Из жизни Не Хуай Сана

Дни тянулись за днями. Чзян Чэн ходил траурнее вечнохолодного Ван Цзы и односложно отвечал на все вопросы. С того момента, как Вэй У Сянь покинул Облачные Глубины, прошло два серьезных разговора с братом, четыре замечания от старика и разговор с Си Чэнем, в котором тот настоятельно рекомендовал Не Хуай Сану взяться-таки за учебу, потому что "экзамены не за горами". Развлечения пришлось отложить в сторону: если раньше все вопросы и неудовольствие Ци Жэня сыпались только на голову непрошибаемого Вэй У Сяня, то теперь старик всерьёз взялся за всех остальных. Некому было подсказать ответ на вопрос или дать списать контрольную, закончились счастливые дни – Не Хуай Сану пришлось вспомнить то время, когда он обучался в Цин Хэ и просиживал за учебниками и текстами по восемь часов подряд, а затем вставал и осознавал, что не запомнил ни-че-го. Как вообще можно выучить то, что тебе неинтересно? Этого Хуай Сан никогда не понимал. А ведь для того, чтобы брат был доволен и не оставил его в Гу Су снова, следовало получить отметку выше четверки! Как всегда, приходилось выкручиваться... – Хуай Сан! – окликнул его один из бывших "друзей" – Хорошо ли ты подготовился к сегодняшней контрольной? – Да! – Поддержал другой. – Так же хорошо, как в прошлый раз, когда мы имели честь лицезреть нового Главу Клана Не, который приехал в Облачные Глубины только для того, чтобы дать втык своему младшему братику? А, Хуай Сан? Неужели ему настолько нечего делать? Или он может только подтирать за тобой сопли? – Ах вы... – Цзян Чен вовремя перехватил Хуай Сана, который готов был броситься в драку. Что-что, а неуважительных высказываний о гэгэ он не терпел никогда! – Успокойся, Хуай Сан! Лучше вспомни, все ли ты взял. – Образумил его тот единственный человек, с которым юноша продолжал близко общаться после ухода Вэй-сюна. Не Хуай Сан тяжело вздохнул. Да, конечно, у него со многими сохранились ровные, приятельские отношения, но в основном молодые заклинатели, группировавшиеся ранее вокруг У Сяня, сейчас разбрелись по своим компаниям, и им больше не было дела до нелепого юноши. Только Цзян Чен не поменял своего отношения к нему. Жаль. А самое противное, что среди всех адептов в Гу Су были и такие вот "субъекты", как эти, которые раньше лезли в душу, а теперь – жестоко по ней топтались... – Эм... да... – Неуверенно ответил Не Хуай Сан и нервно поправил рукав, отвернувшись от ехидных ухмылок. – Вроде бы все тут, не потерял. Стараясь успокоиться, он быстрым шагом пошел вслед за Цзян Ченом в сторону аудитории, где должно было проходить следующее занятие. Вдох-выдох. Всё хорошо. А за спиной разговор продолжался: – Надеюсь, они выкинут его отсюда как можно скорее! – Согласен. Такой бездарности не место рядом с нами. Как его брат ещё не убил? Я бы точно так сделал и свалил все на несчастный случай... Веер хрустнул в руках споткнувшегося Хуай Сана. Он быстро сморгнул слёзы, закрыв глаза челкой так, чтобы никто ничего не заметил, и посмотрел на треснувшее дерево. Не починить. – Не обращай на них внимания, – сухо сказал Цзян Чен, садясь на своё место. – Они как бездомные собаки: собираются стаями и лают на прохожих. Но если ты сильнее их – никогда не бросятся. Игнорируй. – А... да, конечно. Спасибо за совет. – Выдохнул Хуай Сан и, достав платок, начал вытирать пот со лба. Он слышал подобные изречения от Цзян Чена довольно часто, но какой от них толк, если... –Что ты творишь??? – Цзян Чен схватил друга за руку. – Ты в своем уме? Что сегодня с тобой? – А, что?... О нет! – Хуай Сан в бессилии закрыл лицо руками. Ну почему сегодня такой неудачный день? Все наперекосяк! Ведь еще вчера он написал на своём платке шпаргалку, которая помогла бы ему сдать эту контрольную на "5". Должна была помочь! А теперь... – Да стой же! Ты сейчас еще больше размажешь! – Цзян Чен хмурился, но все равно было заметно, что он изо всех сил старается сдержать улыбку. – Что размажу? – Хуай Сан уставился на друга совершенно несчастным взглядом. Конечно, теперь на платке было большое черное расплывчатое пятно, которое ничем не исправить... И не испортить. Цзян Чен тяжело вздохнул, закрыв лицо ладонью: – У тебя текст на лбу отпечатался. И на щеке тоже. – Проклятье! – Было бы смешно, если бы не было так не вовремя. Хуай Сан быстро спрятал шпаргалку и достал другой платок, заранее зная, что оттереть чернила так просто не получится. Его и раньше часто ловили на попытках списать, но еще никогда до этого он не оказывался в такой безвыходной ситуации...

