Искусство требует... девочку?!

      Я собралась на похороны.       Похороны Конохи.       Одетая в черный плащ, марширую вдоль высокой стены, огораживающей деревню от внешнего мира. Но они забывают, что те, кому надо, не остановятся перед каким-то каменным стражем.       Чувствую боковым зрением присутствие Орочимару… Оставит ли он Сасори в живых? Почему я так сомневаюсь? Казалось бы, вот оно, то, что хотела, о чем мечтала… Скоро под моими ногами будут хрустеть кости коноховцев… но мне так… больно? Не так я хотела оборвать их жизни, не с этим человеком… если это человек вообще.       Останавливаюсь рядом с широко открытыми воротами. Непринужденно шагаю вперед и ловлю на себе первые удивленные взгляды.       — Этот плащ…       — Ты понимаешь?..       — Это Акацки!!!       В мою сторону полетели кунаи. Острые лезвия вонзились в теплую плоть.       Но не мою.       Глиняный клон медленно стал расползаться бесформенной отвратной массой. Поднялась тревога.       — Смотрите в оба!       — Он где-то здесь!!!       Глина зашипела, привлекая на себя внимание. Встревоженные взгляды устремились в ее сторону. Глупцы начали подходить к ней ближе, и в ту же секунду глиняная масса взорвалась и окутала все пространство около ворот едким серым дымом. Я наслаждалась диссонансом пронзительных криков боли. Каждый звук страдания впивался в мои барабанные перепонки, нежно убаюкивая нарастающую в душе тревогу.       «Коноха будет рыдать, — говорила я себе. — Если кто-то останется в сознании… в живых».       Мои ступни бесшумно опускались на твердый камень, а под ними стелился пропитанный криками дым. Я вдыхала запах гари и смаковала каждую миллисекунду их страданий. Разорванные на куски тела… Ожоги… Как это мерзко, как это жалко. Я поморщилась и спрыгнула на землю, случайно попав в алую лужу. Брызги крови запачкали мой черный плащ, хоть это и было почти незаметно.       — Почувствуй мою боль! — крикнула я во всю глотку. — Мое отчаяние!       Тысячи глиняных бомб, установленных на крышах зданий, рванули, и едкий серый дым поглотил Коноху в один миг. Моя голова переполнилась криками. Медленно выдохнув, я запрокинула голову назад и начала кричать вместе с умирающими. Только сейчас, в этот момент вдруг осознала, как устала за все прошедшие дни… как устала от всего, что произошло со мной… За границами этого мира меня уже ничего не ждет… и даже Сасори… меня не ждет…       …

Конохи больше…

нет.

      Я стояла, окруженная трупами, морем крови и всякими внутренностями. Кажется, вчера выплакала все слезы, потому что сейчас ни одна капля не скатилась по щеке. Такая пустая…       Так долго я мечтала уничтожить Коноху… и вот, когда ее существование подошло к концу, я не чувствую ничего. Должна ли радость охватить мою душу? Видимо, нет… На трупах счастья не построишь. Но что делать, когда ты сам уже почти труп? Что делать, когда никакого намека на возможное счастье попросту нет?! И быть не может!       Я медленно опустилась на колени, почувствовав даже под одеждой, что кровь уже остыла. Прохладная жидкость обволакивала лодыжки, и на секунду даже показалось, что мне… приятно…       — Ты сходишь с ума, — шептала я себе, закрыв лицо руками. — Ты сходишь с ума…

Ты сходишь с ума Ты сходишь с ума Ты сходишь с ума Ты сходишь с ума Ты сходишь с ума Ты сходишь с ума

      — Нет… надо… очнуться.       Открыв глаза, я наклонилась корпусом тела к пропитанной кровью земле, зачерпнула ладонями алую густую жидкость и плеснула себе в лицо, будто просто решила умыться.       — Все хорошо, Дея, — шептала я, растирая холодные щеки. — Все хорошо.       За спиной хлюпали чьи-то легкие шаги.       — Что такое, полубог? — усмехнулся Орочимару, присев на корточки.       — Жалею, что упустила возможность стереть тебя с лица земли.       Змееныш сморщился и выпрямился во весь рост.       — Коноха мертва. Чего ты еще хочешь?       — Ты никогда этого не поймешь, — раздраженно сказала я, вытерев руки о плащ.       — Так расскажи мне, — засмеялся он.       — Не вижу в этом смысла. Кажется, наше сотрудничество окончено?       — Уже? — посерьезнел Орочимару. — Тебе даже неинтересно, как я верну тебе твое настоящее тело?       — Это невозможно, — спокойно отвечала я, поднимаясь с колен. — Ты обманывал меня, чтобы добиться моего согласия. Но я с самого начала знала, что это невозможно.       — Тогда почему?       — Я желала смерти Конохе… и… знала, что только так смогу получить гарантию неприкосновенности Сасори…       — Боже, — Орочимару рассмеялся.       — Ступай своей дорогой. На этом наши пути разошлись.       — Предлагаешь мне убивать Акацки в одиночку?       — Если бы ты знал, как они умрут без моего вмешательства, ты бы сейчас смеялся еще громче.       Змей промолчал, и я пошла к главным воротам… точнее, к тому, что теперь отдаленно напоминает ворота. Кровь булькала под моими ногами. По лицу стекали те небольшие ручейки, что остались после «умывания». Теперь я могла представлять, что оплакиваю погибших…       Теперь моя жизнь лишена какого-либо смысла…       Что теперь?       Я дошла до опушки зеленого леса. Гробовая тишина накрыла меня с головой, казалось, что весь лес затих, чтобы помянуть деревню. Остановилась и решила тоже помолчать. Мне все равно некуда спешить…       Опустившись на землю, я водила окровавленным пальцем по шершавой сухой коре дерева.       — Как же я… ненавижу себя…       — А я тебя нет.       Знакомый до боли голос заставил меня дернуться от испуга и развернуться. Я встретилась взглядом с Сасори. Он стоял позади и смотрел на мои кровавые пальцы.       — Я тебя не ненавижу, — повторил Данна тихо.       — Что ты тут делаешь?       — Приглядывал… за тобой.       Я вопросительно смотрела на него, требуя более подробных объяснений.       — Хотел убедиться в том, что ты… не предательница.       — Я… теперь уже не знаю, кто я…       — Дейдара…       — Это не мое имя.       Повисла тяжелая тишина. Мы молчали, но каждый хотел высказаться…       Но эту тонкую пленку… никто не решался порвать ее и оттолкнуться со дна на поверхность. Я просто не могла найти слова в разбухшей от накатившей печали голове.       — Мне… незачем тут оставаться.       — Разве тебе плохо здесь?       — А зачем? — резко спросила я, заглянув ему в глаза.       Огонек презрения блеснул там, на дне его глаз, но я умышленно сделала это.       — Ты хочешь видеть меня в своем мире? — продолжила с напором.       Сасори промолчал, но смотрел в мое лицо. В мое кровавое грязное лицо.       — Скажи, — мой голос дрогнул. — Скажи, что я нужна тебе…       Он стоял поодаль и продолжал хранить молчание.       — Ну же…       — Я не могу, — выдал Сасори, опустив глаза.