Искусство требует... девочку?!

      Темное небо, окутанное неясной дымкой, давило и сковывало мысли. Легкий ветерок колыхал крону деревьев и насвистывал только ему знакомую мелодию. Впервые в жизни я лежу под открытым небом, лицом к звездам, нос к носу с бледной луной, освещающей равнину всего на толику. Слишком непривычна такая близость с природой, я хочу обратно в мягкую теплую кровать под пуховое одеяло.       Естественно, продвинуться в умении взрывать у меня пока еще не вышло. Я скидываю всю работу на Сасори, прикидываясь, что это слишком просто и скучно для меня (хотя вообще без понятия, что там сейчас за работа). Пока он занимается нашими миссиями, я судорожно пытаюсь обучаться. Может, попросить Сасори научить меня обращаться с марионетками? Я буду не бесполезна, а его искусство найдет последователей, и мы оба будем счастливы! Да, как же… Время до вступления Хидана в Акацки неизбежно сокращается, возьми себя в руки и делай, что надо!       Я куталась в черный плащ с красными облачками, стараясь сохранить тепло и не окоченеть за ночь. Где-то там недалеко сидел Сасори в своей глупой марионетке. Мне очень хотелось увидеть его лицо в этом нереально реалистичном сне (нет, я не сделала ошибку, только так и можно описать то измерение, в котором я нахожусь: НЕРЕАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ!). Кажется, он не собирался ложиться спать. Ни разу за эти дни. Ну да, кукольное тело не испытывает естественных потребностей обычного человека. Он и в пище не нуждается. Жажда его не мучает. Интересно, я бы смогла отказаться от всех чувств и потребностей взамен на бессмертное вечное тело? Наверное, нет. Я даже не знаю… чувствовать усталость порой бывает… приятно? Когда после долгого тяжелого дня ложишься на мягкую травку, растягиваешься во весь рост, и ноющие мышцы наконец расслабляются.       Марионетка Сасори, в которой он прятался, медленно приблизилась ко мне и остановилась. Я подняла голову и приоткрыла глаза. Редко он вот так подходит ближе и стоит рядом со мной по ночам.       — Вас что-то волнует, Данна? — за то бесконечное время, проведенное с ним на миссиях, я привыкла называть его Мастером, как и настоящий Дейдара.       В ответ лишь многозначительное молчание. В тусклом свете луны я не разбирала четких линий Хируко и лицо видела размытым. Но и без этого понятно, что ни одна эмоция не тронула его пустой кусок дерева. Или любого другого вещества, из которого сделаны особые марионетки.       — Что ты сказала Какузу, — послышался тихий хрипящий голос, — в тот день?..       Я непонимающе уставилась в темную пелену его плаща, пытаясь вспомнить… Что я сказала Какузу? Когда?       — В тот день, когда ты присоединилась к Акацки, — уточнил он, будто прочитав немой вопрос на моем лице.       Ах, тогда! «С чего ты вдруг это вспомнил?» — замирают слова на губах, но не более того.       — Ты говорила, — продолжал Сасори каким-то несвойственным ему голосом, словно он что-то прощупывает невидимыми руками, — что нет того, чего ты не знаешь…       Я медленно кивнула, не собираясь ничего отвечать. Хочу слышать его дольше. Больше. Ближе ко мне. Я сохла по нему и Дейдаре двадцать четыре часа в сутки не для того, чтобы упускать свой шанс в другом измерении.       — Так что же ты сказала ему? — повторил Сасори после глубокого молчания.       Я поднялась на локте и встала на ноги. Смотря сверху вниз на кукольное лицо, я продумывала свой ответ тщательно. Так, чтобы и ответить на вопрос, и оставить некую интригу между нами. Маленький секрет. Который ты попросишь меня раскрыть. А я любезно сделаю это. За небольшую плату. В виде твоей… кукольной любви.       — Ты бы хотел, чтобы все остальные узнали, что ты марионетка? — задумчиво спросила я, отступая от него на шаг.       — Не вижу в этом ничего плохого, — парировал Сасори своим обычным хрипящим голосом Хируко.       — Да? — улыбнулась я, оттягивая момент. Момент, когда то, что тебя так интересует, наконец прозвучит. Момент, когда я перестану завлекать твой потревоженный разум своими тайнами.       — Я не люблю, когда меня заставляют ждать, — сказал Сасори, и в его голосе послышались нотки злости.       Твоя излюбленная фраза. Я слышу ее из твоих нереально реальных уст впервые.       — Возможно, он бы не хотел, чтобы я трепалась.       — Какая разница?       И правда! Какая? Мы же Акацки, и нас не волнует ничего, кроме себя. Но ты ошибаешься.       — Я научу вас ценить…       — Искусство! — живо перебил меня Сасори. — Вот что можно ценить в этом мире! Вечное искусство! Красота, запечатленная навеки!       — Чувствуешь? — шепнула я, опускаясь на траву. — Запахло одержимостью.       — Кто бы говорил, — ответил он и, медленно развернувшись, побрел куда-то вперед, все дальше от меня.       Я провожала его неясный силуэт глазами, полными обиды и грусти. Ты так и не выслушал… так и не дождался ответа… Искусство сводит тебя с ума. И к несчастью, меня сводишь с ума ты… Мне теперь все последующие сутки гадать, что значило последнее «кто бы говорил»? О моей одержимости знает только реальное измерение.