***

– Хуай Сан, выпрямись! Ты почему так странно сидишь? – Был самый разгар контрольной, и Ци Жэнь остановился рядом с его столом, строго и недовольно глядя на юношу. – Простите, у меня голова болит, – быстро выдал Не Хуай Сан уже заготовленный ответ и тотчас с необычайный интересом уставился в текст, надеясь, что старик отстанет. Увы, сегодня удача начисто игнорировала юношу. – Но руку-то ты можешь от неё убрать? – Ци Жэнь начал сильно раздражаться. Многие оторвались от своих записей, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то интересное – и Хуай Сан их не разочаровал. Он сделал то, что раньше делал только Вэй У Сянь – нашёл в себе силы возразить учителю и промямлил: – Если я уберу ладонь, то голова будет сильнее болеть... – Хуай Сан!!! Встань ровно, когда с тобой разговаривают! – Не выдержал Ци Жэнь. Юноша вздрогнул, зажмурился и помотал головой, не отнимая при этом руки. Учителя, видимо, окончательно достало упорство ученика, поэтому он резко схватил его за запястье. Возможно, если бы до этого Хуай Сан не пытался постоянно выехать на шпаргалках, всё бы и обошлось, и старик не стал бы так сильно придираться к позе. Однако же... – Так-так. Чтобы упокоить мертвеца, который был поднят в... Ты не смог это запомнить, и решил записать у себя на лбу, чтобы каждое утро читать в зеркале? Если бы в Облачных Глубинах не был запрещён смех на занятиях, то в классе поднялся бы оглушающий хохот. Но так как смеяться было нельзя, в аудитории установилась оглушающая тишина; и это было гораздо, гораздо тяжелее. Хуай Сан стоял красный, как мак, не смея поднять глаз – его сердце бешено колотилось, а в голове было пусто. Тем временем Ци Жэнь бушевал: – Или же вчера ты настолько устал, что заснул прямо на свитках, нарушив тем самым половину правил? – Тон его был язвительным и гневным. – За сегодняшнюю контрольную – самый низкий балл!!! Учти, я отправлю письмо Главе клана Не! А теперь – прочь с глаз моих! Хуай Сан вежливо поклонился и вышел, стараясь не замечать косых взглядов. Ноги его дрожали. Вчера он до трёх ночи пытался подготовиться к контрольной, и сейчас ему просто срочно требовалось выспаться. Ци Жэнь это прекрасно понял, поэтому и отослал незадачливого ученика своеобразным способом, даже не назначив наказания: ведь с такими "письменами" учитель просто не мог оставить его в классе! Так что он ещё легко отделался. Мысленно поблагодарив наставника, Хуай Сан чуть улыбнулся и облегченно выдохнул. Хуже уже точно быть не может – значит, дальше будет всё только лучше! А контрольная... Ничего, старик разрешит пересдать. Мало кто знает, что вспыльчивый, строгий, гневливый и жёсткий Ци Жэнь на самом деле очень справедливый и добрый человек. И очень понимающий, несмотря на все их правила... Утреннее солнце слепило глаза, а легкий ветерок сдувал усталость, приятно перебирая волосы, словно ласковый прозрачный конь. Сейчас, в отсутствие веера, он был необходим юноше как никогда. На улице было безлюдно: только изредка встречались старшие заклинатели, которые медитировали в тени деревьев или же куда-то спокойно шли. К счастью, они не обращали на юношу совершенно никакого внимания. Хуай Сан неспешно прогуливался, чуть прикрыв ресницы, вдыхая полной грудью свежий воздух и наслаждаясь природой. Однако с каждым шагом он становился все тревожнее, а его радостное настроение улетучивалось без следа. Только когда юноша подошёл к своей комнате, осознание собственного позора и возможных последствий окончательно настигло его...

