. Я посмотрела на спину Сасори. Он же выйдет из своей марионетки при мне? Ну когда-нибудь.       Завидев издалека огромный валун в реке и красные столбы, я сразу поняла, что это за место. Мы пришли.

***

      Я с благоговением рассматривала бирюзовое кольцо на пальце с черным символом «青». Ао. Голубой. В какие дебри меня занесло?.. Тяжело вздохнув, я в тысячный раз обвела взглядом пещеру и наконец приняла тот факт, что на сон происходящее все больше и больше не тянет. В таком случае, я не отказываюсь от своей задумки остановить Тоби. Правда, я очень сильно сомневаюсь, что новые члены Акацки будут сражаться во имя мира… Ну о-о-очень сильно сомневаюсь.       Все начали расходиться. В скором времени должны найти десятого нукенина, которого я уже заранее знаю. Жду этого момента. Хоть кто-то не с каменным безразличным лицом. Я медленно шла позади Сасори, совершенно не понимая, куда мы направляемся. Просто иду за ним, как верный напарник. Мне очень хотелось, о чем-то поговорить с ним, ведь эта гробовая тишина дико угнетала меня. Но подобрать уместную тему для разговора оказалось так сложно, что неясный звон в ушах вполне мог сойти за прекрасный насыщенный диалог.       — Знаете, — решилась я, оглохнув от тишины, — не нравится мне то, что Орочимару с нами в одной организации.       Сасори чуть повернул голову в мою сторону.       — Он обязательно нас предаст, — продолжала я, делая упор на то, что реально должно случиться. Пусть восхищается мной в тот день, когда змееныш сбежит из Акацки!       — Почему ты так уверена? — прохрипел Сасори, явно заинтересовавшись разговором.       — А я всегда права.       — Ты не выглядела такой, когда возилась со своим псевдоискусством.       Хах, да… и не поспоришь…       — Я просто… к этому моменту уже использовала всю свою чакру! Устала и…       — Усталость, — Сасори издал хрипловатый смешок. — Давно я не чувствовал усталости.       — Потому что Вы марионетка, — кивнула я, сразу же посмотрев на кукольное лицо.       Сасори промолчал.       — Так же, как и та кукла, в которой Вы сейчас находитесь. Хируко.       — А ты действительно, — спокойно отвечал Сасори, — много знаешь.       Он даже не представляет насколько! Однако на этом наш разговор и закончился. Интересно, если я умру в этом теле, мое настоящее тело в реальном мире умрет вместе с моим разумом? А то мне кажется, что когда-нибудь Сасори пронзит меня хвостом Хируко, если я не перестану трепаться.