Искусство требует... девочку?!

      Небольшой отряд из четырех членов Акацки медленно продвигался между зелеными пышными кронами деревьев, обступающих их с обеих сторон. Впереди всех возвышалась Дейдара на спине белоснежной глиняной птицы. Сзади нее шли спорившие друг с другом Какузу и Хидан, и только в самом конце шеренги был Сасори. Он погрузился глубоко в себя и не обращал внимания на окружающий мир. Осознание того, что Сакура осталась жива, не давало ему покоя. Это была его первая жертва, которой удалось остаться в живых. Странное чувство жгло его грудь, он то и дело касался холодными пальцами бесчувственной кукольной кожи… Глубоко закрытый в теле Хируко, Сасори мог не бояться, что кто-то заметит замешательство на бледном гладком лице. Минуя взглядом Хидана и Какузу, он смотрел в худенькую спину Дейдары, которая так резко расшатала его привычные принципы жизни…       Остановившись на перепутье, Дейдара обернулась к своим спутникам и, спрыгнув с глиняной птицы, встала между спорившими напарниками.       — Да я бы и сам убил этого молокососа! — смеялся Хидан, сжимая в руке трехлезвийную косу.       — Заткнись, пока я тебя не подвесил на том дереве! — отвечал Какузу, указывая рукой на ближайшие толстые ветви.       Дейдара стояла между ними, скрестив руки на груди. Ее глаза скользили с Какузу на Хидана и обратно. Эти двое всю дорогу спорили о том, что было бы, если бы у них не было поддержки. Самоуверенный Хидан даже не представляет, во что могла вылиться эта авантюра.       — Значит так, — наконец заговорила Дейдара, уперев руки в грудь Хидана и отодвигая его назад, — прекратили балаган. Судить о вариантах произошедшего могу только я!       Хидан уже хотел было возразить, но Дея, ловко сунув руку в сумку на поясе, залепила ему рот куском глины и толкнула его еще дальше.       — Цыц!       Потеряв равновесие, он завалился на спину, угрожающе мыча и размахивая косой.       — Дальше сами, — кивнула Дея, посмотрев на Какузу. — Доставите тело Асумы в точку торговли.       — Естественно, — согласился Какузу, ухватившись за древко Санджин и потащив брыкающегося Хидана за собой.       Дейдара проводила их задумчивым взглядом и только через пару минут обратила внимание на сгорбленную фигуру Хируко. Такую одинокую и поникшую. Она подошла к Сасори, на ходу проведя рукой по твердым гладким перьям глиняной птицы.       — Данна? Все в порядке?       Кукольник медленно поднял пустые глаза, ничего не ответив.       — Нам пора за следующим Биджу.       — Уже знаешь, где искать? — прохрипел он.       Немного поколебавшись, Дейдара кивнула и показала рукой в каком-то неопределенном направлении.       — Тогда идем?       Дея вздохнула, насупившись, но залезла на спину птицы.       — Идем. POV Сасори       Все, что я хотел — это убить.       Убить ту девчонку, чтобы перестать думать о том, что она осталась жива.       Это так странно… Жалеть человеческую жизнь. Она такая хрупкая…       Рядом сидела Дея. Мой взгляд опустился на ее данго. Она очень любила их. Ее тонкие пальцы держали деревянную палочку и изредка подрагивали, будто ей холодно. Я уже и забыл, что такое холод.       — Ты замерзла?       Голубые наивные глаза вопросительно посмотрели на меня, она поспешила пережевать кусочек данго, чтобы ответить мне, но я опередил ее и коснулся пальцем ее руки. Почему-то очень захотелось почувствовать подушечкой пальца либо холод, либо тепло, но твердая кожа не пропустила ничего. Я все еще чувствовал пустоту.       — Нет, — ответила Дея с набитым ртом. — С чего ты взял?       — У тебя пальцы дрожат.       Она удивленно вытянула одну руку и, раскрыв ладонь, внимательно рассматривала ее.       — Хмм, — Дея нахмурилась и положила в рот остатки данго.       Я не мог оторвать от нее глаз, а в голове носились обрывки мыслей, и все, как один, кричали, что она была бы хорошей куклой в моей коллекции…       — А ты никогда не хотела отказаться от человеческой сущности?       Дейдара замерла, уставившись в неопределенную точку на земле. Я не понимал, что плескается в ее глазах, ведь уже давно забыл, что такое чувства. Единственное, что бесконечно отзывается в моей памяти, это страх жертвы. Ужас. Агония.       — Зачем? — нахмурилась Дея, отставляя блюдце в сторону.       — Вечное существование.       — Но тогда я потеряю эмоции… стану куклой.       Плохо ли это? Не вижу ничего отрицательного.       — Зачем людям эмоции?       Она посмотрела на меня, а потом взяла в руки тонкое белое блюдце. Поочередно отпуская пальцы, Дея бросила его на землю, и оно разбилось пополам. Мелкие осколки затерялись в зеленой траве, а я не понимал зачем.       — Что это значит?       — У блюдца же нет эмоций. Оно было. Разбилось. Как будто и не существовало. И в чем смысл? Разве не чувства придают краски нашей жизни?       — Но причем тут блюдце? — спросил я, пнув ногой осколки.       Наклонив голову, она задумалась, прикусив губу. Блестящие волосы упали на глаза, закрывая от меня затуманенный взгляд. Я поднял один из осколков блюдца и провел острым краем по руке. Вздрогнув, Дея схватила мою ладонь и привстала, склонившись надо мной. Мой слух улавливал ее тяжелое дыхание, каждый вдох и выдох врезался в мой разум. Она уставилась на поцарапанную руку, из которой не сочилась кровь, и даже капелек не было видно.       — Я же марионетка.       — Да, — кивнула Дея, усаживаясь на скамью. — Да, конечно…       Зачем она волнуется обо мне, даже когда на то нет причины?       Во мне закипало то чувство, которое не позволит забыть даже кукольное тело — злоба. Гнев. Ярость.       Я хочу отрицать любые существующие чувства. Ты мне мешаешь, Дейдара.       Искусство вечно. А истинным смыслом является служение принципам. Я — наемник Акацки. Моя работа — служить во благо организации.       — Прости, — прошептал я, протянув руку к Хируко. — Но мое искусство не терпит эмоций.       Дейдара, подняв голову, смотрела на меня непонимающим взглядом. Когда я приблизился к ней, она даже не стала убегать.       Черт…       Яростно вскрикнув, я вонзил в ее мягкое теплое тело острие хвоста Хируко. Ее голова бесчувственно упала на металлические пластины, горячая кровь заливала ее колени, а я даже слезами заливаться не могу. конец POV Сасори