***

Не может быть хуже, да? Ну-ну. Если раньше ещё были люди, которые сомневались в том, что он болван, то сейчас Хуай Сан всем это доказал. "Я – 250", вот что было написано у него на лице, а не эти дурацкие фразы из конспекта. Теперь наверняка история "О Хуай Сане, который неудачник и растяпа" начнёт передаваться из уст в уста, и хорошо ещё, если гэгэ ни о чём не узнает! Постоянно шушукающихся адептов юноше хватит за глаза: если раньше многие старались удерживаться от обидных насмешек и высказываний в сторону Хуай Сана, опасаясь колкостей У Сяня и недовольства Не Мин Цзюэ, то теперь, когда все поняли, что ни от первого ни от второго у них не будет неприятностей, ему частенько приходилось находиться под постоянным градом презрительных взглядов и острых слов. А после такого унижения с платком, которое он испытал сегодня... После того, как все насмешливо разглядывали его лицо... Как поведёт себя вся эта "свора собак"? Захотят ли с ним вообще говорить те, с кем Хуай Сан раньше нормально общался? Одни судят только по тому, что им рассказывают. Другие делают выводы по тому, что видят. Но никто и никогда не сможет поставить себя на место другого человека. "Хуай Сан, я говорю учителям быть строже с тобой, чем со всеми остальными учениками не потому, что ненавижу тебя", вспомнились юноше слова гэгэ, "а потому, что хочу, чтобы ты стал достойным заклинателем! Любой невыученный материал может стоить тебе жизни. Любая ошибка может привести к гибели как твоих воинов, так и людей, которых ты должен будешь защищать! Пока ты это не усвоишь - будешь вынужден находиться в Гу Су. Ясно?" Брат не знал о его проблемах, связанных с адептами других кланов. По просьбе Хуай Сана Си Чэнь ничего об этом не рассказывал Не Мин Цзюэ. Впрочем, юноша подозревал, что, если гэгэ узнает о той напряжённой атмосфере, в которой он вынужден учиться, то попросит Лань Хуаня оставить его и на третий год. "Препятствия делают нас сильнее", часто твердил Мин Цзюэ. Хуай Сан был с ним не согласен. Он предпочитал огибать все неприятности так же, как ручей огибает большие камни, и обычно у него это получалось; но что делать, если проблемы окружают тебя со всех сторон? "И всё же...", грустно и устало думал Хуай Сан, пытаясь стереть надписи с лица: "Почему брат всё ещё терпит меня? Ведь я – позор для семьи, для всего Клана. От меня одни неприятности, я – ничтожество, которое никогда не станет Главой. Из-за меня уже и над ним пытаются смеяться! Это слишком! Может, действительно будет лучше, если я умру? Будет проще. Это ведь справедливо: слабые погибают, а сильные остаются жить; таков закон природы: не ты ли мне это говорил? Так зачем, зачем ты мучаешь меня и мучаешься сам? Ведь я – не ты! Почему бы просто не покончить с этим?! Раз и навсегда! И если ты не можешь этого сделать, то..." Жалость к себе захлестнула Хуай Сана, и он сразу же начал в красках представлять своё самоубийство и реакцию окружающих, особенно Не Мин Цзюэ, на него. В его голове одна картинка сменялась другой. Ночь. Хладное тело Хуай Сана плавает в маленьком пруду около библиотеки, лицо его раздулось, и сам он больше похож на гуля, чем на человека. В его рот постепенно забивается тина, а рыбы едят его плоть... Фу. Какая гадость. Пруд не подходит. Лучше так: его находят в своей комнате с саблей в сердце, весь пол залит кровью, веера и картины испачканы!.. Нет, не вариант. Да и длины рук не хватит, чтобы покончить с собой таким образом. А может... Вот он висит на дереве с петлёй на шее, утро, поют птицы, а его язык некрасиво вывалился, и ноги отвратительно подёргиваются... Хуай Сан обладал развитым воображением, поэтому представлял порой всё слишком подробно. Особенно хорошо он ощутил запах, и сразу же картинка, где все рыдают над его могилой, сменилась совершенно другой. ...Все собираются около него и морщат носы. На лицах присутствующих – брезгливость. "Как был неудачником, так и остался", говорит кто-то. Повсюду слышатся смешки, а Не Мин Цзюэ бросает: "Это не мой брат". Он презрительно отворачивается и уходит, чтобы никогда больше не смотреть на свой позор... Со злостью и отчаянием Хуай Сан ударил по своему отражению в воде. Умывальник тут же свалился с подставки, и вся вода, что оставалась в нём, вылилась на юношу. С мрачным выражением лица он поднял таз и пошёл переодеваться: "Даже это... Эту малость... Я не смогу сделать для тебя, гэгэ. Я слишком слаб, чтобы умереть."

