Искусство требует... девочку?!

      — Данна…       Сасори недовольно обернулся и посмотрел на меня, как на бесполезную шавку.       — Надо кое-что еще добавить в Вашу ловушку.       Он молча сверлил меня взглядом, ожидая, что же такое гениальное я сейчас выдам.       — Песок.       Я ткнула пальцем в осыпающиеся ручейки песка из трещин на лице Гаары.       — Он оставляет след. Нас выследят по нему.       — Ты боишься хвоста? — усмехнулся Сасори, игнорируя мое замечание.       — Мы же не хотим заставлять Пейна ждать еще больше? — сладко улыбнулась я, зная, на что давлю.       Тень сомнения скользнула в кукольных глазах Сасори (или мне лишь показалось), и он все-таки согласился дополнить свою ловушку дорожками из песка. Уже были готовы следы от моих ног и широкий непрерывный шлейф марионетки Хируко. Я прекрасно помнила, что Канкуро найдет настоящую дорожку по песку Гаары, так что исправить это не составило труда. Если Сасори не встретится с ним, он его не отравит, а если он его не отравит, то у Сакуры не будет состава противоядия к яду Данны, а если не будет противоядия, Сакуре и Чиё конец. Они сунутся в кипящий муравейник. Это поможет избежать смерти Сасори.       Расставив ловушки, мы двинулись дальше под палящим солнцем. Без плаща было намного легче и прохладнее, хоть и не скажешь, что не жарко. Плащ бесчувственной тряпиной болтался в моих ногах и на поясе, в завязанных рукавах все еще катались глиняные шарики, ударяющиеся друг об друга. Слава Джашину, в этот раз у меня хватило ума надеть свою соломенную шляпу.       Канкуро так и не настиг нас, значит, ловушка все-таки сбила его с толку. Отлично. Все равно бы он не умер, хотя я настроена радикально по отношению ко всей Конохе. С каких пор высококлассные нукенины ранга S должны умирать в бою против подростков жалкой Конохи? Жалеть я их не буду, но и питаться своим ЧСВ тоже не стоит, ибо Акацки сгубило отчасти и их высокомерие.       — Данна.       Он не ответил мне.       — Как Вы относитесь к… тактическому отступлению?       — Ты слишком много болтаешь, — проворчал Сасори, угрожая мне металлическими пластинами хвоста Хируко.       Да-да, как будто я впервые его вижу…       — Если вдруг появится потенциальная угроза Вашей жизни…       — Ты забыла, — перебил он меня, останавливаясь, — я вечен, как мое искусство.       — Нет, это ты забыл…       — Можешь ли ты что-то смыслить в искусстве?!       — Твое слабое место, — возразила я, все так же не обращая внимания на его хвост, смазанный ядом, — легко вычислить. Дети Конохи… они быстро сделают это.       Кукольные глаза Сасори сверкнули злостью, и тот самый хвост Хируко вонзился в мою плоть. Что ж… У меня будут три дня на восстановление перед боем с Конохой.       Как это обычно и происходит, мир медленно померк, и я погрузилась в полную темноту, которую назвала межпространственной дырой. Что-то вроде промежуточного измерения, в которое человек попадает перед тем, как переместиться в другое тело.       Эту самую дыру моя душа пролетала намного быстрее, чем в первый раз. Я открыла глаза и уставилась в белый потолок, тут же зажмурившись: режет зрение. Где-то в стороне послышался неясный шорох, похожий на шуршание пакетов. Резкая боль в теле не дала мне повернуться на звук, и я просто, открыв один глаз, взглянула туда.       — Дея, ты проснулась?       — Маааам, — протянула я, осознав, кто приближался к моей койке. — Да нормально все будет.       — То, что ты веришь в это, очень хорошо, — улыбнулась она, опускаясь на край койки и взяв в свою руку мою ладонь.       — Да я тебе отвечаю!       Глаза потихоньку привыкали к яркому свету, но боль в области живота только усиливалась… Кажется, в том измерении в этом месте уже расползался яд Сасори?       — Дея, ты же не доктор, — покачала головой мама, умиленно смотря в мое лицо.       — Я кое-что круче доктора.       Я тот, кто может перемещаться между измерениями и параллельными вселенными! А еще мне даровано бессмертие! Но ты, конечно, не поймешь… Лишь смотришь на меня печальным взглядом и держишь за руку.       — Мам, — вдруг начала я, нахмурившись, — ты когда-нибудь заставляла глупого упрямца отказаться от его убеждений и поступить так, как ему велено?       Мама удивленно вскинула брови и даже выпустила мою ладонь. На всякий случай, я коснулась ее руки, чтобы вывести из транса или куда она там упала.       — О чем ты?       — Ну ты когда-нибудь с таким сталкивалась? — еще раз спросила я, попытавшись сесть, но боль пригвоздила меня к койке.       Мама поспешно помогла мне мягко опуститься обратно (хоть я и смогла подняться всего на миллиметр) и, поправив упавшие на мое лицо волосы, задумчиво ответила:       — Сталкивалась… И это чудо лежит сейчас прямо передо мной.       Я уже хотела возмутиться и открыла рот, чтобы начать изливать тираду о том, что во мне просто кипит молодость, но… Но осознание того, что можно найти ответ глубоко в себе, резко привел меня в чувство.       — Точно! — кивнула я. — Спасибо, мам!       Она, ничего не понимая, лишь хлопала большими полными любви глазами и все еще гладила мои растрепанные непричесанные волосы.       — А теперь у меня по расписанию глубокий успокаивающий сон, — протараторила я, похлопав маму по плечу. — Не волнуйся и живи полной жизнью, дыши полными легкими…       — Девочка моя, да что ты говоришь!..       — Мааам, я уже скоро выйду отсюда…       Дай только закончить с Акацки…       Я посмотрела на нее умоляющим взглядом, и она, сломавшись под давлением моих щенячьих глаз, тяжело вздохнула и встала с койки, направляясь к выходу из палаты.       — Возвращайся снова, — шепнула мама в дверном проеме дрогнувшим голосом.       — Обязательно.       И когда дверь закрылась, жалобно скрипнув, я поспешила вернуться к Сасори, сама не понимая, как это работает…

