Искусство требует... девочку?!

      Если бы мне пару месяцев назад сказали, что я буду ненавидеть вселенную Наруто, я бы рассмеялась им в лицо и плюнула в душу. Но судьба сказала «Ой, слушай, ты во что-то наступила… а, погоди, это же твоя жизнь». Ага, спасибо. Сколько суток мы плетемся к логову Орочимару? Двое? Трое? Еще и по пустыне, то и дело останавливаясь из-за песчаных бурь. Я не всемогущий шиноби, а нежная принцесска. Меня бы могла тащить у себя на спине глиняная птица, но угадайте, у кого нет рук. Правильно. У Деи нет рук. Поэтому я уже битый час тащусь позади Сасори, искренне желая умереть и возродиться в своем прежнем теле.       Конечно, мое владение стихией взрыва заметно улучшается, но до различных транспортных средств мне далеко. Хорошо Сасори, он просто сидит в марионетке, а та за него ножками шурует. Это его еще и солнце не печет, и песок в глаза не летит, и горячий воздух легкие не спирает. Понимаете, Сасори и шагу не сделал в то время, как я чуть не умерла по дороге, испытывая жуткие страдания! Кто после этого великолепен? Да! Не я. Потому что у Сасори есть мозги на то, чтобы избавить себя от лишних мучений, а у меня нет.       Как же долго тянутся секунды… Все ноги истоптала, больше не могу…       — Долго еще? — спрашиваю в тысячный раз.       — Нет, — в тысячный раз отвечает Сасори, даже несмотря на то, что оставалось действительно долго!       — У тебя не найдется второй куклы?       — Нет.       — А воды?       — Нет.       Ну вообще-то логично. Зачем человеку в кукольном теле вода? Он же для этого и пожертвовал человечностью, чтобы ни в чем не нуждаться и ничего не чувствовать.       — Сделаем перерыв? — выдыхаю, чуть помедлив.       — Нет.       — Пятиминутный?       — Нет.       — Тебе не надоело?       — Нет.       Пакет! Блин… Мог бы и нормально поговорить со мной, помогая отвлечься от нещадных мучений.       — Осталось действительно недолго, — сказал Сасори, чуть обернувшись ко мне.       Если ты повернулся, чтобы проверить, не вымерла ли я, то развернись, пожалуйста, обратно, пока я не взорвала тебя и твое несчастное укрытие от всех невзгод.       — Может, после дороги мне тоже сделать себе кукольное тело? — выдаю, всерьез призадумавшись.       Лишь глянул краем глаза и промолчал. Наверное, не верит, что из меня выйдет дельная кукла. Я и сама в этом сомневаюсь, но только представьте: вам плевать на любые климатические условия, вам плевать на любые болевые ощущения, просто потому что их нет, в принципе, вам плевать на все. Заманчиво, не так ли? Я бы не отказалась от такого тела прямо сейчас!       Но вместо этого…       — В теории, — снова подаю голос, — можно ли вернуть свое нормальное тело после того, как… станешь куклой?       — Ты сама знаешь ответ? — вопросом отвечает Сасори.       — Не знаю.       Горячий песок раздувался ветром и летел в лицо, мне приходилось закрываться рукавом черного плаща, благо, он достаточно широкий. Из-за этого я не видела, обернулся ли Сасори, но его молчание сложно не заметить. Если не брать во внимание тот факт, что он большинство времени молчит, то именно сейчас можно было подумать, будто этот вопрос его глубоко затронул. Неужели великий кукловод жалеет о том, что уже ничего нельзя вернуть?       — Ты когда-нибудь пробовал?       — Зачем мне это? — равнодушно ответил Сасори, но из-за рукава плаща я так и не могла посмотреть на него.       — Ну мало ли…       — Я такими бесполезными вещами не занимаюсь. Искусство в вечной красоте. Если лишить творение его вечной жизни, то… настоящее ли это искусство?       Да-да, все это мы прекрасно знаем, и вступать в очередной раз в полемику об искусстве я не собираюсь. На этом и закончим.       Солнце продолжало палить, и мне стало чертовски интересно, как в аниме все герои так невозмутимо ходили под его горячими прожигающими лучами. Песок вроде прибило земным притяжением к твердой поверхности, и я наконец смогла выпрямиться и опустить руку, которой закрывала лицо от разъяренных песчинок. В слух врезался мерный звон колокольчиков.       …       Колокольчики… На наших соломенных шляпах с лентами… Черт возьми, я все это время могла закрываться от песка и солнца этой злосчастной шляпой, но по тупости забыла про нее?! Прекрасный шиноби, что сказать. Восхитительный.       — Уже почти, — прохрипел Сасори.       — Знаешь, сколько раз я это уже слышала?       — Не так уж и много.       