***

Как всегда это бывает, ночь и сон унесли печаль с собой, а утреннее солнце ознаменовало начало нового дня. Постепенно всё наладилось. Хуай Сан думал, что после того неудачного дня у него теперь совсем не останется друзей, однако Цзян Чен продолжал разговаривать с ним так, словно ничего не происходило. Кроме того, после той незабываемой контрольной его единственный друг сжалился и сам предложил Хуай Сану иногда списывать, хотя всегда был категорически против этого. Юноша оценил такой самоотверженный и благородный поступок и не отказался; но про себя решил, что никогда не попросит о Таком Цзян Чена. Лучше уж останется на третий год в Облачных Глубинах! Хотя, в крайнем случае... Ведь дело было не в том, что Не Хуай Сан не мог запомнить то, что говорил Ци Жэнь. В общих чертах он понимал материал, но ведь старик требовал таких подробностей, которые просто не помещались в голове ни у кого, кроме его любимчика Ван Цзи! Хуай Сан не понимал значения всех этих тонкостей. Зачем рассматривать 5 способов защиты от мертвецов, если можно пользоваться одним? Он ведь работает! К счастью, решение проблемы с запоминанием материала пришло довольно скоро, хотя и несколько спонтанно... Примерно через месяц после происшествия с платком Цзян Чен и Хуай Сан сидели вместе в библиотеке и.. нет, не переписывали книги клана Лань. Просто выполняли домашнюю работу. Сегодня Цзян Чен неожиданно поздно пришёл в храм древних свитков и манускриптов: солнце уже начало клониться к закату. Это было странно, ведь обычно он делал все очень быстро и как можно раньше, а затем долго бродил в одиночестве по Облачным Глубинам. Хуай Сан его прекрасно понимал: он бы и сам погулял, если бы не дурацкие, совершенно бессмысленные задания старика Ци Жэня. Здесь было очень красиво и... мелодично? Другого слова не подобрать. Не удивительно, что каждый адепт клана Лань умел играть на каком-либо музыкальном инструменте! Среди мягко шуршащей листвы и журчащих ручьёв, которые переливаются серебряными колокольчиками клана Цзян, среди пения птиц и стрекота цикад... невозможно существовать и не слышать музыку во всем, что тебя окружает. – Хуай Сан. У тебя свиток закончился. Хватит писать на столе, – прервал его размышления Цзян Чен. – Ой! Хуай Сан прикрыл рот ладонью и достал из-под свитка веер, аккуратно украшенный мелким, убористым подчерком. – Я идиот. – Сказал он, стукнувшись головой о стол. Цзян Чен посмотрел на друга с жалостью, оторвавшись от своих текстов: – Я, конечно, всё понимаю, но не стоит относиться к себе настолько критично... – Веер, – пояснил Хуай Сан, показывая своё "творение" другу. – Все это время возможность сделать самую незаметную в мире шпору была у меня перед носом. Я здесь учусь уже... – Он начал загибать пальцы, считая, – Год и 7 месяцев. А до меня это дошло только сейчас! – Смотри, чтобы не случилось, как в прошлый раз, когда тебе в голову пришла твоя "гениальная" идея с платком, – предупредил Цзян Чен, но Хуай Сан только отмахнулся.

***

Выпускной экзамен приближался с неумолимостью чудовища, наметившего бедных учеников себе в жертву и решившего во что бы то ни стало их сожрать. Идея с веером работала просто прекрасно: это действительно оказалось самое удачное прикрытие. Ведь все давно привыкли, что Хуай Сан никогда не расстаётся со своим любимым аксессуаром, поэтому не обращали внимания на то, как задумчиво порой он смотрит на мелкий рисунок. Юноше, конечно, было немного стыдно обманывать Ци Жэня и Си Чэня, но очень уж сильно ему хотелось домой, в Цин Хэ. Снова пройтись по родным лесам, прикоснуться к стенам родного дома, зайти в свою комнату и... позавтракать вместе с братом. Не увидеть его на несколько минут, а осознать, что вот он, рядом. Что он существует, говорит, носится со своими безумно важными делами, пытается управлять кланом, даёт всем задания... Это – счастье. А от излишних наставлений и уроков можно будет сбежать. – Хуай Сан, хорошо ли ты подготовился к экзамену? Как думаешь, сможешь сдать в этом году? – Спросил обеспокоенно Си Чэнь, встретив его по пути в библиотеку. Не Хуай Сан радостно улыбнулся в ответ на вопрос: – Брат Си Чэнь! Думаю, да. В этом году я обязательно постараюсь всё написать на пять! "У меня уже 10 разных вееров шпаргалками исписаны", додумал про себя он и улыбнулся ещё шире. – Хорошо, я рад за тебя, – Си Чэнь вернул улыбку и, еле слышно хмыкнув, пошёл дальше, скорее всего, искать Ван Цзи. – Он медитирует среди магнолий, – подсказал Хуай Сан. Си Чэнь кивнул в знак благодарности и свернул направо. Юноша остался стоять в задумчивости, слушая, как поют птицы и удаляются шаги Главы клана Лань. Хуай Сан думал о том, что ему осталось преодолеть только эти 4 дня прежде чем он сможет вернуться домой. Как много! – Кхм. – Раздался за спиной низкий, гортанный голос, и высокая тень возникла рядом с ним. Хуай Сан подпрыгнул от испуга и резко развернулся, заранее зная, кого увидит перед собой. Только один знакомый ему человек всегда ходил совершенно бесшумно. Глаза Хуай Сана засветились от счастья – за его спиной стоял Не Мин Цзюэ.