***

      Почему-то его больше не сжирало любопытство. До крови. До костей. Так, что при диалоге со мной голос меняется. А та ночь живо отпечаталась в моем мозгу. До сих пор помню, как его хрипящие нотки смягчились донельзя. Теперь я чувствую, что вытащить тебя из пресловутой марионетки будет проще, чем мне казалось раньше.       Мы направлялись к той самой пещере, в которой я стала полноценным членом Акацки. Пейн созвал нас всех, и я уже догадываюсь зачем. Так быстро?       Мы вошли в полутьму и прошли пару метров до центра пещеры. Почти все уже собрались и выстроились в шеренгу. Все с серьезными лицами, ни единой эмоции. И я запрещала себе в этот момент что-то чувствовать, чтобы выглядеть так же сдержанно. Максимально брутально, как и эти куски мяса, которые я уже через три года буду пытаться спасти, ведь у них самих не хватит мозгов отступить и просто признать, что кучка детишек сильнее.       Вообще тут ужасно скучно. Сейчас бы Тоби с его глупыми шутками и ребячеством. Или просто дождаться Хидана и вступить с ним в какой-нибудь бессмысленный спор. Мельком взглянула на Сасори, стоящего рядом. Такой же, как и все. И гробовая тишина. Как же жизнь вас потрепала, что вы теперь ни черта не смыслите в веселье? Хотя бы не стойте такими напряженными сосредоточенными глыбами.       — Мы на месте, — послышалось у входа в пещеру.       Тяжелая каменная глыба отодвинулась в сторону и божий свет озарил нашу дыру. К серой равнодушной шеренге приблизился Пейн, а за ним задумчивый, немного сбитый с толку Хидан. Ты даже не поорешь?! Алло, Хидан!       — Наше убежище, — сказал Пейн и показал рукой на Какузу. — Твой напарник. Постарайтесь не убить друг друга.       Оба прыснули и чуть не залились хохотом, мол, убить? Что? УБИТЬ? *здесь могли быть вопли диких мартышек, помирающих со смеху*       — Что за курятник, мать твою?! — вскрикнул Хидан, осматриваясь.       О да, растряси этот «курятник». Я утомилась уже делать серьезное лицо.       — Прикуси язык! — рявкнул на него Какузу.       — Тихо, — спокойно сказал Пейн, — мы не за этим собрались.       Затем началась какая-то нудная тирада. Про дела. Про миссии. Цели. Я не слушала его. А зачем? Сасори все услышит, запомнит, примет. Я покосилась на устроившегося рядом Хидана. Кажется, ему тоже скучно, но скорее всего, он просто не вдупляет, о чем речь. Я немного приблизилась к нему и чуть привстала на носках, чтобы наши глаза были на примерно равном уровне. Примерно.       — Эй, Хидан, — позвала я шепотом, чтобы Пейн не слышал.       Он вопросительно посмотрел на меня. Даже как-то пренебрежительно.       — Спорим на сотку, что «курятник» ничего не знает о джашинизме?       — Че? — ответил Хидан, не додумавшись понизить голос.       Закатив глаза, я отвернулась и мило улыбнулась Пейну, который, замолчав, смотрел на нас.       — Хотите уверовать в Джашина? — спросила я и тут же получила по затылку хвостом Сасори. — Данна!!!       Обиженно надув губы, я повернулась к нему лицом и жалобно заглядывала в глаза. В эти черствые бессердечные глаза.       — А если бы отравили?!       — Не померла бы, — коротко ответил Сасори.       Хидан пялился на меня, как отбитый, то и дело моргая.       — Ты типа знаешь о Джашине? — спросил он, выпав из ступора.       — Типа да, — ухмыльнулась я и тыкнула на подвеску, висящую у него на шее. — Вот же его символ.       Он коснулся пальцами холодного металла и подозрительно сощурился. Пейн, вздохнув, сказал, что все свободны. Сейчас мне надо было бы идти с Сасори дальше по делам, но после долгих скучных дней я все-таки хочу позабавиться! С кем, если не с Хиданом?!       — Знаешь, — улыбнулась я, резко повернувшись к нему, — а я бы хотела посмотреть на фантастическое бессмертие истинного джашиниста.       Сасори оглянулся и остановился. Я коротко показала ему рукой, что скоро буду.       — А мне-то что? — ответил Хидан, скрестив руки на груди.       — Ну не знаю, — протянула я, прикусив нижнюю губу. — Выпендриться перед девушкой?       Хидан осмотрел меня с головы до ног и обратно и тихо хмыкнул.       — Ты девушка? — недоверчиво спросил он, пытаясь не засмеяться. — Я бы такую даже Лорду Джашину не преподнес.       А вот сейчас обидно было!       — Да я бы тебя тоже не преподнесла Джашину! — крикнула я в ответ.       — Да ты вообще не его последовательница!       — Откуда тебе знать?!       — Так если я последователь «Пути Джашина», дерьма ты кусок!       Я сжала кулаки и злобно выдохнула через нос. Сасори все это время лишь неподвижно стоял на пути к выходу из пещеры.       — Я тебя взорву! — выкрикнула я, запуская ладонь в сумку с глиной.       — И что дальше-то?! — маниакально смеялся Хидан, дергаясь. — Сука, я бессмертный!       — Да-а, — довольно протянула я, пережевывая ртом на ладони глину, — только что ты будешь делать, когда твое тело разлетится на мелкие кусочки по всей этой пещере, а?       Молчание.       — А? — повторила я, поднимая руку.       Но Хидан стих. Он в замешательстве испепелял взглядом землю под ногами и о чем-то натужно думал.       — Да хер с тобой, — подытожил Хидан, плюнув и развернувшись на пятках.       Я начала разминать глину пальцами, но взрывать этот комочек агрессии и ругательств не собиралась вообще. Кивнула Сасори и вышла с ним из пещеры.       — Ты опять заставляешь меня ждать, — сказал он, наблюдая за мной боковым зрением.       Я оглянулась, чтобы убедиться, что Хидан и Какузу идут сзади.       — Эй, Хидан! — окрикнула я, весело помахав рукой.       — Чего тебе? — огрызнулся он, явно не желая больше ругаться ни с кем.       — А смотри, что с тобой будет!       Он скептически приподнял бровь и чуть замедлил шаг. Я раскрыла ладонь. На ней сидела какая-то… живность… или… шар?.. В общем, фигура из глины! Замахнувшись, я бросила ее глубоко в лес и, сложив пальцы в печать, крикнула «ВЗРЫВ!».       …       …       — Ой да пошел ты, Хидан, — махнула я рукой и побежала куда-то в сторону, туда, где деревья густо растут. Чтобы он не видел меня. Не догнал. Чтобы я не слышала его смеха подстреленной гиены.       — Ну и чего ты хотела добиться? — прозвучал за спиной тяжелый голос Сасори.       Я остановилась. Чуть обернулась.       — В Джашина уверовать? — неуверенно спросила я, смотря в пустое лицо куклы.       — Странная.       Расслабься. Просто мое развлечение пошло совсем не в ту сторону, в какую мне бы хотелось… Да и вообще, выпустите меня уже в реальный мир! Второй раз уже крупно облажалась… Вот серьезно, в чем смысл? Подвох-то какой? Помогите.