Искусство требует... девочку?!

POV Сасори       — Я не могу, — сказал я, опустив глаза.       Совсем не хочется смотреть на нее. Не сейчас. Не так.       Что же ты сделала со мной?.. Я так изменился изнутри. Даже вслух не могу сказать то, что так терзает душу… если душа у меня есть…       Нет, я знаю… теперь она у меня есть.       Что я могу дать тебе, Дея? Ну чем это все закончится? Я же испорчу тебя собой… Нам нельзя быть вместе. Нет, не в этот раз. Почему мне страшно? Страшно снова потерять кого-то… как тогда… много лет назад… Снаружи я не показываю, но внутри все еще помню своих родителей. Это все еще мучает меня. Вдруг это повторится? Не могу же я вечно держать тебя, Дея, рядом с собой? Вдруг у меня не хватит сил тебя защитить? Дея… мне страшно…       Я поднял глаза. Дейдара смотрела на меня взглядом, полным печали. Все внутри сжалось от этого, но глаз не отвел. Не имел права.       Мы не можем быть вместе, я испорчу тебя…       Испорчу…       Я твердил это в своей голове, повторял раз за разом, раз за разом… но не мог произнести вслух. Эти большие голубые глаза… смотрели… ждали…       — Я не могу, Дея…       Она коротко кивнула, опустив голову. Я хотел подойти к ней, утешить, обнять. Но нет. Нельзя. Это лишь сделает тебе больнее, моя маленькая.       — Конечно, — шепнула она, избегая смотреть в мою сторону. — Я понимаю…       — Жизнь не остановилась.       — Как же…       — Не всем дают второй шанс. Тебе повезло.       — Лучше бы я умерла в этом мире, а там осталась! — вскричала Дея, взмахнув кулаками в ярости.       Ее слова больно кольнули меня. Странно. Я дотронулся до единственной живой части своего тела, до сердца. На секунду показалось, что боль снова коснулась меня.       Дейдара заметила мое смятение и остановила взгляд на ладони, лежащей на сердце.       — Не говори так, — сказал я, стараясь держать голос твердым.       Она нахмурилась, но ничего не ответила.       В конце концов, я так и не понял, как вернуть кукольному телу человеческие свойства. А ты не сможешь жить вечно с куклой… Я пробовал пересаживать сердце, но есть вероятность летального исхода. Сказать о своей готовности отдать жизнь ради этого эксперимента я… не готов…       — Что теперь?       Я не понял вопроса и просто промолчал.       — Что теперь? — как-то странно засмеялась Дея. — После всего этого что мне дальше делать? У меня нет ни дома, ни прошлого.       Как и у меня.       — Наша организация все еще существует. Акацки до сих пор действуют.       — Недавно ты говорил, что я предательница, — в ее голосе прозвучали гневные нотки. Она выглядела раздраженной.       — Да. Я не мог по-другому.       Но все время сомневался… и знал, что это неправда. Верил в это.       Дея еще сильнее нахмурилась и чуть отвернулась от меня. По затуманенным голубым глазам нельзя было определить, что она сейчас чувствует, о чем думает. Я не решался нарушить эту тишину, не решался подойти. Кажется, это лишнее… Только не после того, как я расстроил ее. Только не после моих слов.       Вдруг она вздрогнула. Взгляд резко прояснился и застыл в одной точке.       — Акацки, — прошептала, словно в бреду.       Я не понимал, но и встревать не хотел. Она о чем-то думала, так сильно, что руки дрожали.       — Акацки, — увереннее повторила Дея, вскакивая с земли.       — Что с тобой? — наконец разомкнул я уста, поддавшись любопытству.       — Он их убьет! — крикнула Дейдара, подхватив сумку с глиной. — Где они сейчас?! Срочно веди!       — Я не знаю. Они, скорее всего, порознь.       — Не можешь, не знаешь, — гневно прошипела она сквозь зубы, огонь ярости блеснул в ее глазах. — Великий шиноби высокого ранга! Вы только посмотрите! Какой с тебя толк?!       Снова что-то кольнуло внутри. Я опешил, тело окаменело и не двигалось. Слова потерялись. Дея развернулась и ушла в неизвестном направлении, а я прожигал ее спину взглядом. Куда же ты?.. Конец POV Сасори POV Дейдара       — Я не могу, — сказал он, опустив глаза.       