Из жизни Не Хуай Сана

— Хуай Сан, — начал задумчиво У Сянь, вертя в руках кисть. Они сидели в библиотеке и переписывали правила клана Лань. Точнее, Вэй У Сянь сидел, а Не Хуай Сан усердно переписывал. - Слушай, почему ты так боишься брата? - спросил он наконец. - Просто ты всеми силами стараешься более-менее учиться, и... Он что, действительно такой страшный? И действительно гоняется за тобой с саблей? Услышав вопрос, Хуай Сан оторвался от книг и чуть нервно улыбнулся, отложив кисть. Глаза его выдавали беспокойство. -Ну, вообще... В голове со скоростью света пролетели моменты из прошлого. Вот Не Мин Цзюэ, такой большой и взрослый (ведь ему уже 14!) пытается научить его запускать воздушного змея. "Смотри. Берешь веревку и делаешь вооот так. Понятно? Нет? Рррррр. Ну почему ты такой глупый?! Объясняю еще раз. Теперь понятно? Ну наконееец-то!" А потом он закатывает глаза и насмешливо улыбается, как всегда после того, как что-то объясняет, а Хуай Сан смеётся, обнимая брата: "Гэгэ, ты самый лучший!" Вот брату уже 16. Он ходит везде с отцом, его ставят всем в пример, отец доверяет ему самые страшные тайны клана. Обучение младшего брата фехтованию, впрочем, тоже доверено ему. Он постоянно хмурится и закатывает глаза. Фыркает: "Слабак!", заставляя снова и снова брать в руки оружие. Он не желает мириться с нытьем младшего брата. "Я не могууу", "У меня не получается, гэгэ", "Давай отдохнём?". А вечером Не Хуай Сан сидит в своей комнате, трет мозоли на руках и всхлипывает. Старший брат неуверенно заходит: "Эй, ты чего? Ты... Ты из-за меня, да? Но я же, я...". Он вздыхает и присаживается рядом, обеспокоенно и чуть виновато глядя на Хуай Сана: "Ну... Ладно, прости. Я действительно перегнул палку. Я не хотел... Я... постараюсь аккуратнее в следующий..." А потом он замечает руки Не Хуай Сана и глаза его наполняются ужасом. Он отворачивается, так и не договорив, и пальцы его дрожат. Братья весь вечер сидят в обнимку, и Хуай Сан еще долго не хочет отпускать расстроенного Не Мин Цзюэ, постоянно повторяя, что все хорошо. Но это, конечно же, ложь. Вот Мин Цзюэ уже 18. Он очень красив и превосходно владеет саблей, он много знает, у него много друзей и еще больше - фанатов. Теперь он полностью следит за успеваемостью Не Хуай Сана. "Ты опять не выучил заданное. Почему?", его брови выразительно изгибаются, а карие глаза смотрят уже не насмешливо, а тяжело. Младший брат мнётся и опускает глаза в пол. "Опять гулял? У тебя в волосах ветки! Ты только посмотри, как ты выглядишь! Знаешь, как кто? Как оборванец! Быстро умойся!", гэгэ ругает его на все лады, но, собираясь уходить, уже в дверях оборачивается и добавляет недовольно: "Я прикрою тебя перед старшими, но это в последний раз! И только, если ты пообещаешь мне выучить не один свиток, а три". А потом... однажды Не Хуай Сан увидел своего твёрдого, никогда несгибаемого брата сидящим на полу и рыдающим навзрыд. Повсюду были разбросаны разные вещи: ваза и чайник были разбиты и хрустели под ногами, маленький столик для чаепитий был перевёрнут и чай вылился на подушки. Всё одеяние брата было в грязи и пыли. Хуай Сану было тогда всего лишь 11 и он очень испугался. Не Мин Цзюэ никогда себя так не вёл. "Что случилось, гэгэ?", он подошёл и тихонько дотронулся до плеча брата. Тот уставился на него глазами, полными ярости и боли. На его лице было выражение такого отчаяния, что Хуай Сан отшатнулся: "Что... что стряслось?" Мин Цзюэ отвел взгляд и тихо сказал осипшим, не своим голосом: "Отца... Отец... теперь мёртв" и, через минуту, нарушив звенящую тишину, совсем неслышно добавил, скорее для себя, чем для брата: "Мёртв." Хуай Сан стоял, не в силах осознать произошедшее. "Мы остались одни, А-Хуай Сан. Больше у нас нет никого". Он помнит, как холодно стало тогда от этих слов. Но холод этот был не снежным морозом высоких гор, а ледяным холодом мертвого ущелья, в которое падают неосторожные путники. Хуай Сан обхватил себя руками так, словно от этого зависела его жизнь. И не только его. "Одни...", эхом повторил мальчик и опавшим листом опустился на пол рядом с братом, прямо на острые осколки. Ни отца, ни матерей у них больше не было. Советники? Старшие? Учителя? Не помогут. Это осознавал даже маленький Хуай Сан. С того дня они остались совершенно, абсолютно одни. На следующий день весь Цин Хэ Не праздновал назначение нового главы Клана. Не радовались только двое - молодой юноша в нарядных одеждах и маленький мальчик рядом с ним. Они стояли в толпе, но выглядели настолько отдаленно от всех остальных, что люди стыдливо отводили глаза, едва взглянув на горюющих братьев. С того года Не Мин Цзюэ резко изменился. "У меня нет времени с тобой возиться! Пока не научишься правильно ставить блок, даже не приходи", и он уходил дальше, заговаривал с советником или же начинал заниматься