***

      Тяжелая тишина обволакивала липкими руками, лапая голую кожу холодными пальцами. Резко выдохнув, я прогнулась и облегченно расслабилась, почувствовав себя в новом теле. Вязкие голоса начали доноситься до моего слуха, больно отдавая резью в ушах. С трудом разлепив глаза, я прислушалась к членам Акацки и приподнялась на локте, закусив нижнюю губу от боли в напряженных до предела мышцах.       Неподалеку от меня стояли Сасори, Пейн, Хидан и Какузу. Все четверо уставились на меня, резко смолкнув, как только я зашевелилась. В полутьме убежища было трудно разглядеть их лица и эмоции.       — Что? — буркнула я, попытавшись подняться на ноги.       — Вот, — Сасори указал на меня рукой. — Я говорил, что она бессмертна.       Какузу заинтересованно разглядывал меня с ног до головы, услышав слово «бессмертна».       Дребезжащий силуэт Пейна кивнул и отвернулся ко мне спиной. Я оглядывалась вокруг и пыталась понять, в каком промежутке времени моя душа вернулась в это тело.       — В таком случае, — прошипел голос Пейна, издавая помехи, — все готово.       Земля задрожала так, что с округлой вершины пещеры посыпались каменные глыбы и горсти мягкой сухой породы. Я машинально закрыла лицо рукой и, к своему глубочайшему сожалению, обнаружила, что широкий рукав плаща в этот раз меня не спасет, потому что черный измазанный в грязи плащ все еще болтался на моей талии. У дальней стены пещеры поднималась каменная глыба серого цвета с то ли лиловой, то ли темно-оранжевой примесью. Над силуэтами Акацки возвышались огромные ладони, поднятые внутренней стороной вверх, и нечто, похожее на голову, с множеством закрытых глаз. Пустая оболочка для Биджу. Значит, Сасори доставил и тело Гаары, и мое тело точно к месту назначения без всяких трудностей.       Неясные подрагивающие черные образы пронеслись передо мной и в одно мгновение заняли свои места на кончиках пальцев Гедо Мазо. Мой — правый указательный.       Могли бы и подождать, когда я окончательно приду в себя! Легко, наверное, живется, когда тебя не «убивает» Данна каждые несколько недель. Или даже дней.       Собравшись с силами, я встала с холодной земли и направилась к ладоням Гедо Мазо, зажимая рукой еще свежую рану на животе. Все ждали только меня, и это как-то давило морально. Мне было максимально некомфортно под их тяжелыми испепеляющими взглядами, поэтому ноги двигались быстрее, чтобы моя нелепая фигура наконец исчезла. Кое-как запрыгнув на указательный палец, при этом чуть не грохнувшись вниз, я выпрямилась и сделала печать руками, как и все остальные. Кровь из раны все еще сочилась, заставляя меня периодически вздрагивать и дергаться, маниакально желать закрыть ее ладонью. Но мне было нельзя. Процесс извлечения Шукаку из Гаары начался.