Его голос врезался в мой слух и растворился где-то внутри меня.       »…не могу».       Ты бросаешь меня после всего, что между нами было?.. Ты чудовище?.. Я смотрела на Сасори, ощущая, как слезинки накапливаются в уголке глаз, ощущая, как горит сердце в моей груди, которая вот-вот разорвется. В этой жизни у меня ничего нет… Он продолжал так же смотреть мне в лицо, но в этой деревянной пустой оболочке я видела сожаление, даже боль! Готова поклясться себе, это была боль! Я прожигала его взглядом, пытаясь понять, отчего же ему больно. Смотрела… ждала…       — Я не могу, Дея, — сказал он после долгой паузы.       Сердце пропустило удар. Я кивнула и опустила голову. Казалось, что сейчас разревусь, будто маленькая девочка. Но я не маленькая, и мне плевать на него, он не увидит моих слез, моей боли.       — Конечно, — шепнула я, пряча глаза. — Я понимаю.       — Жизнь не остановилась, — сразу же ответил Сасори, пытаясь заглянуть в мое лицо.       — Как же, — фыркнула я, продолжая прятать слезы.       — Не всем дают второй шанс. Тебе повезло.       И вдруг ярость смешалась с жгучей болью в груди, я набрала полные легкие воздуха и закричала:       — Лучше бы я умерла в этом мире, а там осталась!       В своем мире я бы никогда тебя не увидела в живую и не испытала бы этих страданий! Но последняя фраза так и не слетела с моих губ…       Стараясь глубоко дышать, я быстро смахнула последние капли с лица и развернулась к затихшему Сасори. Мне вдруг стало интересно, почему он молчит, почему стало так невыносимо тихо.       Волнение охватило всю меня полностью, и тошнота подкатила к горлу. Я заметила, как Сасори положил руку на сердце, и остановила на ней взгляд, но он сразу убрал ладонь.       — Не говори так.       Брови непроизвольно нахмурились, злость снова взвилась новым витком внутри, но слова терялись в бесконечном желании исчезнуть… Я старалась подавить вновь подошедшие слезы, но, кажется, все возможное уже выплакалось, и ничего не осталось. Точно… ничего не осталось…       Эта фраза снова застряла в моей голове… Мне вдруг стало смешно. Сколько я мечтала попасть в этот мир? И о чем мечтаю сейчас?..       — Что теперь? — вырвалось вслух.       Я не хотела этого говорить, но как-то само получилось. Просто на секунду забыла, что Сасори все еще тут… но он молчал…       — Что теперь? — продолжила я, нервно засмеявшись от волнения. — После всего этого что мне дальше делать? У меня нет ни дома, ни прошлого.       Сердце сжималось, и я ждала, когда та непонятная боль внутри Сасори вырвется наружу. Я ждала, когда он наконец позволит себе начать любить, когда он впустит в свою душу любовь!       — Наша организация все еще существует. Акацки до сих пор действуют, — сказал Сасори, ничуть не смутившись.       — Недавно ты говорил, что я предательница, — разозлилась я с того, что не могу получить желанное.       — Да, — как ни в чем не было ответил он. — Я не мог по-другому.       Злость нарастала… Почему я думала, что между нами действительно что-то может зародиться?! Почему я такая глупая и наивная?! Ну почему, почему, почему?!       Не мог он… Зато можешь абсолютно все для своих любимых Акацки…       Стоп.       Я вся напряглась от сложного мыслительного процесса и отвернулась от Сасори. Так-так… стоп… если я здесь… если Сасори здесь… и никого больше… значит, Орочимару…       — Акацки…       Я прошептала это слово, пробуя его на вкус. Как… Как мне спасти их от Орочимару?! От напряжения задрожали руки…       — Акацки! — повторила я, вставая на ноги.       — Что с тобой? — донесся голос Сасори, будто бы из пелены мягкого-мягкого снега.       — Он их убьет! — закричала я, поднимая сумку с глиной и закрепляя ее на поясе. — Где они сейчас?! Срочно веди!       — Я не знаю. Они, скорее всего, порознь.       — Не можешь, не знаешь, — зашипела я, чувствуя, как внутри закипает вся та ярость, что накопилась внутри меня за последние дни. — Великий шиноби высокого ранга! Вы только посмотрите! Какой с тебя толк?!       Плеснув в Сасори толику бушующего яда, я пошла по первой увиденной мной тропинке. Не знаю, на что надеясь… Где мне искать Акацки? Искать след Орочимару? По запаху? Бред. Бред. Бред!!!       Расплакавшись в сотый раз, я гневно ударила по стволу дерева, оставив в нем глубокую вмятину. Щепки больно впились в мою ладонь, от чего крик сорвался с моих губ. Крик, полный ярости и боли.       Сасори, ты не слышишь?! Ты не слышишь, как мне больно?!       Я лупила кулаком этот чертов ствол, пока на чистой древесине не появилась кровь. Ну и плевать! Может, умру от потери крови! Может, ты хоть так поймешь, что теряешь! Глупец!       — Я тебя ненавижу!!!       Руки сами собой слепили неровный безобразный шарик из глины, и он тут же полетел в несчастное избитое дерево. Легкий взрыв задел меня, но мне было все равно. Я отшатнулась, повернувшись лицом к Сасори… и остановилась.       Он стоял на том же самом месте. Там же, где и стоял, когда я уходила. Не шевелился. Совсем. Глаза, полные боли, испепеляли меня. Я будто нырнула в котел бескрайнего сожаления и отчаяния и не смогла вернуться на поверхность. Наши взгляды соприкоснулись друг с другом… Что же ты… я не понимаю…       — Сасори?       Он молчал… но я уверена… если бы Данна был человеком, по его щекам текли бы слезы.       — Сасори?       — Дея, — прошептал он мое имя с особой интонацией.       Так тепло его еще никто не произносил…       — Прости меня…       — Почему же ты…       Я не успела сформулировать вопрос до конца, как увидела блеснувший в кустах меч. До боли знакомый. Такой противный. Он летел в спину Сасори. И все бы ничего, но метил прямо в его сердце.       Решение пришло сразу же, врезавшись в сознание острой иглой. Я сорвалась с места и кинулась к Сасори.       — БЕРЕГИСЬ!       Он не реагировал! Но меч уже так близко!       Я схватила Сасори за руку и потянула на себя, толкая вперед и надеясь, что он пригнется. Меч быстро достигал своей цели, повинуясь змее Орочимару. Развернувшись на пятках, я повалила Сасори на землю и облегченно выдохнула.       Но слишком рано.       Резко зазвенело в ушах, а грудь разорвало от боли. Мир быстро уходил из-под ног… Удивленно взглянув на Сасори в последний раз, я поняла, что забыла позаботиться о своей безопасности…       Глухой удар… издалека послышался тихий смех… или это слух пропадает?       В глазах все потемнело, но я еще держалась в сознании… Невыносимая боль растекалась по всей спине и груди и поднималась дальше в шею, опускалась в нижние конечности, откликаясь во всем теле. Мне удалось разобрать среди общего хаоса нежное прикосновение холодной руки.       — д…я… де…я…т…слш…ь?.. п.жа.йст…отв.ь…       ...................................................................................       Звон в ушах перекрыл все на свете… Я раскрывала рот в немом крике, но не могла произнести ни звука. Неизбежность дышала мне в лицо… Понимая, что все кончено, я собрала все оставшиеся силы на последние четыре слова…       — Са…сори… я… кх-кх… лю…б…лю… те…       .........................       .........................................       ....................       — я… т…б…я… то…ж…е.....       ..................................................................................       ............................................................................................       Если мне не послышалось…       — Я… счаст…лива…       Последняя слеза прокатилась по щеке, заканчивая свой путь на его ладони…       ...................................       ..................................................................................