Очень Нужными Вещами. "Учителя опять на тебя жаловались. Сколько можно лентяйничать, Не Хуай Сан? Хватит уже заниматься непойми чем! Что это у тебя? Краски? Кисть? А это что? Стань наконец достойным мужчиной! Хватит!", сказав это, Не Мин Цзюэ вышел, хлопнув дверью. А Хуай Сан потом долго сидел у очага и перебирал руками пепел, оставшийся от бумажных, таких же хрупких, как он сам, вееров. Не Хуай Сан долго не мог понять, что же происходит. Почему вечнозаботливый, радостный, добрый и снисходительный брат превратился в такого жестокого, не терпящего ничьих слабостей, властного человека? Ему было страшно. Он ничего не понимал. Он боялся того, что происходило с Не Мин Цзюэ. Проводя бессонные ночи перед книгами и глядя на расплывающийся текст, Не Хуай Сан пытался понять, как же быть дальше. Можно ли спасти брата? Что для этого нужно делать? Только через несколько месяцев, стащив из комнаты гэгэ одну из родовых книг, Хуай Сан узнал-таки о том, что главы клана Не часто страдали от искажения Ци. И страх, прежде бывший туманным и неясным, обрел форму. "Это же... это же из-за того, что он такой сильный! Как все этого не понимают? Как?", шептал Хуай Сан тростнику у реки. "Он изменился, став главой. Да он и раньше был порой слишком твёрд", говорил юноша звездам. "Я не буду сильным. Я не стану жестоким. Я никогда не буду главой клана", повторял он своим веерам, часами без устали росписывая их изящными узорами. Но страх не уходил. Он, словно жадный, ненасытный зверь, заметивший добычу, подбирался все ближе и ближе, протягивая черные когтистые лапы к самому сердцу, смотря ярко-желтыми глазами из всех темных углов, отвратительно, смрадно дыша в затылок. И имя тому зверю было - безумие. Долгие ночи тринадцатилетний юноша ходил по своей комнате, постоянно оглядываясь по сторонам и шарахаясь от любого звука. То ему казалось, что он начинает становиться таким, как Мин Цзюэ, то мерещилось, что за дверью стоит брат, который хочет его убить... Он боялся брать в руки саблю. Хуай Сан чувствовал, что у неё было свое сознание. Он переживал, что она узнает, что юноша не хочет быть заклинателем, и отрежет ему пальцы. Ведь иногда она так тихо-тихо звенела... В одно утро, устав от вечных страхов, после второй бессонной ночи подряд, Хуай Сан посмотрел на восходящее солнце и сказал себе, что не будет об этом думать. Что все метания бесполезны, что решения нет, что он ничего не может сделать... Разве что только спасти себя. Он учился смеяться и говорить всем, что у него просто слишком строгий брат, всячески стараясь забыть, каким Не Мин Цзюэ был раньше. Он пытался играть со сверстниками, много гулял и отменно научился делать вид, что у него всё прекрасно. И, да, он специально перестал учить все то, что ему задавали. Он перестал развивать золотое ядро, накапливать светлую энергию и упражняться с саблей. Впринципе это было не так уж сложно. Не Мин Цзюэ и раньше считал брата не слишком умным, ведь, чтобы выучить что-то неинтересное, ему, Хуай Сану, требовалось потратить уйму времени. К тому же, через день он всё равно все забывал. А знания, необходимые заклинателям, юноша считал чрезвычайно неинтересными и скучными. Раньше Хуай Сан действительно пытался что-то учить, несмотря на то, что у него ничего не получалось; теперь же он смирился с такой особенностью своей памяти и принял ее как дар. Вот только брат, словно тюремщик, начал следить за обучением Хуай Сана и лепить из него второго главу клана. Приходилось всячески изворачиваться и ходить по тонкому краю, не противореча Мин Цзюэ и балансируя между общим спокойствием и безопасностью собственной психики. Он показательно смущался, делал вид, что ему стыдно, клятвенно обещал, что все выучит... Ведь с каждым разом гнев Мин Цзюэ приобретал всё новые, более опасные черты... Это пугало. Хуай Сан чувствовал, словно преддверие грозы, что до добра такое изменение характера не доведет. Вскоре под руководством Не Мин Цзюэ клан начал процветать. И однажды Хуай Сану исполнилось 15. "Выедешь в Гу Су Лань. Там даже из такой бездарности, как ты, сделают достойного мужа!", сказал тогда брат со вздохом облегчения, устав сам следить за успехами Хуай Сана. Юноша и сам радовался, сбегая из родного гнезда. Радовался шансу отдохнуть от пристального надзора и от вечных поучений; и ещё был рад возможности не видеть, не знать, не слышать, как же сильно с каждым днем меняется его брат. -Боюсь ли я Не Мин Цзюэ? - переспросил он через пару секунд. - Ну, можно и так сказать. Он очень строгий, - искренне улыбнувшись, вспоминая брата, наконец промолвил Хуай Сан. И снова уткнулся в свитки. Однако эти слова были ложью: он никогда не боялся брата. Даже сейчас. Он всегда боялся только за него. Впрочем, невозможно всегда жить в страхе - к тому же, у Не Хуай Сана прекрасно получается всё забывать...