Искусство требует... девочку?!

      Прошло так много времени, что я перестала задумываться о том, что пора уже просыпаться. Чувства и тело привыкли к этому миру. Я даже иногда забываю, что нахожусь совершенно в другом человеке. Срослись, так сказать. Но вот осознать, как работает чакра… Почему я невнимательно слушала Какаши сенсея, когда тот читал лекции про чакру? Было неинтересно, но кто ж знал, что понадобится в «жизни»?       Я смотрела на закрытые рты на ладонях измученным взглядом. Может, вы разговаривать умеете и подскажете, что делать? Как быть? Единственное, что я знаю, это печать katsu. Все. Конец великим познаниям. А, и еще одно! Взрывчатая глина получается путем соединения глиняной массы и чакры… Но я не знаю, прилипает ли к глине моя чакра, когда рты жуют ее? Может, надо по-другому жевать?       — Ты смотришь на них, как будто они умирают, — послышался голос сзади.       Я узнаю твой хрип из тысячи. Медленно оборачиваюсь и натыкаюсь на неизменное лицо Хируко.       — Все может быть, — усмехнулась я, опуская ладони.       — Я не такой тупой, как ты думаешь, — сказал Сасори, не меняясь в выражении лица.       Я вопросительно изогнула бровь и сделала вид, что не понимаю, о чем он говорит.       — Уверен, что Зецу не мог ошибиться. Если ты та террористка, то что с тобой происходит сейчас? Ты же абсолютно ничего не можешь.       В принципе, я догадывалась, что он будет что-то подозревать, особенно после того случая, когда бомба, сделанная для Хидана, не взорвалась.       — Давно ты знал об этом? — я лишь усмехнулась и откинула челку с глаз.       — С первого дня все было понятно.       Даже так. Интересно.       — И почему же ты не пополнил мной свою коллекцию человеческих марионеток?       — Какой же из тебя материал для моих кукол? — засмеялся Сасори. — Ты же бесполезна.       Я кивнула. И была готова к смерти. Или нет. Даже не могла предполагать, что теперь Сасори сделает со мной.       — Так что с тобой? — спросил он, даже не пытаясь тронуть меня.       — Почему я больше не та страшная террористка?       Прочитала короткое «да» в его глазах. Но я же не могу сказать правду… Мне придется очень много и очень мастерски сочинять. Врать. Вся моя жизнь в этом измерении будет построена на лжи. Странно, от реальности ничем не отличается.       — Это долгая история, — замялась я, крутя в голове все возможные варианты этой «долгой истории».       — Разве может человек вмиг лишиться всей своей силы? — спросил Сасори, подталкивая меня к ответу.       — Может, — медленно и уклончиво ответила я, додумывая детали своей легенды.       Он выжидающе смотрел на мое сосредоточенное лицо. Понимал ли, что я пытаюсь сделать?       — В мой последний терракт, — я говорила сбивчиво и неуверенно, — мне попался сильный оппонент. Мое искусство не могло достать до него, и я решилась на более радикальные меры. Я создала страшнейшее творение, которое могло разрушить всю деревню этого… обсоска… Но он отразил его. Моя скульптура полетела в меня в тот момент, когда я уже сложила пальцами печать.       Передышка. Я набрала в легкие больше воздуха. Кислород заканчивался, сдавливая ребра, волнение долбило меня изнутри. Липкий страх касался моей кожи и скользил по ней, забираясь даже под кости. Сасори вдруг изменился в лице. Что-то вроде… Я не знаю, как назвать то чувство, которое внезапно изобразилось на кукольной деревяшке. Или же это все-таки человеческая задубевшая кожа?..       — Неужели эти воспоминания так терзают тебя? — спросил он, наблюдая за мной.       Ага, то есть, ты не догадался, что я боюсь твоей реакции на мою ложь? Отлично.       — Это… это страшно, — кивнула я. — Лишаться всего, чего ты достиг… потом и кровью… лишаться всего в один миг от руки своего же творения!       Я сжала руку в кулак и, расжав пальцы, уставилась на приоткрытый рот на ладони.       — Он был очень хитрым, — продолжала я почти шепотом. — Подорвать меня моим искусством… Слишком сильный удар по голове. Взрывная волна выбросила меня на скалы. Боже, я осталась жива!..       Даже не знаю, к чему больше относилась последняя фраза. К моей легенде о сером бычке или к тому, что Сасори не выпотрошил меня?       — Я потеряла больше половины своих воспоминаний. Я потеряла все свои знания в области стихии взрыва. Я просто не помню… как… как я это делала. Как мне удавалось…       — Научись заново, а не фигней страдай, — ответил Сасори.       А, ну да, я же забыла… На него не действуют душераздирающие истории. Даже не посочувствует.       — Я это и пытаюсь сделать!       — Незаметно, — фыркнул Сасори. — Просто смотришь изо дня в день на свои рты и все. Как это поможет?       — Я не понимаю… мне надо соединить чакру с глиной… но ничего не получается.       — Чакру с глиной? — задумчиво протянул Сасори.       Я коротко кивнула и уставилась в землю.       — Никогда этого не делал. Я только вытягиваю чакру в нити и управляю с их помощью марионетками. Так что тебе придется вспоминать все самой.       — Может, если я смогу присоединять нити чакры к куклам, я вспомню? — вкрадчиво спросила, надеясь, что он согласится.       