***

      Я резко поднялась с кровати, нервно вдыхая воздух. В глазах побежала неясная рябь, в ушах дико звенело. Все тело тряслось в лихорадке, по коже тек холодный пот.       Последнее, что успело выхватить мое сознание из черной пелены, это окровавленное лезвие хвоста Хируко. Черт возьми, зачем?! Он же знает, что я в любом случае возрожусь! И в своих мечтах надавала бы ему по первое число, но в реальности так не выйдет. Меня зарежут быстрее.       Зарежут…       Если бы он хотел убить меня, он мог бы отрезать мне голову или пронзить самое сердце. Я ничего не понимаю… Мне надо было соглашаться стать куклой? Но это же абсурд. У двух кукол точно не может быть ничего. Совершенно!       Временная вырубка меня… Просто представить не могу для чего! Нервно сжимала пальцами белую простыню, подавляя в себе накатывающую истерику. Ком в горле свербил, и защипало нос. Тело трясло в беспомощной лихорадке, я натянула ткань на себя и зарылась в нее лицом. Такие жалкие попытки… Вера во что?!       На прикроватной тумбочке загорелся экран телефона. Слезы застилали обзор, и я не могла видеть номер звонившего. Пальцы сами потянулись за орущим мобильником, но они были влажными от слез, и несчастный телефон упал на пол, разбившись о холодные кафельные плиты. Я смотрела на крошечные осколки прозрачного экрана, возвращаясь в памяти в тот момент, когда точно так же разбилось блюдце о землю.       Жизнь что-то хочет донести до меня… Это не может быть случайным совпадением после всего, что случилось со мной. Нагнувшись, я подняла мобильник с пола, отряхнув его от битого стекла экрана. Он был черным и пустым, как взгляд Сасори. Хотя в последнее время что-то появлялось в этих безжизненных глазах… так я думала до сегодняшнего дня.       Телефон упрямо не хотел включаться, мигая и угасая сразу же после включения. Видимо, я больше не узнаю, кто мне звонил.