ЭПИЛОГ

[от автора: этот кусочек я писала под песню Thirty Seconds To Mars «Dawn Will Rise», так что я буду рада, если вы прочитаете эпилог под нее]

      Солнце клонилось к горизонту, легкий ветерок качал верхушки деревьев, обрамляющих пустошь по кругу. Когда-то здесь располагалась процветающая деревня, известная на всю страну, но сейчас на ее месте — лишь безжизненная сухая земля.       — Это их общая могила.       На пологом склоне горы сидела пара, любовавшаяся видом мертвой деревни.       — Ах, это ты постаралась, — мягко произнес мужчина, приглаживая волосы своей девушки.       Пустые невидящие глаза были устремлены куда-то вдаль, но он будто бы не замечал этого, продолжая разговаривать с девушкой.       — Здесь такой красивый закат.       Плотно сжатые губы не произносили ни слова.       — Да, ты согласна!       Мужчина весело рассмеялся и усадил ее ближе к себе. Деревянная болванка упала на его плечо.       — Ай!       Сасори потер ушибленное место и поправил голову возлюбленной.       — Тебе-то, наверное, больнее…       Его взгляд мигом потух…       Порядком измученный врач сидел в темной палате, красные глаза уже ничего не выражали. Обеспокоенная женщина на соседнем стуле ерзала и постоянно подходила к койке, на которой лежала темноволосая девочка под одеялом.       — Ах, вы же понимаете…       — Нет, прошу, — взмолилась она, переведя взгляд на врача. — Я просто не вынесу…       — У вас есть предположения, как это могло произойти? Зачем она спрыгнула?       Женщина отрицательно покачала головой.       Она села обратно на стул и закрыла лицо руками. Врач понимал, что ей нужно время, да и сам он бешено устал… Они сидели, освещенные лишь светом луны, падающим из окна, и слушали слабое биение сердца… Ту-дум Ту-дум       Ветер подул сильнее, и Сасори закрыл собой свою самую красивую куклу. Ее шелковистые прямые светлые волосы взвились, затем так же опустились обратно на плечи.       — Холодно уже, — тихо произнес Сасори, накидывая черную куртку.       Он посмотрел в пустое кукольное лицо с прекрасными голубыми глазами, и сжал кулаки, пытаясь унять боль.       — Что же я?..       Красивые кукольные глаза закрылись.       — Как же я мог?.. Да, ты права…       Он вздохнул и, аккуратно взяв ее на руки, спустился вниз к своей мастерской. Там его встретил лишь холод и мрак. Сасори зажег свечи и приступил к работе…       — Ох, черт! — зашипел он, прижимая рану на пальце к губам.       Почувствовался привкус крови во рту, такой железный и неприятный.       — Потерпи немного…       Спустя несколько часов работа была окончена. Сасори вынес из мастерской при помощи своих кукол деревянный незатейливый гроб и погрузил его в давно вырытую могилу.       — Вот и все, — улыбнулся он, наблюдая, как куклы закапывают глубокую холодную яму. — Прости, что не сделал этого сразу… сотворил из тебя куклу… но лучше этой… у меня больше никогда не будет…       Он опустился на колени перед свежей могилой и покорно опустил голову.       — Хотел бы я вернуть все назад…       Ветер усилился, будто бы донося до Сасори далекий голос его любимой, которая уже никогда не сможет ему ответить.       — Можешь ругать меня, но… я скажу… сейчас мне так же больно, как и тебе тогда…       Холодная слеза пробежалась по мягкой щеке, оставляя мокрый след на коже.       — Надеюсь, отведенные мне года скоро подойдут к концу… Встречу ли я тебя там?       Сасори поднял голову к небу и мечтательно улыбнулся.       Женщина вскочила со стула и снова подошла к койке.       — Ох, вы не перестанете, да? — покачал головой врач, закрывая рукой глаза.       — А вдруг она очнулась? — голос женщины дрогнул.       — Я понимаю, вам очень дорога ваша дочь…       — Ничего не говорите, — заплакала мать, опустив голову на ее подушку.       Гробовая тишина вновь повисла в палате, и только биение счастливого сердца отскакивало от белых стен и заполняло пустоту вокруг.

Ту-дум Ту-дум Ту-дум Ту-дум Ту-

дум

Ту-

дум

ту-

…

.............

«Кажется, теперь я одержим тобой…»