Сасори промолчал. Но задумался.       — Ты же не хочешь до конца своих дней выполнять миссии за двоих? — усмехнулась я, подняв голову. — Мы все-таки напарники.       — Мне плевать на напарников, — резко ответил он. — Я все могу один, а такая обуза, как ты, только мешается.       Ну спасибо. Заткнуть бы тебя каким-нибудь фактом из будущего или прошлого, да вот только козыри хочется оставить на десерт. Такой лакомый кусочек. Вишенка на торте. Хоть я всегда и выбрасывала «вишенки» с торта.       — Пока я не вспомнила, как пользоваться моей стихией взрыва, я могу использовать и другие способности.       — Какие же? Я их до сих пор не заметил?       — Узнаешь у своих кукол Отец и Мать, когда столкнешься с ними лицом к лицу, — выпалила я в сердцах и встала с прохладной земли.       Переваривай. А мне пора делами заниматься. Пусть еще попомнит прошлые мои слова про предательство Орочимару! Я… Я будущее предсказываю, понял, да?!       Итак… Попробуем еще раз. Во время пережевывания глины мне нужно вложить какое-то количество чакры внутрь, чтобы взрыв сработал… Начнем хотя бы с маленькой фигурки. Фигурочки. Фигуленьки такой. Я отстегнула от пояса сумку с глиной и положила перед собой, вновь усевшись на траву и сложив ноги по-турецки. Опустила ладонь и откусила вторым ртом небольшой кусочек глины. Совсем небольшой. Как мячик из автомата в магазинах. И начала медленно его жевать. Вкладывая всю силу. Сжимая челюсти так, что сводило руку. На языке вынесла разжеванный кусочек и бросила на ладонь. Опустила на него сначала указательный палец. Средний. Обхватила мокрую глину остальными пальцами и сжала. Расслабила и снова сжала. Рисуя в голове форму фигурки. Я хотела, чтобы это был шар. Разжав пальцы, неохотно скосила глаза вниз… чтобы опять увидеть неаккуратный слюнявый глиняный комок. Вздохнув, я зажала его между ладонями и начала скатывать в шарик. Закончив, бросила на траву и, скрепя сердце, сложила правой рукой печать. Katsu.       …       Никогда не сомневалась в своей бесполезности. Но признавать этого не собиралась. В ходе эксперимента было установлено, что сила сжимания и разжевывания глины не имеет абсолютно никакого значения. Из этого следует, что надо пытаться в совершенно другом направлении. Напрячь мозг и вспомнить, что я сделала, когда подорвала Зецу в первый день… Что же я сделала тогда?       Вдруг перед лицом пронеслись тонкие голубые полосы. Я вздрогнула и отшатнулась назад, чуть не завалившись на спину. Присмотревшись, увидела, что они опустились в сумку с глиной. Это же… нити чакры? С приоткрытым ртом я повернула голову на девяносто градусов и наткнулась на сидящего рядом со мной Сасори… Сасори, который вышел из своей марионетки Хируко. Сасори, который равнодушно глядел на глину и мял ее нитями чакры. Тонкие бледные пальцы чуть двигались вверх-вниз, влево-вправо. Он задумчиво наклонил голову и моргнул. Взъерошенные красные волосы шелохнулись, на миг прикрыв серо-карие глаза, казавшиеся уставшими.       — Что ты делаешь? — проблеяла я, завороженно глядя в его идеально гладкое бледное лицо.       — Проверяю, — ответил он мягким мелодичным голосом, — что будет, если пронзить глину нитями чакры, а затем оборвать их, оставив часть внутри.       Я посмотрела на глину в сумке и сжала рукав плаща холодными пальцами. Дернув рукой, он порвал нити и, подойдя ближе, достал из сумки горстку глины.       — Как там ты делала? — спросил Сасори, оборачиваясь.       Я показала пальцами печать, не в состоянии сказать ни слова. Он повторил жест и подбросил глину в воздух.       Взрыв!       …       Мы вместе смотрели, как падает одинокий кусок глины на землю. Опустив головы, просидели так еще минутку-две, переваривая увиденное.       — Моя чакра не имеет взрывчатых свойств, — пожал плечами Сасори.       — А моя? — тупо спросила я, не смотря на него.       — А твоя их растеряла.       Если бы, если бы… Все ж не так просто…       — Так, — вдруг снова заговорил Сасори, — что за другие способности ты имеешь?       О, так вот оно что. Я-то думаю, почему ты решил поэкспериментировать с моей глиной…       — Ничего особенного, — отмахнулась я. — Просто вижу вещи, которые больше никто не видит…       — Третий глаз? — усмехнулся Сасори.       — Мм, может быть…       Я подошла к расплющенной глине и подняла ее. Покрутила в руках, осмотрела зачем-то.       — Научи меня своему искусству, — задумчиво сказала я, сжимая глину.       — Ради твоего искусства? — раздраженно ответил Сасори.       — Ради нашего партнерства. Я могу использовать свой «третий глаз» не всегда. Да и в некоторых случаях придется глубоко думать.       Но Сасори промолчал. Затем и вовсе, развернувшись, побрел куда-то в противоположную сторону.       — Ты куда? — крикнула я ему в спину, поднимая сумку с земли и фиксируя ее на поясе.       — В убежище, — сухо ответил Сасори, не оборачиваясь.       Он быстро залез обратно в куклу Хируко и продолжил путь.       — Зачем? У нас другая миссия.       — Тебе ли волноваться о миссиях? В которых ты не участвуешь.       Я обиженно поджала губы и пошла за ним следом. Когда голос Пейна успел пройти мимо меня?!