***

      Кажется, я перестала чувствовать свое тело…       …       Три дня… на ногах… в одной позе… без еды… воды… Дышать тяжело. Потоки чакры замедлились в несколько раз… Я стояла, пошатываясь. Закрыла глаза… Нет… Открыла вновь. От пьянящей темноты голова кружилась только сильнее.       К коже живота мерзко прилипла ткань одежды, а рукава плаща пропитались моей кровью. Я ощущала присохшие ошметки алой жидкости под одеждой, и это было так мерзко… Джашин, дай мне силы перетерпеть!       Когда извлечение Шукаку закончилось, я не сразу пришла в себя и вообще не догнала, что уже конец. Из длительного анабиоза меня вывели голоса Акацки. Они, конечно, и раньше говорили, например, когда надо было встретить гостей из Конохи… Но тогда речь обо мне не заходила.       — Сасори и Дейдара, — сказал Пейн, — займитесь союзниками деревни песка.       Слетев на землю бесчувственной тряпкой, я коротко кивнула и села на корточки, будто так и планировала спуститься с Гедо Мазо. Пейн саркастично усмехнулся и начал отзывать пустую оболочку обратно.       Итак… Как я восстановлюсь за столь короткий период?! Это невозможно! Почему они такие свежие и в полном расцвете сил после трехдневного извлечения Биджу? Ах да. Они все сидели где-то на расстоянии от пещеры, а я, как последняя неудачница, стояла. Но, видимо, здесь не только Сасори мог обходиться без еды. Вот и снова я чувствую себя полным ущербом.       Дрожащие черные силуэты растворились в воздухе, оставляя нас наедине с могильной тишиной убежища. На земле лежал труп Гаары, а впереди возвышался валун, который вот-вот должна расколоть Сакура…       — Данна, — еле слышно выдавила я, присаживаясь на тело убитого Казекаге, ни капли не жалея об этом.       Хочу видеть лицо Наруто. Вживую.       — Не заставляй меня ждать, — прохрипел Сасори, не оборачиваясь в мою сторону.       — Не рискуйте, — шепнула я, заранее готовясь к тому, что мне может прилететь не только от Конохи, но и от моего напарника.       — Думаешь, мое искусство настолько ничтожно?       — Ни в коем случае! Просто… Берегите свое ядро.       — Мне даже не придется использовать себя, — заявил Сасори, интонационно ставя точку в этом разговоре.       Тяжело вздохнув, я опустила руки в сумки с глиной. Как же ты ошибаешься, Сасори! Ведь есть же способ тебя переубедить… И мне даже казалось, что я знаю его… или просто казалось?.. Несколько дней назад же… Но я так устала за эти трое суток, что уже и не помню, что было… Данна, как же мне Вас спасти?