Я тебя умоляю! Когда мы дойдем до этого убежища, даже ждать не буду, сразу подорву. За столь долгое время мне удалось окончательно разобраться с потоком чакры, и теперь мои взрывы услышат с другого конца Казе но Куни. Правда, я еще ни разу не пробовала… Но щепотка уверенности еще никому не помешала, так?       — Вот оно, — остановился Сасори, устремив взгляд на вырастающее на горизонте черное пятно, которое я не могу разглядеть.       Хотя чего париться? У Дейдары было устройство, увеличивающее изображение, мне просто надо достать его из… из… … Нет, ну, а на кой черт я буду высматривать логово издалека, когда могу просто подойти?       У меня будто второе дыхание появилось: скорость шага стала больше походить на легкий бег. Так и тянет уже подорвать убежище змеюки ради уважения Сасори. А он потом пусть думает, что Орочимару мертв. Мы же не узнаем наверняка?       — Предоставь это мне, — самоуверенно заявила я, выступая вперед.       Сасори снова промолчал, глубоко сомневаясь в моих силах. Но я уже опустила руки в сумки с глиной и начала обрабатывать ее своей чакрой. Это будут две огромные бомбы, не сравнимые ни с чем!       Закрыв глаза, я поймала внутри себя еле ощутимый поток тепла, циркулирующий по телу. Сердце задавало темп течения крови и светло-голубой энергии — чакры. Следуя их ритму, я мысленно ухватилась за россыпи миллионов нитей и заставила их поменять направление, концентрируя каждую во рту на ладони. Нити пронизывали мягкую податливую глину и, задерживаясь в ней, обрывались, будто их перерезали ножницами. В глиняной массе становилось все больше и больше нитей чакры, которые, накладываясь друг на друга, создавали мощный концентрированный сгусток энергии. Я решила наполнить будущие творения по максимуму, поэтому не останавливалась, пока силы не начали покидать меня. Легкий звон в ушах и покалывание в пальцах оповестили о том, что пора заканчивать. Вернув поток чакры в обыденный зацикленный круг, я вынула ладони из сумки и раскрыла их, подняв внутренней стороной к солнцу. Языки во ртах подцепили наполненные энергией комки глины и высунулись наружу. Сжав ладони, я начала мять еще мягкую глину и с помощью самой толстой нити чакры, которую пришлось подогнать к пальцам, придавала будущим бомбам форму простейших птиц, не таких, какие получались у Дейдары. Сквозь кожу чувствовались сгустки чакры, которые наполняли глиняные комки, мне надо было просто преобразовать бесформенное скопление нитей в каркас птички.       — В этот раз я не предоставлю ему чести видеть меня, — сказал Сасори, спускаясь к логову.       В голове вспыли воспоминания об их первой встрече. Да, действительно, тогда Сасори сразу вышел из Хируко и задействовал куклу Третьего Казекаге.       Я разжала ладони и радостно взглянула на фигурки птиц, пусть и не с четкими границами и без явно выделенного оперения на крыльях, но все-таки у них была форма. Сасори покосился на мои руки и лишь хмыкнул.       — Что? — возмущенно обернулась я, прижимая птичек к груди.       — И этим ты собираешься уничтожить убежище?       — Не суди по внешности! Они здесь все разнесут, и не жалко будет.       Чтобы мои слова не были просто голыми заявлениями, я подошла к спуску и, остановившись, вытянула руки, все еще сжимая птиц в ладонях, будто боясь их отпускать. Но, преодолев волнение и взяв себя в руки, я наконец с силой выбросила глиняные фигурки в воздух над убежищем. Пролетев несколько метров, они резко увеличились в размерах, подняв клубы белого дыма, и застыли на секунду. Через мгновение птицы уже падали вниз, стремительно набирая скорость. Соприкоснувшись с твердой поверхностью, их глиняные тельца разорвало мощной волной после того, как я создала пальцами печать.       — ВЗРЫВ!       Вся чакра, сокрытая в птицах, вырвалась наружу в виде огромного оглушительного взрыва. Поднялись тучи песка, и едкий плотный дым быстро заполнял пространство. Однако Сасори не разделял моего восхищения.       — А если и под землей есть помещения? — спросил он, хмуро глядя на клубящийся дым. — Если он был там?       Сасори, Сасори… Нам не дано его убить. В принципе, никому этого не дано…       — Он бы все равно ушел, — аккуратно сказала я, всматриваясь в белое марево, смешанное с миллионами песчинок.       Сасори нахмурился и спустился вниз.       — Я поищу труп.       Ага, ищи. А я, пожалуй, развернусь и побегу прочь, пока ты не понял, что трупа там нет. И в любом случае, его бы там не было.